Эпоха Казакова и Хузина: как два археолога формировали историю Татарстана

Оппоненты по многим научным вопросам

В эпоху средневековья на территории нашего края существовало небольшое государство Волжская Булгария. В советское время его планомерное археологическое исследование начал московский археолог Алексей Петрович Смирнов (1899—1974). Созданная им научная школа булгароведения сменилась коллективом местных археологов под руководством А.Х. Халикова (1929—1994). В 1960—70-е гг., в связи с определенными процессами в региональном общественном пространстве, началась актуализация Волжской Булгарии, что в 1990–2000-е гг. привело к формированию образа расположившейся на стыке Востока и Запада крупной евразийской цивилизации.

К сегодняшнему дню среди последователей А.Х. Халикова в медийной и академической сферах Татарстана наиболее авторитетными булгароведами были оппоненты по многим научным вопросам Ф.Ш. Хузин (1951—2026) и Е.П. Казаков (1934—2026). Они ушли летом этого года с разницей всего в 2 месяца (Фаяз Шарипович умер 14 июня, Евгений Петрович 11 августа).

Е.П. Казаков родился в поселке городского типа Бутурлино Горьковской (ныне — Нижегородской) области (отсюда же родом известный физик, бывший президент РАН А.М. Сергеев), окончил классический Казанский университет.

Ф.Ш. Хузин родился в деревне Карманово Заинского района ТАССР, учился в Казанском педагогическом институте. Эти факты ранней биографии во многом определили стили научного поведения двух исследователей.

Фаязу Шариповичу было труднее после деревни устроиться и закрепиться в городе (знаю по себе), поэтому собственно наука для него была неотделима от окружавших социально-политических реалий. Евгений Петрович нарочито сторонился внеакадемической деятельности и старался как можно меньше работать «на публику». Возможно, это было связано с драматическим эпизодом из студенческой жизни. Он рассказывал, что во время защиты диплома экзаменационная комиссия лишила его «красной корочки» под предлогом того, что в работе по археологии нашлось мало ссылок на труды классиков марксизма-ленинизма.

Одним из учителей Е.П. Казакова был Виктор Федорович Генинг (1924—1993) — выдающийся знаток археологии Волго-Уралья, поволжский немец, прививший Евгению Петровичу навыки скрупулезной работы с источниками. Под его руководством он, еще будучи студентом, участвовал в раскопках знаменитого в научных кругах Рождественского II могильника раннесредневековой именьковской культуры в Лаишевском районе ТАССР. По итогам работ была подготовлена коллективная монография, среди авторов которой был и однокурсник Евгения Петровича, в будущем тоже известный историк, декан исторического факультета Казанского государственного университета, Рамзи Калимович Валеев (1937–2026, по грустному стечению обстоятельств, он тоже ушел этим летом, 28 июля).

Еще в университете Е.П. Казаков принял окончательное решение о специализации на изучении Танкеевского могильника в Спасском районе — крупнейшего памятника ранних булгар и древних венгров на Средней Волге. Этому же периоду в истории Волжской Булгарии были посвящены его кандидатская и докторская диссертации.

Фаяз Шарипович специализировался на более позднем периоде булгарской истории и изучал феномен булгарского города. Первоначально это было Билярское городище (Биляр — название позднее, в средневековье город так не именовался). Его Ф.Ш. Хузин сначала исследовал под руководством А.Х. Халикова, потом сам возглавил Билярскую археологическую экспедицию.

Здесь обнаружились принципиальные разногласия двух ученых. Фаяз Шарипович доказывал относительно раннее время оседания (седентаризации) булгар-кочевников и появления у них стационарных поселений, особенно городов. Е.П. Казаков, напротив, считал, что города у волжских булгар появились поздно, только после 965 г., когда из разгромленной киевским князем Святославом (945—972) Хазарии на Среднюю Волгу пришла очередная волна булгар, знакомых с градостроительством. В 922 г., т.е. во время посещения нашего края Багдадским посольством с секретарем Ахмедом ибн Фадланом, городов у местного населения, судя по «Записке…» путешественника, явно не было.

Евгений Петрович Казаков не стремился создать научную школу с большим количеством учеников

Тем не менее, он воспитал несколько крупнейших специалистов в разных областях археологии. Возможно, здесь сказались формируемые классическим университетом индивидуалистические черты характера, которые в Татарстане могут сталкиваться или причудливо переплетаться с окружающей «восточной» реальностью. Евгений Петрович всю техническую сторону научно-исследовательского процесса старался выполнять сам — от разметки будущего раскопа и его чертежей до редактирования и выполнения рисунков находок к своим научным отчетам, статьям и монографиям.

Постоянным помощником Е.П. Казакова был его единственный сын — Владимир Евгеньевич. Он не пошёл по стопам отца, что обеспечило бы ему легкую карьеру археолога, а местному профессиональному сообществу историков добавило бы очередную династию. В.Е. Казаков стал ученым-химиком, но помогал отцу в экспедициях привязкой координат памятников, геофизической разведкой и т.д. Помню, как мы с ним обмеряли с помощью теодолита (геодезического инструмента) и высокой рейки остров Коминтерн рядом с деревней Измери в Спасском районе РТ. Моя задача была в условиях сильного ветра удержать рейку, но на острове гнездились чайки, и приняв нас за угрозу потомству, они постоянно пикировали нам на головы.

Ф.Ш. Хузин создал команду из множества аспирантов и научных сотрудников, где каждый, как аграрии во время весенне-полевых работ, знал свои роль и место. Поэтому отчеты Фаяза Шариповича об археологических раскопках выполнялись на высоком профессиональном уровне, а книги всегда насыщены богатым иллюстративным и обильным библиографическим материалом, что превращает их в ценный образовательный ресурс.

Ф.Ш. Хузин преподавал в вузах (кроме классического университета), часто давал интервью, проводил открытые экскурсии, писал школьные учебники. Е.П. Казаков, наоборот, принципиально избегал преподавательской деятельности. Он четко разделял педагогическую и исследовательскую работу. Ему часто предлагали профессорскую должность в классическом университете, но Евгений Петрович всегда отвечал словами, с которыми лично я не совсем согласен: «На студентов время тратить — значит, самому писать фантазии». Однако он соглашался рецензировать дипломные работы по археологии и на участие отдельных студентов в своих экспедициях.

Основные проекты ученых

Важнейшим делом Ф.Ш. Хузина стало научное обоснование официально утвержденного в 1999 г. (в год торжественно отмеченного в Таджикистане 1100-летнего юбилея государства Саманидов) празднования 1000-летия Казани в 2005 г. Благодаря Казанской археологической экспедиции были раскрыты многие древние и средневековые тайны столицы Татарстана. Ф.Ш. Хузину удалось доказать общественно-политическую неактуальность концепции другого видного археолога, тоже ученика А.Х. Халикова, Равиля Габдрахмановича Фахрутдинова (1937-2014) о первоначальном расположении Казани в современном Высокогорском районе Татарстана (т.н. «Иски Казань», ныне представленная Камаевским городищем и Русско-Урматским селищем).

В начале 2000-х гг. казанская экспедиция была очень масштабной, и Фаязу Шариповичу приходилось управляться с большим числом сезонных рабочих. Мне запомнилось, что они нередко включали на раскопах радио «Шансон», и со своими, как правило, 9 классами образования имели чёткие и конкретные ответы на все научные вопросы. Особая роль возглавляемой Ф.Ш. Хузиным Казанской археологической экспедиции, как он сам признавал, ставила её в привилегированное положение по отношению к другим, работавшим на территории Татарстана, экспедициям.

Работы Фаяза Шариповича и его ученика А.Г. Ситдикова в Казани положили начало городской археологии — интересному, близкому к истории архитектуры направлению в науке, хотя и критикуемому собственно археологами за работу с позднейшими памятниками XVII-XX вв., о которых и так хорошо известно по письменным источникам и даже, иногда, фотографиям. Вместе с тем, городская археология стала тесно соприкасаться с историко-культурными экспертизами строящихся в черте города новых объектов, что из-за дороговизны и затянутости работ нередко вызывало жалобы предпринимателей, а раисом Татарстана было названо «бизнесом».

Всероссийскую известность казанской школе историко-культурных экспертиз принесла подписанная упомянутым выше учеником Ф.Ш. Хузина Айратом Габитовичем Ситдиковым (директором Института археологии АН РТ) историко-культурная экспертиза состояния Охтинского мыса в Санкт-Петербурге. Экспертиза «открыла дорогу» застройке территории объектами Газпрома, что привело к возражениям со стороны петербургских археологов и широких кругов питерской интеллигенции (между тем, Газпром помог казанским археологам в возведении Международного центра археологических исследований в Болгаре). Институт археологии АН РТ сегодня активно проводит работы в республиках Средней Азии и Монголии, но проблем, подобных тем, которые дали о себе знать в Санкт-Петербурге, здесь не возникает.

Е.П. Казаков долгое время возглавлял Диссертационный Совет при Институте истории АН РТ. Его можно назвать не столько всесильным Председателем Совета в полном смысле этого слова, сколько его авторитетным и истинно академическим символом. Заместителем Е.П. Казакова по Диссовету был Ф.Ш. Хузин, а нелегкая техническая сторона дела лежала на учёном секретаре — Рамиле Равиловиче Хайрутдинове (1964-2025, к сожалению, он скончался в СИЗО летом прошлого года). Директором Института истории АН РТ был один из идеологов Татарстана, ныне председатель совета директоров ОАО «Казанский медико-инструментальный завод», Рафаэль Хакимов. После защит в 2014 г. неоднозначных докторских диссертаций археологов И.Л. Измайлова и А.Г. Ситдикова, работа Диссертационного Совета при Институте истории им. Ш. Марджани АН РТ решением Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и высшего образования РФ была приостановлена.

Евгений Петрович Казаков отличался скромностью в быту. Он не возводил загородных коттеджей и не скупал элитную недвижимость. Я несколько раз бывал в гостях в его небольшой наполненной книгами «однушке» на улице Хади Такташа.

Под палящим июльским солнцем кожа за месяц могла обгореть и слезть дважды

Важнейшим научным достижением Е.П. Казакова стали итоги его полувековой работы на открытом им же комплексе археологических памятников у села Измери Спасского района Татарстана. Я много лет участвовал в этих экспедициях (официально — Раннеболгарской археологической экспедиции), и помню, как Евгений Петрович «выбивал» машину на очередную поездку, и тратил почти все свои отпускные на покупку провианта (его основу составляли макароны с тушенкой).

Перед каждой экспедицией из подвалов Академии наук извлекались палатки и спальные мешки, очищались от продуктов жизнедеятельности мышей и крыс, просушивались на солнце, и только после этого признавались годными к новому сезону. Палатки были старыми брезентовыми и во время дождя пропускали воду. Их приходилось накрывать полиэтиленом, на который, чтобы не снесло сильным ветром, класть небольшие бревна и кирпичи. Еда в экспедициях Евгения Петровича готовилась на костре — из реки зачерпывались два-три ведра воды для чая, первого и второго. Топливо для костра (а в природоохранной зоне это могли быть только плавающие у берега ветки и стволы деревьев) сначала вылавливалось из воды, просушивалось, распиливалось и разрубалось, и только после этой кропотливой работы шло в дело. От самих Измерей лагерь стоял на расстоянии 3-4 км, что обеспечивало нормальные отношения с местными жителями.

Работа в экспедициях Е.П. Казакова, особенно, летних, в физическом и бытовом плане была очень сложной. Под палящим июльским солнцем кожа за месяц могла обгореть и слезть дважды. От жары и досаждавших слепней и оводов часто прятались в воде. Однажды работали на памятнике далеко от лагеря, неожиданно начался дождь с грозой, нам с Евгением Петровичем пришлось укрыться под обрывом рядом с водой, и молния ударила всего в нескольких сотнях метров.

Проблемой Е.П. Казакова был набор людей для работ в экспедициях. На сезонных рабочих, как и на новые палатки со спальными мешками, средств не выделялось, поэтому основной контингент составляли воодушевлённые научным поиском, тщательно отбираемые Евгением Петровичем, студенты и аспиранты. Часто прямо на раскопе разворачивались научные дискуссии, многие с собой в поле брали научную литературу. В этом плане экспедиции Е.П. Казакова напоминали научную школу московского археолога-булгароведа А.П. Смирнова (к ней, например, относились княжна Ольга Хованская (1889-1964), потомок известного татарского купеческого рода Зулейха Акчурина (1900–1982), принадлежавшие к интеллигенции Александра Ефимова (1903-1990) и Наталья Аксёнова (1928-2021)).

Сменившая школу А.П. Смирнова научная школа А.Х. Халикова отличалась иным социальным составом, но организуемые Е.П. Казаковым измерские экспедиции в культурном отношении несколько меняли положение дел в региональной науке.

Евгения Петровича нельзя назвать представителем «туземной науки». Он не стремился к помпезным званиям, например, так и не стал академиком или хотя бы членом-корреспондентом АН РТ. Однако к тем, кто получил подобные звания в региональных академиях, он относился с уважением.

Его организационные усилия в Измерях, буквально подвижничество, оправдывались тем, что здесь сосредоточены археологические памятники практически всех эпох — от палеолита до позднего средневековья. Видимо, здесь в 922 г. произошла встреча булгарского правителя Алмуша с багдадским посольством, также, скорее всего, где-то здесь находилась или находится могила древнерусского князя Вещего Олега (умер в 922 г.?). Кроме того, Измерское селище, возможно, ни что иное как Внешний Болгар, а то, что мы сегодня называем Билярским городищем — Внутренний Болгар домонгольского периода истории Волжской Булгарии.

Ученый и эпоха

Соотношение научного поиска и запросов общества — тема для гуманитариев всегда актуальная. Как уже говорилось, Евгений Петрович сторонился политики, но всё же очень редко был вынужден учитывать окружавшие его политические факторы. Например, изучаемый им уникальный раннесредневековый Коминтерновский II могильник рядом с Измерями он в названиях статей и посвящённой археологическому памятнику книге подчеркнуто относил к эпохе Тюркских каганатов, хотя сам могильник входит в круг именьковской культуры (IV-VII вв. н.э.), основное население которой большинство учёных относит к (пра)славянам. Е.П. Казаков рассказывал, что лично знакомил с измерскими памятниками тогда директора Института истории АН РТ и советника президента Татарстана по политическим вопросам Р.С. Хакимова, и тот соглашался с необходимостью их дальнейшего беспрепятственного изучения.

Фаяз Шарипович был вынужден более чутко реагировать на общественно-политические настроения, что особенно отразилось в динамике его взглядов на проблему принятия ислама волжскими булгарами в 922 г. Первоначально исследователь полностью соглашался с мнением своего учителя А.Х. Халикова о том, что «Нет никаких оснований считать, что именно в 922 г. (309 г. хиджры) было совершено официальное принятие булгарами ислама. Это неверно с исторических позиций и неграмотно с богословской точки зрения» (1991). В 2007 г. Фаяз Шарипович называл «не соответствующим действительности» утверждение о том, что в «Болгаре на Волге якобы состоялась встреча багдадского посольства, прибывшего в 922 году по приглашению булгарского хана Алмыша, и здесь же был официально принят Ислам». Он считал, что «ибн Фадлан (секретарь посольства) и его спутники вообще не были в Болгаре».

С 2010 г., т.е. с начала возрождения Болгара и превращения его в крупнейший духовный центр татарского народа, Фаяз Шарипович диаметрально изменил свою точку зрения. Прежнее отрицание принятия ислама в 922 г. исчезает из его публикаций, и в монографии 2021 г. он вполне определенно пишет, что багдадское посольство пробыло в Болгаре целый месяц, а также доказывает, что «Анализ маршрута Багдадского посольства безошибочно указывает на место, где происходили торжества, состоявшиеся 21 мая 922 г. Оно располагалось на расстоянии одного фарсаха от Итиля, как это отмечено в «Записках» Ибн Фадлана, скорее всего, в ставке булгарского правителя в районе современного Болгара — небольшого тогда поселения, получившего впоследствии статус города и одной из столиц государства». В своей последней книге 2026 г. Фаяз Шарипович уже чётко писал, что «21 мая 922 года (16 мая по старому стилю) булгарские предки современных татар Российской Федерации официально приняли ислам в городе Болгаре».

Консолидация казанских археологов и историков по проблеме «принятия ислама волжскими булгарами в Болгаре в 922 г.» способствовала дальнейшему укреплению отношений с региональной политической элитой, и, в конечном итоге, появлению в составе Академии наук РТ (под предлогом активизации раскопок в Болгаре) отдельного Института археологии им. А.Х. Халикова. В свою очередь, это означало новые оплачиваемые рабочие места для археологов.

Несмотря на трудности в интерпретации исторических источников, Фаяз Шарипович стремился к созданию, в его понимании, правдивой истории татарского народа и не избегал спорных страниц прошлого. Так, он публично встал на защиту оказавшейся в поле внимания прокуратуры и обсуждавшейся даже в Госдуме РФ неоднозначной книги татарского писателя и историка Нуруллы Гарифа «Освободительная война татарского народа» (2007). На обложке книги, кроме прочего, помещался знак легиона СС «Идель-Урал», в иллюстрациях встречались нападавшие на башню Сююмбеки черные двуглавые птицы, а в заключении утверждалось, что «борьба за восстановление независимого государства продолжается и в наши дни». Таким образом, Ф.Ш. Хузин поддержал две официальные экспертизы сотрудников Института истории им. Ш. Марджани АН РТ Р.Г. Галяма, Б.И. Измайлова, А.С. Бушуева и нынешнего директора Института Р.Р. Салихова, обосновывавших приемлемость этого издания, и в защиту изложенного в книге утверждавших, что «Русское государство длительный период времени в отношении народов Среднего Поволжья выступало в качестве «захватчика и колонизатора», а его политика состояла в постепенной ассимиляции и христианизации местного населения, чему оно всемерно сопротивлялось когда в открытой вооружённой форме, когда саботируя указы и просто дистанцируясь от него как от враждебного правительства. Именно это в конечном итоге и предопределило хроническую слабость Российской империи и её распад» (2009).

Возможно, сегодня в связи с изменениями в общественно-политической ситуации изменились бы и взгляды Ф.Ш. Хузина на концептуальные положения книги Н. Гарифа. Это явно уже случилось с точкой зрения Р.Р. Салихова, который, вступая в противоречие с изложенными выше словами о «постепенной ассимиляции и христианизации» и «враждебном правительстве», в последнее время утверждает, что «…не соответствуют исторической реальности попытки гипертрофированно негативной оценки миссионерской деятельности православной церкви среди нерусского населения Российского государства» и «…главный вывод нашей региональной историографии [состоит в том, что] сбережение национальных традиций, сбережение национального и религиозного согласия прочно ассоциируется с сохранением и сбережением основ российской государственности» (2022 г.). Опять вступая в противоречие с тезисом 2009 г. о «враждебном правительстве», Р.Р. Салихов в интервью этого года вдохновлённо констатирует, что «среди важнейших тем института [истории АН РТ], которые волнуют и вдохновляют нас» является «концепт служения Отечеству». «Служение являлось смыслом жизни огромного количества выдающихся представителей татарского народа — например, сословия служилых татар, государственных, общественных, политических деятелей, даже деятелей культуры начала ХХ века».

Фаяз Шарипович уважительно относился ко всем народам, и встречавшиеся в средневековых источниках сведения об особенностях нравов и гигиены их предков никогда не использовал в актуальных научно-популярных высказываниях.

Ф.Ш. Хузин регулярно участвовал в информационных кампаниях татарстанских историков, направленных на защиту определенных версий прошлого и культурного наследия. Так, в 2023 г. вместе с другим известным историком Д.М. Исхаковым и многими коллегами, он выступил в защиту мнения о татарской принадлежности расположенных на северо-западе Башкортостана в Чишминском районе мавзолеев золотоордынского времени. Не вдаваясь в содержательную сторону аргументации и не давая оценки этической стороне внутренних «войн памяти» в сложное для страны время, отмечу, что по факту этой кампании на вышестоящем уровне была принята, финансируемая из бюджета и обеспечивающая по сей день некоторых казанских гуманитариев определенными доходами, региональная программа Республики Татарстан «История и культура народов Степной Евразии».

Е.П. Казаков внёс большой научный вклад в изучение этногенеза башкирского народа. Им была открыта оставленная тюркизированными уграми, родственниками венгров, чияликская археологическая культура в Приуралье (X-XIV вв.). «Чияликцы» стали основой формирования современного населения северо-западных районов Башкортостана. Уже не одно десятилетие, особенно в преддверии и во время переписей населения, между казанскими и уфимскими учёными и публицистами идёт дискуссия об этнической идентичности жителей этого региона. Евгений Петрович не принимал участия в спорах, хотя материалы чияликской культуры активно интерпретируют обе стороны.

Евгений Петрович и Фаяз Шарипович отличались высоким уровнем коммуникабельности

Исследователи до последних дней жизни не уходили на пенсию и официально продолжали работать в Академии наук РТ, что, учитывая ежегодные выпуски из вузов большого количества дипломированных и амбициозных историков, многочисленные реорганизации, смены руководства и идеологий, можно назвать серьезным достижением.

Умение находить общий язык с другими сотрудниками и вышестоящими лицами позволяло Фаязу Шариповичу и Евгению Петровичу беспрепятственно работать с полученными в экспедициях и сданными на хранение коллекциями археологических материалов, что во многом способствовало творческим успехам исследователей. Особенно это касается публикации Е.П. Казаковым в последние годы жизни части уникальных материалов с Измерского комплекса памятников.

В академическом и публичном пространстве Татарстана скоро станут заметны относительно молодые археологи со своими проектами. В частности, можно предсказать «раскрутку Биляра» (его уже много лет изучает ученик Фаяза Хузина Зуфар Шакиров, в настоящее время — директор «Билярского государственного историко-археологического и природного музея-заповедника»). Напомню, что Ф.Ш. Хузин встал во главе Казанской археологической экспедиции, а Е.П. Казаков защитил докторскую диссертацию — в одном 1994 г., т.е. в год ухода своего руководителя А.Х. Халикова.

Евгений Петрович и Фаяз Шарипович, будучи историками, сами стали частью истории. Начинает формироваться память о них, и эта память сама по себе является серьезным символическим капиталом. Например, Ф.Ш. Хузин активно создавал медийный образ своего учителя Альфреда Халикова, а сегодня ученики Фаяза Шариповича конструируют в СМИ память о нём самом. Необходимо поддерживать память о Е.П. Казакове не только в академической среде. На мой взгляд, пришло время поставить вопрос о переименовании одной из улиц деревни Карманово Заинского района в честь Фаяза Шариповича Хузина, а одной из улиц деревни Измери Спасского района — в честь Евгения Петровича Казакова.