Как Татарстан возвращает редких хищников в природу

Сокол «пришел» на пресс-конференцию

Обычно о возвращении редких животных в природу рассказывают по презентациям, графикам и картам. Но сегодня один из главных героев проекта оказался буквально в нескольких метрах от журналистов. Сокола-балобана Султана принес с собой на пресс-конференцию президент НКО «Союз любителей соколиной охоты и охраны хищных птиц» Ильдар Еналиев.

Султан родился около двух с половиной лет назад на казанской земле. Сейчас он недаром ест свой хлеб (или, точнее, мясо). Он честно трудится на благо республики — помогает отпугивать стайных птиц от территории аэродрома одного из казанских предприятий. Но для Ильдара Еналиева балобан — не просто абстрактный редкий хищник, которого пытаются реинтродуцировать в Татарстан после полувека отсутствия. Это еще и часть культурного кода тюркских народов, элемент истории региона.

— Сокол-балобан является древнейшей традиционной ловчей птицей у тюркских народов. В Центральной Азии он много веков назад исторически был основной ловчей птицей кочевников. Уже меньше чем через два года Казань примет Всемирные игры кочевников. Там будут представлены древние виды спорта, в том числе спортивная соколиная охота и спортивная псовая охота. Со всего мира приедут охотники с ловчими птицами — с соколами, беркутами, ястребами. Поэтому для нас проект реинтродукции балобана — это не только восстановление редкого вида, но и возможность вернуть часть культурного наследия, которое связано с этой птицей! — говорил сокольник.

По словам Еналиева, история соколиной охоты в Казани имеет вполне материальное подтверждение: при раскопках в Казанском кремле обнаружили клобучок — специальную шапочку для ловчей птицы, датированную XV веком.

Но как бы то ни было, знаковый проект, который уже четвертый год ведет Минэкологии Татарстана, прежде всего имеет природоохранную и научную задачу. Сокол-балобан — краснокнижная птица. Он веками гнездился в наших землях, но более полувека назад что-то произошло и сокол ушел из Татарстана. В 1974 году было зафиксировано последнее гнездование балобана на территории республики.

Как небольшая птица объединила университет, зооботсад, предприятия и министерство

Проект по реинтродукции балобана стартовал в Татарстане в 2023 году. Его задача — не просто выпустить выращенных человеком птиц в природу, а создать условия, при которых они смогут адаптироваться к самостоятельной жизни, встать на крыло, вернуться после зимовки на исторические территории (и в этом самое узкое место проекта) — и в перспективе вновь сформировать здесь устойчивую популяцию. Организатор и ключевой государственный партнер проекта — Минэкологии РТ. Оператор проекта — региональный общественный фонд содействия охране окружающей среды им. Анатолия Щеповских. Поддерживает проект и компания СИБУР в рамках программы социнвестиций. Но в партнерах еще множество организаций — Волжско-Камский заповедник, Казанский зооботсад, Институт фундаментальной медицины и биологии КФУ, АНО «Экологический центр Экофактор», региональное отделение РГО в Татарстане, региональный общественный фонд «Сапсан», администрация Камско-Устьинского района РТ.

Заместитель министра экологии Татарстана Ольга Манидичева подчеркивает, что проект изначально строился как совместная работа нескольких сторон:

— Мы представляем очередной завершенный этап проекта, который в тесном партнерстве государства, науки, общества и при поддержке бизнеса реализуем уже с 2023 года. Это наш, наверное, любимый всеми проект. Мы решили вместе с учеными эту популяцию все-таки вернуть в татарстанское небо. Для нас принципиально важно, что проект не ограничивается одним выпуском птиц: каждый этап дает нам новые знания и позволяет понимать, что необходимо делать дальше.

Первый этап начался с двух искусственных гнезд — хэков, установленных в Камско-Устьинском районе. В 2023 году в них выпустили первых десять птиц. За птенцами круглосуточно наблюдали волонтеры. Для специалистов это был первый опыт, и цена ошибки была высокой: нужно было понять, насколько птицы готовы к жизни в природе и какие условия необходимы для их адаптации.

— Это была огромная ответственность: нужно было посмотреть, как эти птенцы, которых мы маленькими посадили в хэки, будут адаптироваться, как их кормить, как они будут расти и как начнут вылетать. Тогда в проекте впервые участвовали волонтеры, было организовано круглосуточное дежурство, — рассказывает Ольга Манидичева.

По оценке ученых, первый выпуск прошел успешно — практически все птицы встали на крыло. В 2024 году было выпущено 6 птиц, но параллельно проект усилили: партнерами стали специалисты Казанского зооботсада. На его территории разместили две пары взрослых балобанов — чтобы попробовать получить от них потомство. Это было принципиально важно для дальнейшей реинтродукции. Птица, родившаяся на территории Татарстана, потенциально имеет больше шансов воспринимать эту территорию как свою и возвращаться сюда.

— Об этом говорит нам наука, — объясняет Ольга Манидичева. — Именно поэтому было принято решение разместить пары здесь, в Татарстане. И уже в 2025 году мы получили первых двух птенцов, которые родились благодаря высококвалифицированной работе сотрудников зоосада и сразу были вовлечены в наш проект.

До этого проект зависел от птиц, полученных из других регионов. Два птенца в Казанском зооботсаду стали первым потомством балобана, полученным в Татарстане за десятилетия. Поэтому факт их выведения в Казани стал важным промежуточным результатом программы. О двух первых татарстанских балобанах «Реальное время» рассказывало еще в мае 2025 года. В 2025 в Камско-Устьинском районе они и еще шестеро их собратьев из питомника были выпущены в природу.

А в 2026-м масштаб программы кратно вырос: в небо республики вылетели целых 25 птиц, 16 из которых были выведены в зооботсаду! Причем выпустили их на двух участках — к Камско-Устьинскому району добавился Саралинский участок Волжско-Камского государственного заповедника. Таким образом, за четыре года в природе оказалось уже 49 балобанов, выращенных в рамках программы.

Живые перепелки и режим тишины для впечатлительных птиц

Получение потомства соколов в неволе стало отдельным научно-практическим экспериментом. Как рассказала заведующая отделом «Орнитология» Казанского зооботсада Евгения Артамонова, главной проблемой были стрессовые для птиц факторы. Зоопарк находится в центре города, здесь постоянно есть посетители, рядом проходят автомобильные и железнодорожные магистрали, идут строительные работы. Для хищной и очень чувствительной к внешним раздражителям птицы это не самые простые условия.

— Поскольку мы не являемся питомником по разведению хищных птиц, работа была осложнена рядом стресс-факторов: зоопарк — популярное место, у нас много горожан и туристов, а сокол — очень впечатлительная птица. Мы закрыли вольеры поликарбонатом, сократили контакты сотрудников с птицами, изменили рацион, добавили витамины и минералы, а чтобы птицы смогли продемонстрировать половое поведение — стали выпускать к ним перепелок в качестве живого корма, Благодаря этим мерам уже весной началась кладка, — рассказывает Евгения Артамонова.

Чтобы сохранить кладки и получить больше потомства, яйца изъяли и отправили на инкубацию. Птенцы появились на свет по плану: в 2026 году это случилось в начале мая. Дальше специалистам пришлось фактически заменить птенцам родителей: кормить их по пять-восемь раз в сутки, в том числе ранним утром, специальным фаршем собственного приготовления. На 7–12-й день птенцов возвращали в родительское гнездо, после чего птицы принимали их обратно.

В результате в 2026 году зооботсад получил 18 здоровых птиц. 16 из них отправились в дикую природу.

Трекеры покажут, где соколы зимуют

Еще одна важная новация 2026 года — возможность наблюдать за балобанами после выпуска. Для проекта это принципиальный переход от простого выпуска к полноценному мониторингу:

— Еще одной новинкой этого года стало то, что на этих птицах мы разместили трекеры. Часть трекеров нам подарили коллеги из Китая в рамках международной конференции, часть мы получили благодаря нашим партнерам. И теперь на экране мы видим, как разлетаются наши птенчики. Это уже не просто выпуск птиц: мы получаем возможность наблюдать за ними, понимать их маршруты и в дальнейшем делать выводы о том, куда они возвращаются, какие территории выбирают и насколько успешно проходит реинтродукция, — говорит Ольга Манидичева.

Система мониторинга позволяет получать данные о птицах и за пределами Татарстана. Как рассказал руководитель по экологии ПАО «Казаньоргсинтез» Александр Жалюк, треки уже показывают перемещения по Татарстану, Мордовии, Удмуртии, Пензенской области и другим территориям. Протяженность отдельных перелетов превышает 1000 километров.

— Это, наверное, действительно уникальная возможность заниматься реинтродукцией и видеть, что у нас это получается. Для нас как для компании, которая занимается биоразнообразием, проект уже давно стал больше, чем просто отдельная природоохранная инициатива. Сейчас мы можем не только выпускать птиц, но и изучать их перемещения. Мы видим скорость полета, время, температуру и можем получать большие массивы данных о поведении птиц, — рассказывает Александр Жалюк.

Трекеры весят не более 13 граммов и оснащены солнечными батареями. Расчетный срок их работы составляет около пяти лет. Данные передаются пакетами, что позволяет экономить заряд. Таким образом, у ученых постепенно появляется возможность проследить весь цикл: где птица была выпущена, куда отправилась, где провела зиму и — главное — вернулась ли на территорию Татарстана. Первые наблюдения по трекерам показывают занятную картину. Летают татарстанские балобаны по всему Поволжью, а еще очень уважают Западный Казахстан, куда вдоль Волги и дальше по Каспию уходят на зимовку. Еще после первого года выпуска появилась информация о том, что татарстанские птицы были зафиксированы в ОАЭ и Саудовской Аравии. Это определили по кольцам на птичьих лапках местные сокольники. Ничего удивительного: балобан славится своей «дальностью поражения». Он улетает за многие тысячи километров, гнездится, где ему вздумается, и никакие административные границы ему не указ.

Хоть и не по трекерам, но и первые возвращения уже зафиксированы! Выпущенных в предыдущие годы птиц специалисты встречали на территории республики, однако собственного гнездования пока не обнаружили. Ближайшие годы (и трекеры, установленные благодаря партнерам) должны показать, сможет ли программа перейти от выпуска отдельных птиц к формированию устойчивой размножающейся популяции.

Теперь задача проекта — выпускать не менее 20 балобанов в небо Татарстана.

Параллельно проект вышел за пределы республики. Двух балобанов, родившихся в Казанском зооботсаду, решили передать Кыргызстану. В августе раис Татарстана Рустам Минниханов вручил президенту Кыргызстана Садыру Жапарову сертификат на двух соколов-балобанов.

— Мы знаем, что в Кыргызской Республике сокол является одной из тотемных птиц, он изображен на гербе республики. Поэтому в рамках укрепления международного сотрудничества было принято решение, что двух соколов, которые родились здесь, в Татарстане, Рустам Нургалиевич Минниханов подарит президенту Кыргызской Республики. Все необходимые разрешительные документы уже были получены, птицы прошли карантин. В скором времени они отправятся к коллегам в город Каракол, где их уже ждут, — рассказывает Ольга Манидичева.

Передача оказалась взаимной по смыслу: ранее Кыргызстан передал трех ирбисов для работы татарстанского центра «Снежный барс» на Алтае.

Проект по сохранению ирбиса расширился до Кыргызстана

Если балобана Татарстан возвращает на собственное небо, то снежного барса республика помогает сохранять далеко за пределами своего региона. Здесь символическая связь тоже очевидна: ирбис изображен на гербе Татарстана. По инициативе Татарстана и по поручению раиса Татарстана на Алтае уже работает научный центр «Снежный барс». Его задача — исследовать геном ирбиса и его физиологию, заниматься вопросами его размножения и в дальнейшем реинтродукции в естественную среду. В проекте участвуют экологи, ученые и крупный бизнес.Учредители — Минэкологии Татарстана, Академия наук РТ, КФУ, Ассоциация «Ирбис», ООО СКП «Татнефть — Ак Барс». Партнеры проекта — АО «ТАИФ», АО «Нэфис косметикс», АО «Татспиртпром», федеральные торговые сети.

Сегодня была обнародована новость о том, что у проекта появляется вторая площадка — центр «Ак Илбирс» в Кыргызстане, на берегу Иссык-Куля. Центр этот продолжит единую научно-практическую систему сохранения ирбиса — от Алтая до Иссык-Куля, от российской части ареала до кыргызских хребтов Тянь-Шаня. На 5 гектарах, в Иссык-Кульском государственном заповедника вырастут научный корпус, административное здание, музейно-конгрессный блок, жилой корпус и ветлаборатория.

— Если на гербе Кыргызской Республики отображен сокол, то на гербе нашей республики отображен снежный барс. Для нас это тоже очень важно. И сегодня мы расширяем эту работу: в Кыргызской Республике, на берегу озера Иссык-Куль, откроется второй научно-исследовательский комплекс. Там будет такая же современная лабораторная инфраструктура, но уже с более широким охватом и большим ареалом исследований, — объясняет Ольга Манидичева.

Открытие нового центра запланировано на октябрь. Его работа должна быть связана с уже начатой научной программой, которую координирует Институт проблем экологии и эволюции РАН.

Зачем барсу паспорт

Научная составляющая проекта с ирбисом заметно отличается от работы с балобаном. Здесь за животными нужно не просто наблюдать, но и пытаться брать у них образцы и проводить исследования в лаборатории. Это очень сложно. Снежных барсов в России очень мало, а вмешательство в жизнь диких животных жестко ограничено. Поэтому ученые договариваются с российскими зоопарками, в которых есть ирбисы (барсов в зоопарках всего десяток на всю страну). В сотрудничестве научная группа и зоопарки будут вместе изучать биологию, биохимию, физиологию, генетику барсов — на том материале, на котором это возможно.

При этом лабораторных данных недостаточно. Снежный барс — высокогорное животное, адаптированное к холоду, гипоксии и огромным физическим нагрузкам. Поэтому ученым необходимо сравнивать состояние животных в зоопарках с данными, полученными непосредственно в природной среде. Для этого проводятся экспедиции «По следам снежного барса»: специалисты собирают шерсть и фекалии, а фотоловушки позволяют сопоставлять найденные биоматериалы с конкретными животными. По генетическим данным можно определять родство и отслеживать перемещения отдельных особей.

А те самые центры изучения снежного барса, которые работают непосредственно в местах их обитания, направлены на то, чтобы работать с особями, живущими в неволе, но не в условиях зоопарка, а в условиях научного центра. В той же температуре, в том же климате, в тех же условиях, где обитают и их дикие сородичи. Возможно, здесь и получится получать от них потомство, подращивать его в максимально естественных «декорациях» и выпускать в природу по всему ареалу обитания.

Барсов в России порядка 94 особей, живут они в труднодоступных местах. Кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник Института фундаментальной медицины КФУ Татьяна Григорьева рассказала, что в их исследованиях ученые делают ставку на неинвазивные методы:

— Снежный барс является уникальным объектом исследования. К нему неприменимо большинство методов, которые мы хотели бы использовать. Численность животных на территории России — буквально десятки особей, и нельзя взять кровь тогда, когда нам это удобно, нельзя приближаться к диким животным без необходимости. Поэтому мы нацелены на неинвазивные методы исследования и диагностики состояния диких животных: это сбор фекалий, шерсти, а в некоторых случаях, при транспортировке, крови. Поскольку особей мало, исследования будут продолжаться на протяжении всей жизни этих животных, а для этого необходимо биобанкирование — длительное сохранение материала, к которому можно будет обратиться спустя годы.

Ученые хотят получить для каждого российского барса своеобразный генетический паспорт, по которому можно определить родство, отслеживать происхождение, оценивать риски близкородственного скрещивания. Важно проводить и анализ микробиоты: по словам Татьяны Григорьевой, это может помочь определить маркеры ухудшения состояния животного, связанные с инфекциями, голоданием и стрессом.

— Нам важно получить не просто генетический профиль животного. Мы хотим понимать, в каком состоянии оно находилось в тот момент, когда был собран материал: чем питалось, достаточно ли правильно питалось, испытывало ли стресс, какие инфекции переносило. По генетическим тестам и вирусной нагрузке мы сможем наблюдать, какие опасности и риски существуют и как можно помочь конкретному виду легче переносить заболевания. Для барса это особенно важно, потому что некоторые инфекции, которые для домашних кошек не являются смертельными, для него могут представлять серьезную угрозу, — говорит ученая.

Два проекта, одна система

Итак, оба смелых природоохранных проекта Татарстана продолжают развиваться. В одном случае республика возвращает на свою территорию давно ушедшего (вернее, улетевшего) хищника. В другом помогает изучать и сохранять животное, которое стало символом Татарстана, но обитает в высокогорьях Алтая и Центральной Азии.

И в обоих случаях одного выпуска или одного научного центра недостаточно. Нужны многолетние усилия: мониторинг, генетические исследования, работа зоопарков, участие бизнеса, волонтеров и международных партнеров.

Для балобана ближайшая научная интрига — дождаться возвращения выпущенных птиц и понять, начнут ли они гнездиться в Татарстане. Для снежного барса — собрать достаточно данных, чтобы генетика и физиология помогали не только описывать состояние редких животных, но и принимать практические решения для их размножения и сохранения.

А пока результаты выглядят вполне материально: 49 балобанов, которые уже покинули вольеры и хэки, две птицы, отправившиеся из Казани в Кыргызстан. Две научные площадки по снежному барсу — на Алтае и в Кыргызстане. Проекты, начавшиеся как региональные природоохранные инициативы, постепенно становятся международными.