Ирада Аюпова: «Я считаю, что искусственный интеллект — это, безусловно, великолепный помощник»

Что будет с ГАПиТом?

В начале беседы Аюпова посетовала, что в жизни осталось мало человеческого общения.

— Мы боимся коммуникаций, думаем, что столько аферистов сейчас... — размышляла министр. — Мне кажется, самое страшное, что происходит в обществе, — мы перестаем открывать свое сердце, мы боимся быть ранеными и обманутыми.

«Реальное время» поинтересовалось судьбой здания на Островского, 2, где находится штаб-квартира Государственного ансамбля песни и танца РТ. Ирада Аюпова подтвердила, что ГАПиТ получит здание Тинчуринского театра на Горького, 13, но и дом на Островского останется за ним.

— Мы с Айратом Ринатовичем (Хаметовым, худруком ансамбля, — прим. ред.) встречались по этому вопросу, — рассказала министр. — Музыкально-хореографическое направление Государственного ансамбля песни и танца — это не фольклор, это детище советского периода: Гай Тагиров, Игорь Моисеев. В будущем году оркестру Государственного ансамбля песни и танца будет 90 лет, как и многим другим институтам тридцатых годов. Культура стала позиционироваться как инструмент идеологии. Но недопустимо сегодня говорить, что тот опыт нужно полностью нивелировать.

Поэтому речь идет о развитии ГАПиТ, в частности направления их спектаклей, таких как «Шурале», «Свадьба», «Семь жемчужин».

— Эта дискуссия у нас началась достаточно давно, когда я говорила о том, что все-таки для Государственного ансамбля песни и танца очень важно, чтобы у них были не только концертные номера, но еще и более комплексный продукт, который они могли бы транслировать на площадке для своего зрителя, полтора-два часа программы, и сегодня они успешно идут в этом направлении. Но у них нет своей площадки, — указала Аюпова.

В качестве примера успешного роста она привела городскую филармонию и ансамбль танца «Казань», который базируется в КЦ «Чулпан» на проспекте Победы и успешно ставит свои спектакли, создав в спальном районе своеобразный очаг культуры.

Покупают ли «Отелло»?

Беседа с журналистами происходила в день четвертого показа «Отелло» в Тинчуринском театре, так что «Реальное время» поинтересовалось продажами. Главный режиссер Айдар Заббаров открыто сказал, что продажи плохие.

— Меня тревожит, что так произошло, — сказал режиссер. — Мы уже встретились, провели работу над ошибками, почему так происходит. У нас много событий, стало меньше рекламы, что это хороший спектакль.

Пожалуй, впервые Заббаров высказался о работах предыдущего главного режиссера, Туфана Имамутдинова: «У Туфана были прекрасные спектакли в том здании. Прекрасные. Им тоже как будто уделяли мало внимания, чтобы больше продавать другие. И они как будто чахли, очень жаль».

— Мы сегодня получаем очень большое поколение людей, которые в условиях выживания в девяностые годы просто выросли вне культурной институции, — сказала Аюпова. — Приобщить их сразу, чтобы они пришли на какие-то серьезные спектакли, — это невозможно. Нужно растить новое поколение. Но уже артистам сегодня нужно думать о том контенте, который будет востребован у этих поколений.

В этом процессе также должно участвовать государство, указала министр культуры: должно воспитывать культуру потребления.

— Нужно в том числе анализировать то, что востребовано или не востребовано нашими молодыми людьми, — сказала она. — На одной из коллегий (еще до «Пушкинской карты») мы говорили, что у нас дефицит предложения для молодых людей с 14 до 22 лет. Это был где-то 2019 год. «Пушкинская карта» появляется позже, это инструмент стимулирования культурного потребления. Мы по ней одни из лидеров в стране. Но у нас есть очень большое количество детей, которые не используют свои ресурсы. У него, условно, лежит пять тысяч в кармане, но он ничего не покупает, потому что ему неинтересно.

Будет ли обновлен музей Толстого?

Журналисты поинтересовались мнением еще об одной киноновинке — сериале «Золотые буквы», снятом на «зеленке» в Универсальном зале Камаловского, а после оживленном с помощью компьютерных технологий, включая ИИ.

— Я считаю, что искусственный интеллект — это, безусловно, великолепный помощник. Но для того чтобы написать промпт, тебе нужно самому принять участие, — ответила Аюпова, заметив, что сейчас часто возникают проблемы с генерацией татарского контента: — Не разберешь, откуда берется информация. Кто-то должен ее верифицировать — это узбекское, турецкое или все-таки татарское.

В частности, при защите Шурале министерство активно запрашивало информацию в хранилищах: Госфильмофонде, Российской государственной библиотеке. Таким образом удалось доказать, что этот образ использовался и до авторских патентов.

Коллеги спросили и о судьбе музея Льва Толстого, эта тема поднималась в одной из наших публикаций.

— По музею Толстого у нас уже сейчас проходит голосование. К сожалению, тот проект, который был разработан, касался преимущественно ремонта этого объекта на сегодняшний день, — ответила Аюпова, признав, что в прошлом при работе над проектом были сделаны ошибки. — Их сегодня мы пытаемся немножко скорректировать. У нас есть федеральный комитет, посвященный празднованию юбилея Толстого. И, безусловно, парковая зона этой усадьбы является неотъемлемой частью ансамбля. Поэтому там есть очень большой объем вопросов, который сейчас прорабатывается. Лейла Ринатовна Фазлеева возглавляет у нас эту работу, мы регулярно встречаемся по этому вопросу.

В финале двухчасовой встречи министр культуры рассказала о Чингисхане: «Он говорил, что есть люди, которые боятся потерять блага, богатства, которые они нажили. Руководить ими — это управление страхом утраты их богатства, имущества. А есть вторая категория — это люди, которые боятся быть сломленными духом. Он относил к этой категории кочевников. Этими людьми можно управлять только на основе веры, доверия, религии».

— Мы стали формализованными, думаем, как мы выглядим, какая картинка, какой образ должен быть снаружи. Мы боимся быть настоящими. И, наверное, самое важное, чтобы искусство не превращалось при всей его природе в лицемерное, чтобы оно не превращалось в ненастоящее, неискреннее искусство, — резюмировала Ирада Аюпова.