Айрат Файзрахманов: «Наши музеи должны двигаться в спальные районы»

«Алиса Львовна оставила хорошее наследие»

— Алиса Вяткина, которая работала генеральным директором Национального музея до прошлого года, как-то говорила, что за девять месяцев 2022-го Нацмузей РТ заработал 41 млн рублей.

— Алиса Львовна оставила хорошее наследие, и нам эти темпы нужно удерживать. С учетом того, что с туристом сейчас стало посложнее и конкуренция растет. Сейчас мы зарабатываем больше, чем в 2022 году. И в этом, повторюсь, во многом заслуга Алисы Львовны и заслуга команды музея, которая смогла использовать возможности изменений в конъюнктуре туристического рынка.

Когда мы растем — это означает прежде всего то, что люди больше вовлекаются в историю, больше узнают о нашем наследии.

— Первая часть доходов — это, конечно, билеты. И когда вы стали директором, кажется, первой новостью было повышение цен, а также система абонементов.

— Во-первых, повышение идет плановое, также мы тогда предложили временные слоты, когда можно сходить подешевле в первой половине дня. Во-вторых, для детей до 18 лет входной билет в музей бесплатный. В-третьих, мы сохранили, как есть стоимость экскурсоводческого обслуживания и даже снизили цены на аудиогид. Также надо учитывать, что увеличился поток льготных категорий, и это тоже радует.

Сама продажа входных билетов — это около 80% нашего дохода. Примерно половина потока — это индивидуальные посетители, которые шли по улице и зашли к нам: «Интересное здание, а что тут такое есть» или «Давно я не был в Национальном музее». В филиалы Национального музея идут чуть более осознанно и целенаправленно, у многих из них сложились свои сообщества посетителей. Чуть меньше 40% — это организованные экскурсии от турфирм, школьники и студенты по «Пушкинской карте». Мы плотно с ней работаем, являемся одними из лидеров в отрасли, а недавно нашу команду наградили в Кабинете Министров за это. В целом, можно сказать, что посетители делятся фифти-фифти, половина — это казанцы, половина — туристы.

— Вы как-то изучали вопрос возвращающихся людей? Много ли тех, кто приходит регулярно?

— Мы этим вопросом пока глубоко не занимались. Но можем по отдельным аудиториям сказать. Из школ, ссузов многие приводят детей раз в два года. А некоторые классы любят музей и приходят каждую четверть, выбирая разные филиалы. У нас посещение школьникам бесплатно, сопровождающий тоже проходит бесплатно, но организованная экскурсия — это платная история, вполне недорогая, четыреста рублей за ребенка, и с вами в течение двух часов работает квалифицированный экскурсовод. Мы понимаем, что вокруг этого должна строиться идеология развития музея — что должно происходить в музее, чтобы люди приходили сюда по несколько раз в год?

Буквально вчера командой мы проводили по «Пушкинской карте» мозговой штурм. Наша задача, чтобы ребенок приходил сюда много-много раз. Ведь у многих складывается ощущение: «Я был в Национальном музее, что я еще здесь увижу?». Музей должен притягивать новыми временными выставками, иммерсивными программами по основной экспозиции, какими-то эксклюзивными вещами, типа фондовых показов и музейных занятий, лекций, перфомансов и даже показов мод с акцентом на историчность. Так мы сможем привлечь второй, третий, четвертый разы, заодно посетитель снова и снова открывает для себя основную экспозицию, видит экспонаты, которые ранее не замечал.

Конечно, для нас важно, что может очень сильно усилить потоки в музей — это дальнейшее обновление нашего здания, обновление экспозиций, появление дополнительных залов — ведь у нас столько богатства, которое хочется показать. Есть доля правды в том, что полушутя говорю, что на самом деле ханские сокровища у нас. Но перспектива глобальных изменений — она с нечеткими датами. Понимание у высокого руководства есть, что музей — важнейшее идеологическое место, место сохранения наследия, и надо его показывать более достойно и красиво.

«Проекты делались, но они до конца не проходили утверждения»

— Наверное, вы уже изучили все здание музея. Сколько еще пространств здесь можно открыть?

— В настоящее время почти половина пространства «подковы» Гостиного двора, без «Бегемота» на Чернышевского, занимают фонды. Ранее в здание «Бегемота» по Чернышевского предполагалось эти фонды перевезти. Это вопрос ремонтных работ, строительной экспертизы. Проекты делались, но они до конца не проходили утверждения. Сейчас будем проходить эти процедуры заново. Вообще, начинали строить планы по созданию большого музейного квартала еще полвека назад. Если у нас передислоцируются хотя бы часть фондов, значительная часть здания освободится под экспозиционное пространство.

Это — новые выставки, в том числе новые временные, привозные. В Казани очень заинтересованы федеральные музеи, крупные региональные музеи. Все хотят дружить, все хотят показывать свои экспозиции в республике Татарстан. Такая практика обменных выставок существует. У федеральных музеев в государственном задании прописаны две выездные выставки, которые осуществляются за их счет. К нам могли бы приезжать интересные выставки, не только Москва, Питер, но, например, калининградский музей Мирового океана, федеральные музеи-заповедники. Самое главное — мы можем дополнять такие выставки своим материалом из наших фондов, как часто и делаем.

— У Нацмузея есть возможность работать туроператором. Известно, что этим активно пользуется Свияжск.

— Пока это практически неосвоенная ниша, хотелось бы ею тоже заняться. При этом мы сильно отличаемся от музеев-заповедников, которые к тому же трудились много лет над тем, чтобы именно к ним шел нескончаемый поток туристов. Мы находимся в центре Казани, рядом много других интересных институций, пока в составе нашего продукта мы не так много чего можем предложить, помимо экспозиции, экскурсии, культурных программ, в отличие от Елабуги, Свияжска или Болгара, где пребывание занимает целый день, есть прием пищи. То есть у нас несколько другая структура туристического продукта. Конечно, у нас есть экскурсии по городу, есть мастер-классы, мы предлагаем посещение наших филиалов, но пока этого оказывается мало.

— Вопрос как раз про мастер-классы и лекции. Насколько они оправдывают себя?

— Многие пользуются большим успехом. Более десяти лет очень востребована игра-хоровод «Ручейки Поволжья» — в ней говорят про наши народы, показывают костюмы. Хочется обновить, но людям она нравится такой, какая есть, ее любят школы. В структуре продуктов культурные иммерсивные экскурсии занимают достаточно высокую долю, и это окупаемая история. Что касается лекций конкретных ученых или краеведов, у нас тут идеология простая: мы, как правило, на эти лекции просим людей купить входной билет. А многие спикеры не просят денег, это чистое просветительство. Всегда есть спрос на музыкальные вечера, камерные концерты.

— Давайте перейдем к сувенирам.

— У нас это направление активизировалось. Хорошие объемы оно начало наращивать еще в постковидные годы. Появился ряд очень интересных продуктов, этот процесс запускала мой первый заместитель Умида Джураевна Гапарова. Опять же наши сувениры были отмечены на специальных конкурсах, очень популярны, например, женские платки. Это хорошая внебюджетная деятельность. Кстати, возвращаясь к культурным программам — мы ведь выезжаем прямо в учебное учреждение, например. Это тоже окупаемая история. С учетом Пушкинской карты нас там ждут. Просто нужно постоянно напоминать о себе и обновлять продукт. У нас бывает в неделю под десять выездов, могут выезжать параллельно две группы. Те же «Ручейки Поволжья», «Машина времени», «Советский Татарстан» — это очень востребованные продукты. Все это сочетается с учебной программой по истории.

Я хотел бы отметить, что когда мы говорим о внебюджетной деятельности, мы прежде всего ведем речь не о том, чтобы зарабатывать деньги. Мы продаем билеты, а это значит, что люди к нам приходят. Чем больше мы развиваем внебюджетную деятельность, тем больше людей просвещается.

В этом плане в этом году особо заиграл проект со свадьбами в музеях, главным образом в наших пяти филиалах. Он очень востребован, было уже около 100 свадеб, до конца августа пройдет еще 20. Многие люди впервые приходят в конкретный филиал музея, после остается много классных фотографий. Мы перед этим в коллективе это серьезно обсуждали и не все принимали это: ведь есть музейные экспонаты, экскурсии — вот наша основная деятельность! Но, оказывается, люди приходят сюда, зачастую впервые и вдохновляются музеем. Это самое главное. И свадебная церемония в музее — это часть нашей просветительской миссии, я считаю. Ктати, самый популярный у молодоженов — музей Тукая. Еще мы предложили всем молодоженам бесплатное посещение всех наших музеев в течение месяца после регистрации брака: по-моему это прекрасная возможность совершить свадебное путешествие именно в Казань и хотелось бы подраскрутить эту возможность.

— При этом вы остаетесь и научным учреждением.

— Значительная часть коллектива, костяк музея — это научные сотрудники. Любая экскурсия, долгосрочный продукт мы проводим через внутреннее научное сито, у нас есть научно-методический отдел, проводим верификацию всех текстов, чего, пожалуй, нет у частных музеев. У нас есть внутренняя аккредитация экскурсоводов, которые водят у нас экскурсии, включая нештатных. Я считаю, например, что в той же Старо-Татарская слободе должна сформироваться своя система аккредитации, чтобы люди не говорили на экскурсиях, что угодно.

Мы и сами помогаем делать новые музеи — у нас есть и такая услуга: создание научных концепций, дизайн-проектов или даже каких-то выставок. Вот сейчас будет проходить Нефтегазовый форум — мы готовим к нему одну из выставок. Кроме того, часто запрашивают различную информацию из фондов. Вроде бы недорогая услуга, но запросов просто масса.

Как фанаты «Рубина» пришли в музей

— Среди необычных мероприятий музея за последние месяцы выделятся представление новой формы ФК «Рубин».

— Новая форма была связана с наследием Тукая, а один из наших филиалов — его литературный музей. Это партнерское мероприятие, которое дает и косвенный эффект. У нас был поток людей до события, новая аудитория, многие из них оказались у нас впервые. Предположу, что даже у оказавшихся в музее во дворе было желание прийти сюда снова. Это была возможность донести до огромной аудитории болельщиков информацию о нашем культурном наследии.

— Среди партнерских проектов вспоминается и история с реставрацией парсуны Сююмбике.

— Да, сейчас мы немножко активировали работу со спонсорами. Впереди — создание мощного попечительского совета с участием крупного бизнеса, к тому же этот опыт есть не только в Москве и Питере, но и в крупных региональных музеях, их филиалах. У нас уже было несколько спонсоров, которые помогали, например, на выставке «Райский сад». При этом они просили публично их не указывать, но это крупный бизнес, который заинтересован в сохранении культурного наследия, спасибо этому человеку и этой организации. Несколько строительных компаний нам в этом году помогали, к примеру, «Унистрой» помог с ремонтом летней сцены и с подготовкой музеев к свадебному проекту.

— Вы стали директором в начале года и наверняка на многое теперь смотрите иначе. Есть ли что-то из других музеев, чтобы вы хотели забрать себе?

— Примеров таких, конечно, масса. Понятно, что вдохновляют лучшие московские и петербургские музеи, столичные музеи Казахстана и Узбекистана — наше музейное альтер-эго. Но вспоминается классный Нижегородский музей-заповедник, интересует их опыт открытых фондов. Мы хотели иметь открытые фонды, куда бы люди приходили и видели большую массу предметов. У НМЗ есть уникальная коллекция фарфора — и это все показывается в открытых фондах. Это одна из самых востребованных экскурсий, туда часто приходят и VIP-персоны.

Кроме того, в Нижнем Новгороде мне оказался интересен опыт «ГорькийЦентра», он находится в спальном районе, там проходят активная образовательная, культурная работа, которая влияет на всю территорию района. А я считаю, что наши музеи должны двигаться в спальные районы, а не находиться только в центральной части города. Мне кажется, когда мы говорим, например, о музее города Казани, нам надо тоже двигаться в этом направлении. Также нужно раскрывать музеи ведомственные, школьные, хотя бы на выходные. Музейного богатства в Казани много, а хороших современных пространств, к сожалению, мало.