Альмир Абашев: «Мечтаю, что люди будут активно сотрудничать со здравоохранением»

«Наша задача — своевременно выявить патологию или ее предвестники»

— Альмир Рашидович, каковы главные приоритеты работы Минздрава Республики Татарстан на ближайший год, исходя из задач российской и республиканской систем здравоохранения?

— Наши первоочередные глобальные задачи — сохранение здоровья граждан путем обеспечения доступной медицинской помощи; профилактика заболеваний и лечение уже возникших болезней как у жителей республики, так и у людей, которые живут на территории Татарстана, не меняя регистрации. Безусловно, для решения этих задач нам необходимо ресурсное обеспечение. И основной ресурс, который сегодня определяет успех работы отрасли, — это люди, работающие в здравоохранении.

Сегодня это является одним из основных приоритетов в нашей работе. Мы ведем большую работу с выпускниками медицинских вузов, привлекаем людей из-за пределов республики. На это направляются колоссальные ресурсы. Например, по решению раиса республики в этом году мы используем более 250 миллионов рублей, чтобы выплатить гранты иногородним врачам, с целью их приезда и работы в госсекторе здравоохранения Татарстана. Безусловно, немалую часть работы выполняют и наши коллеги в частных медицинских организациях — на территории республики реализуются большие проекты, один из которых мы увидели в прошлом году: в Казани открылась новая медицинская организация с большой мощностью.

Все это дает нам синергетический результат: снижение потерь среди населения, выявление новых заболеваний, которые мы вовремя можем зарегистрировать, развернуть соответствующие профилактические мероприятия и назначить объем лечения.

— Какие показатели вы считаете ключевыми для того, чтобы оценивать качество здравоохранения в Татарстане? Как контролируется качество оказания помощи в государственной сети?

— Традиционным показателем является смертность населения. В силу определенных причин мы не можем афишировать сейчас этот показатель, но он прогрессивно снижается на протяжении последних пяти лет. Мы доходим уже до исторических минимумов.

Могу озвучить частный вопрос: потери среди младенцев. Этот показатель сегодня на историческом минимуме в Татарстане. В 2025 году потери среди младенцев составили 1,9 на каждую тысячу родившихся живыми. Это третий показатель по стране и один из лучших за всю историю наблюдений на территории республики. Практически 80% родов в Татарстане происходит в крупных специализированных стационарах. Например, в 2025 году мы стали свидетелями ввода в эксплуатацию высокотехнологичного перинатального центра в Альметьевске, который построила «Татнефть». Кроме родовспоможения, в нем есть гинекологическое отделение и первое в госсекторе Татарстана отделение планирования беременности, в котором делают экстракорпоральное оплодотворение. Забота о новорожденных, о женщинах в период беременности и родов — также один из наших основных приоритетов.

В центре нашего внимания и здоровье работающих граждан. Идет крупномасштабная работа по профилактике заболеваний среди работающих на крупных предприятиях. У нас 2 млн граждан трудоспособного возраста, до 40% из них заняты сегодня в структуре крупных предприятий. Работодатели взаимодействуют с нами, организуя профилактические медосмотры, диспансеризацию. Эта работа дает эффект: раннее выявление заболеваний. Ведь наша задача — своевременно выявить патологию или ее предвестники, сделать все, чтобы не было осложнений, и мы могли бы управлять болезнью в ранней стадии.

Кроме того, мы заботимся о пожилых людях. Создаем общеотраслевое движение по формированию здоровья пожилых людей старшего возраста (65+) в части проекта активного долголетия. Это общефедеральный проект, в котором принимаем участие и мы. В рамках национального проекта «Здравоохранение», который был реализован в 2021—2025 годах, мы провели огромную работу по развитию гериатрических кабинетов.

Справочно: с 1 января 2025 года национальный проект «Здравоохранение» завершил свое действие и был преобразован в новый масштабный нацпроект «Продолжительная и активная жизнь», рассчитанный до 2030–2036 годов. Он стал прямым правопреемником прежней программы с расширенными задачами.

Но гериатрия занимается отдельными вопросами, это ведь наука о пожилом возрасте. Она призвана, скажем так, протезировать функции и бороться с нарушениями, которые развиваются в силу возраста: нарушения зрения, слуха, координации, работы тазовых органов, когнитивных способностей — то есть, по сути, работа гериатров идет с самим состоянием пожилого возраста. А здоровое долголетие — это такое движение, в котором мы пытаемся создать профилактику тяжелых нарушений у пожилых людей. Кроме того, сегодня в сельской местности (где как раз и преобладает пожилое население) продолжается работа мобильных поликлиник. В районы выезжают врачи-специалисты: в этом году наши мобильные комплексы сделали уже 49 выездов в 23 района и охватили около 45 000 сельских жителей.

Как мы уже не раз заявляли, встречаемость заболеваний у сельского населения на 21% ниже, чем у городского. И мы этот вызов четко осознаем. В связи с этим организована и помощь сельским медикам в ЦРБ со стороны высокотехнологических центров, специализированных больниц: все вместе они ведут большую работу по выявлению болезней.

«86% жителей республики, которые по плану должны были прийти на диспансеризацию, на нее явились»

— Продолжая эту тему: как вы лично оцениваете доступность медицинской помощи в городах и районах республики? Есть ли еще территории, где помощь по-прежнему остается труднодоступной?

— Как я уже говорил, у нас территориальная доступность обеспечена практически полностью. Инфраструктура здравоохранения растет: в прошлом году мы ввели 55 новых объектов, включая фельдшерско-акушерские пункты в районах, 2 мощные поликлиники в Казани (детская в «Волжских просторах» и взрослая в ЖК «Весна»).

Внимательно смотрим на деятельность каждого из руководителей коллективов с точки зрения обеспечения доступности. Например, диспансеризация, которую мы широко пропагандируем, должна быть простой и быстрой. Она сегодня доступна широкому кругу граждан, но удобство прохождения в некоторых медицинских организациях все еще оставляет желать лучшего. Это мы видим по многочисленным обращениям граждан, когда возникают так называемые технологические разрывы и люди не могут получить за один день какие-то отдельные виды исследований: например, маммограмма только через день-два или флюорограф в день обращения недоступен.

Чтобы выявить подобные случаи, мы применяем или метод «тайный покупатель», или используется трек, когда руководитель сам проходит диспансеризацию и смотрит, какие есть технологические разрывы. Мы ведем аналитику и ищем места, где можно ввести улучшения.

Косвенный результат того, что эти улучшения появляются, — тот факт, что 86% жителей республики, которые по плану должны были сегодня прийти на диспансеризацию, на нее явились. И это один из самых высоких показателей за последние годы.

— А как строится работа с кадрами? Ведь недостаточная доступность медицинской помощи в тех или иных локациях может быть связана с недостатком врачей и медперсонала?

— Действительно, мы испытываем некоторые проблемы с комплектацией штата медицинских организаций. И это не секрет. В центрах агломераций — в Казани, Набережных Челнах и в Альметьевске — темпы роста количества врачей хорошие.

Сегодня в целом в госсекторе медицины в Татарстане работают около 13 с половиной тысяч врачей. Около 120 докторов уже приехали в республику по гранту, о котором я уже говорил: в конце года мы получили решение раиса Татарстана о том, что мы можем привлекать коллег из-за пределов нашего региона. Все это дает плоды.

Доступность помощи мы сегодня обеспечиваем путем повышения интенсивности работы наших медработников — и это приходится делать. Есть малые города, в которых, к сожалению, ситуация не столь динамична по приросту кадров. Но он все-таки есть, пусть и небольшой. В основном это происходит за счет наших коллег, которые заканчивают учебу и приезжают по целевому направлению, чтобы в течение трех лет отработать свои обязательства перед государством за полученное образование.

— А нам остается надеяться, что им там понравится?

— Мы делаем все для того, чтобы это произошло. В первую очередь, идет большая работа по стандартизации качества оказания медицинской помощи: чтобы рабочие места стали понятны нашим докторам. Это огромный пласт работы, в который вовлечены руководители медицинских организаций, специалисты по качеству, руководители среднего звена. Мы делаем все, чтобы идея стандартизации проникла в сознание и обиход каждого из наших медработников.

Конкурс профессионального мастерства «Ак Чэчэклэр», который проводится у нас ежегодно, не имеет аналогов в регионах России. А вот национальная премия «Призвание» есть — и в этом году в двух номинациях ее получили наши, татарстанские медики.

«Участковые терапевты — это агенты национальной безопасности»

— В каких специальностях дефицит кадров ощущается в республике сильнее всего? Кого особенно не хватает?

— Наиболее массовым сегментом врачей являются участковые доктора-терапевты. В свое время даже бытовало такое определение, что участковые терапевты — это агенты национальной безопасности, потому что они находятся на «первой линии», оказывают всеобъемлющую помощь и в случае необходимости последующих этапов лечения намечают трек, как человеку их получить. Этот сектор для нас и является целевым, и мы очень много работаем над тем, чтобы его укомплектовать.

Ситуация в разных местах, как я уже сказал, неоднородна, и даже в Казани в разных поликлиниках дело обстоит по-разному. В тех организациях, где корпоративная культура достаточно зрелая, удобная для людей, — там и комплектация выше. А там, где еще есть над чем поработать, — ситуация похуже.

Сложнее в малых городах с количеством жителей в диапазоне от 50 тысяч до 25 тысяч жителей. Но мы работаем с вузами, привлекаем медиков из-за пределов республики. Вот сейчас на свои места работы отправляются врачи, которые окончили медицинские вузы. И я бы хотел сказать, что этот эффект зависит не только от органов управления здравоохранением. Играет роль и развитие наших муниципалитетов: среда, в которую человек попадает, транспортная доступность, объекты культуры, доступность образования для детей, детские сады, досуговые центры. Все это очень важно, когда человек принимает решение, куда приехать. Но Татарстан, слава Богу, очень неплохой регион, и люди его выбирают.

— Помимо участковых врачей, есть еще и узкие специалисты. С ними как обстоит дело, какова обеспеченность ими? Ведь очереди мы видим в основном к ним.

— Здесь срабатывает закон малых цифр и штатного расписания. Объясню: допустим, норма по специалисту-эндокринологу — 0,5 ставки на 10 тысяч жителей. Возьмем маломощную, небольшую больницу в районе, где живут 25 тысяч человек. Там «помещается» меньше полутора ставок эндокринолога. И получается, что либо он там есть один, либо его там нет вообще. И если нет — специалист в дефиците.

Поэтому такие вопросы доступности решаются путем создания межрайонных эндокринологических центров. Сегодня в рамках национального проекта реализуется раздел по борьбе с сахарным диабетом, и вот такие структуры, как межрайонные и республиканские эндокринологические центры, у нас уже возникли. Туда участковые терапевты маршрутизируют пациентов, чтобы те получили специализированную эндокринологическую помощь. Таким образом мы выходим из положения. Но, конечно же, целевое состояние, о котором мы мечтаем и над которым работаем, — это чтобы в каждом муниципальном образовании, в каждой ЦРБ был широчайший диапазон доступа к современным медицинским технологиям и узким специалистам.

— Если продолжить разговор о молодых врачах: что, по вашему личному мнению, должно замотивировать молодого специалиста остаться в государственной сети республики? Это должны быть деньги, призвание, профессиональный рост?

— Все, что вы назвали, для человека важно. Но, на мой взгляд, главное, над чем мы сегодня работаем, — это климат в коллективах, в первую очередь. Люди должны попасть в комфортную среду. И если их будут вести по профессиональному пути старшие товарищи, которые могут научить правильным, профессиональным, хорошим вещам — пожалуй, это и станет фундаментом дальнейшего развития специалиста. И, конечно, исходя из этого, наши молодые коллеги и пытаются сразу попасть в высокотехнологичные стационары, ведь там видят для себя перспективы развития.

Однако мы пару лет назад ввели функциональное разделение всех медучреждений республики на структурные медицинские объединения, во главе которых стоят высокотехнологичные центры. Они объединены с несколькими ЦРБ, и это позволяет видеть коллективы и сотрудников во всех точках этого центра. Замечать всех врачей из районных больниц, которые имеют хорошие перспективы роста профессиональных навыков. Тех, кто старается, инициативен, подает большие надежды. Для таких перспективных специалистов становятся доступны профессиональные лифты.

— А материальное стимулирование молодых врачей имеется в республике?

— Да, конечно. Есть гранты, продолжает работать федеральная программа «Земский доктор», по которой специалист получает грант от 1 до 1,5 миллиона (в зависимости от количества проживающего населения). Она себя хорошо показывает. Как я уже говорил, в дополнение к этим грантам есть решение раиса по выплате 1 млн рублей тем врачам, которые приедут в Татарстан из-за пределов республики. Есть меры поддержки и в отдельных муниципальных образованиях: например, по внеочередному доступу к арендному жилью, к социальной ипотеке. Есть гранты на улучшение жилищных условий — как общереспубликанские, так и местные меры стимулирования.

«85% всех ФАПов и амбулаторий либо перестроены по модульному типу, либо капитально отремонтированы»

— Какой эффект вы видите сегодня от программ модернизации сельских медицинских учреждений?

— В Татарстане с 2012 года ежегодно выделяются средства на модернизацию амбулаторно-поликлинической сети. Итог этой работы — то, что 85% всех ФАПов и врачебных амбулаторий либо перестроены по модульному типу, либо капитально отремонтированы. 881 ФАП из 1699 построены по модульному типу: это быстровозводимые конструкции, которые позволяют в течение одного строительного сезона полностью обновить инфраструктуру. Но на сегодняшний день мы приостановили строительство и делаем капитальные ремонты имеющихся ФАПов там, где численность населения составляет от 500 до 300 жителей. Это позволило включить в программу капитального ремонта не несколько объектов, а несколько десятков. Сейчас мы отремонтируем крупные фельдшерско-акушерские пункты, а потом по мере убывания будем уходить в сторону малочисленных населенных пунктов. Таким образом, по нашим планам, первый этап — модернизация всей инфраструктуры сельского здравоохранения в части врачебных амбулаторий и ФАПов — мы завершим к 2028 году. Но время не стоит на месте, физический износ происходит, и, скорее всего, к тому моменту мы уже будем вынуждены возвращаться к объектам, которые ранее были отремонтированы. Думаю, что если позволит экономическая конъюнктура, то программа будет продолжена.

Кроме того, у нас идет большой массив модернизации по больницам, где есть круглосуточные койки. Этой программе тоже уже несколько лет, за это время ЦРБ получили много обновленной инфраструктуры. Сейчас в текущем статусе у нас в ремонте находятся 17 объектов. К концу года мы рассчитываем, что они получат новые подразделения. Из федеральной части инвестиций в здравоохранение Татарстана будет построено в ближайшие годы несколько поликлиник в быстрорастущих районах, в пригородах Казани. Это Зеленодольский, Лаишевский районы. К сожалению, правила программы не позволяют строить в столице региона, но опорные пункты в республике подлежат модернизации.

Ну и безусловно, мы понимаем: где идет самое интенсивное жилищное строительство — там и нужно строить новые объекты. Институт развития городов с этим нам очень помогает: они делятся с нами перспективными планами развития территорий, и мы планируем новые объекты в соответствии с этим.

«Что бы я отметил — это сложности в планировании льготной лекарственной помощи»

— Достаточно ли финансирования идет на здравоохранение в Татарстане сегодня и как распределяются средства среди всех задач отрасли?

— В большинстве областей нашей деятельности финансирование является адекватным вызовом. Мы не испытываем какой-либо критической потребности, кроме, наверное, части лекарственного обеспечения, о котором я чуть позже скажу.

Основную долю наших расходов составляет заработная плата: количество работников здравоохранения и вспомогательного персонала немедицинских специальностей составляет 70 000 человек. А если прибавить сюда обеспечивающие службы, работающие в отрасли, персональный состав достигает и 100 000 человек. Как я уже говорил, это около 13,5 тысячи врачей, 40 тысяч средних медицинских работников — это тоже заслуженные наши сотрудники, которые приносят большой вклад в работу отрасли, делают многое для сохранения здоровья населения.

Что бы я отметил — это сложности в планировании льготной лекарственной помощи по различным формам льгот. Благодаря прогрессу технологий медицины, мы сохраняем жизни пациентов на длительный период. Плюс прибавляются люди с вновь выявляемыми заболеваниями. А деньги не растут такими же опережающими темпами. То есть у нас нет запаса на вновь выявленных пациентов, я бы так сформулировал. Поэтому нам приходится комбинировать и запрашивать новые средства под эти задачи.

Наиболее показательной в этом ключе является онкологическая помощь. На сегодняшний день больше 3% населения Татарстана имеют онкологические диагнозы: в абсолютных цифрах это 128 000 человек. Прирост за два последних полугодия составил 3,4% — все это люди, которые живут с онкологическим диагнозом. Здесь мы маневрируем в достаточно тесном диапазоне средств, которые выделяются на лекарственную онкологическую помощь. Потому что из трех основных видов помощи онкологическому пациенту — хирургическое лечение, лучевая терапия и лекарственная терапия — последнюю мы используем наиболее часто.

Тем не менее мы ищем источники, ищем резервы и пытаемся справиться с этой задачей. Это общемировая проблема: во многих развитых странах прогнозируется, что количество зарегистрированных живых пациентов с онкологическими диагнозами будет расти до 30%, а в России, по разным оценкам, прибавка составит от 15 до 25%.

— Готова ли система здравоохранения Татарстана к этому вызову?

— Это общероссийская задача, мы ведь все живем в одной стране. Мы видим, что предпринимаются усилия в этом направлении, возникают новые технологические возможности. На смену обычной лекарственной помощи приходят другие виды: например, вакцинопрофилактика рака, новые радиофармпрепараты, которые выводят эту работу на новый технологический уровень. Думаю, в ближайшие годы мы увидим новые технологические прорывы, и они будут доступны нашим пациентам.

Сложно сказать о механизмах возникновения онкологических болезней: единого мнения на эту тему нет. Однако есть доказанные стойкие факторы, которые их вызывают. Это образ жизни, повышение веса, курение, гиподинамия — много разных факторов. Мы призываем граждан элиминировать эти факторы из своего образа жизни.

Очень важно раннее выявление заболеваний. Если возвращаться к диспансеризации, то 70% мероприятий направлены на то, чтобы избежать либо сердечно-сосудистых заболеваний и их осложнений, либо выявить ранние признаки онкозаболеваний. Здорово, конечно, что сейчас люди все больше верят в профилактику.

Но мы, к сожалению, видим, например, что от гарантированного государством обследования — фиброгастродуоденоскопии в возрасте 45 лет — люди массово отказываются. Потому что боятся сложности этой процедуры, есть и другие страхи и опасения. Я даже сам как-то раз пытался поговорить с несколькими отказавшимися пациентами. Увидел, что в одном из районов республики показатель доверия населения к этому методу низкий, попросил список номеров телефонов тех, кто оказался, и сам по этим номерам позвонил. И вы знаете, опыт был очень неоднозначный. Я думал, смогу справиться с этой задачей, но процент успешности моего диалога составил всего 10%. Большинство я убедить не смог.

— При том, что они знали, откуда им звонят?

— Совершенно верно. Я тогда был еще первым заместителем министра, звонил им как представитель Минздрава и пытался убедить людей, чтобы они прошли ФГДС. Но не смог! Это стало для нас вызовом, и мы стремимся сейчас поменять работу врачей-терапевтов, которые работают на профилактическом консультировании после диспансеризации. Они должны четко объяснять перспективы того, что будет, если мы не пройдем то или иное обследование.

Ведь онкологические заболевания желудочно-кишечного тракта — третий показатель по встречаемости после злокачественных образований молочной железы и легких. Но важно, что все это визуализируемые локации для нас сегодня, и мы можем увидеть эту патологию путем применения обычных рутинных методов! Поэтому нужно популяризировать методы диагностики, проводить санитарно-просветительскую работу.

Много работы нам еще предстоит, потому что не так все здорово. К сожалению, люди приходят за одними услугами, но отказываются от других. И на мой взгляд, очень важно, чтобы доверие между врачом и пациентом было полным. Это совместная наша работа.

«Приложение жителя будет основным коммуникатором человека с медицинской отраслью»

— Как цифровизация меняет работу современного врача? Ведь не секрет, что доктору приходится тратить много времени на заполнение медицинской документации.

— Это большая многоплановая работа. Наша целевая точка — повысить производительность труда медработника, сделать ее удобной, избежать лишнего ввода информации. Конечно, люди, работающие в отрасли, видят проблемы текущего периода, болезни роста, которые мы испытываем, — довольно серьезные. Технология изменения нашей государственной информационной системы отстает от наших запросов. Но вместе с тем эта работа кропотливо ведется на протяжении многих лет. К примеру, мы забываем о том, что на каждом приеме раньше нам приходилось заполнять и паспортную часть пациента — сегодня это уже ушло из практики.

Хотелось бы, например, перевести анкетирование пациента, подготовку списка его жалоб за пределы кабинета врача. Чтобы данные о его состоянии уже были доступны врачу в момент входа в кабинет. Еще одна важная задача — составление расписания, которое будет адекватно нагрузке на врачей и медсестер, на диагностические кабинеты. Нужно, чтобы оно регулировалось путем регистрации пациентов с помощью системы штрихкодирования и QR-кодов.

В числе пособий для врачей развивается много модулей и средств. Мы не «накатываем» их сразу, потому что они пока на уровне подготовки. Выход сырого продукта только дискредитирует метод, поэтому нам нужно дожидаться уверенной стадии развития.

— А что делается в плане цифровизации для облегчения действий пациента?

— Мы заканчиваем работу над приложением жителя, которое будет основным коммуникатором человека с медицинской отраслью. Первый контакт будет не в регистратуре, не в кабинете врача, а все-таки в приложении. Наша цель — чтобы оно стало одним из пяти самых часто используемых приложений в смартфоне жителей республики и отвечало всем основным потребностям человека. Как в случае его болезни, так и в профилактических целях.

— Продолжают развиваться диагностические системы? Как себя показывает «Единый кардиолог»?

— История эта началась в 2016 году, когда появились первые 100 цифровых аппаратов. Через несколько лет мы дооснастили ФАПы — это была насущная необходимость. Потому что, к примеру, боль за грудиной имеет несколько десятков вариантов интерпретации. А фельдшер ФАПа, не имея объективных методов исследования, каждый раз вызывал скорую помощь. Мы же оснастили рабочие места фельдшеров так, чтобы они могли снять кардиограмму, отправить врачу на описание, выявить тяжелую патологию. И если, к примеру, мы видим, что там действительно приступ острого коронарного синдрома, туда выезжает скорая. И происходит это все за 5—7 минут.

По «Единому кардиологу» мы планируем в 2026 году стать территорией, полностью свободной от аналоговых аппаратов. Каждая кардиограмма, снятая в Татарстане, будет храниться в электронном архиве, и это позволит нам сделать цифровой профиль жителей республики по ритму сердца. Это ценный опыт, который вообще нигде больше не встречается. Думаю, это будет нашим уникальным отраслевым опытом в республике. Для этого мы сейчас переоснащаем рабочие места в стационарах и поликлиниках.

— Продолжим говорить о развитии технологий: как прижились в Татарстане роботические операции?

— С учетом роста количества онкологических пациентов мы работаем и над повышением производительности труда наших врачей-онкологов. Роботические операции у нас начались в конце 2024 года, за прошлый год провели 120 таких вмешательств. Робот-хирург — уникальный, очень дорогостоящий прибор. Он ценен тем, что позволяет работать в самых труднодоступных точках, где хирургу оперировать было бы сложно. Но я хотел бы отметить, что без человека там все равно не обойтись! Хирург на дистанционном рабочем месте управляет движениями робота.

Что касается дальнейшего развития технологий — там же, в РКОД, сегодня вводится в эксплуатацию гамма-нож. Этот прибор был приобретен для нас, и мы очень надеемся, что до конца года уже начнем оперировать пациентов в Казани.

Ведется огромная модернизация РКБ, в ходе которой тоже будут применены новые технологические решения. Мы очень внимательно смотрим и на аспект роботизации обихода, с целью облегчения работы немедицинского персонала, который занимается доставкой, уборкой. Очень надеемся, что в обиход придут роботические системы, которые будут заменять простые функции: уборку помещений, доставку грузов.

Есть и еще много других проектов по модернизации, которые сегодня рассматриваются в рамках деятельности Научно-технологического совета Министерства здравоохранения республики, стартовавшей в прошлом году. Мы коллективно обсуждаем разные проекты, у нас нет однобоких, волюнтаристских решений. Все обсуждается.

«Сердечно-сосудистые события, уносящие жизнь, как правило, не развиваются моментально»

— Какие заболевания сегодня представляют главную угрозу для татарстанцев?

— Главные угрозы не меняются. Основных таких групп заболеваний три. В первую очередь, сердечно-сосудистые заболевания, процент потерь от которых достигает 49%. 13% — это онкологические заболевания. На третьем месте травмы, так называемые внешние причины, по которым, к сожалению, мы видим тенденцию к росту.

Особенно тревожит рост числа травм у детей. Мы пока не можем четко объяснить, почему так происходит. Это социальный фактор. А сейчас идет лето, самый тяжелый период для детских травматологов и тех, кто занимаются лечением ожогов, отравлений. Очень велика здесь роль родителей, роль семьи, людей, которые определяют занятость детей в летний период и должны смотреть, чем они занимаются.

— Как Минздрав борется с этими болезнями?

— Осовной резерв по сердечно-сосудистым заболеваниям у нас в том, чтобы рано их выявлять. Потому что сердечно-сосудистые события, уносящие жизнь, как правило, не развиваются моментально. Развитию катастроф предшествуют годы повышенного артериального давления. На него, к сожалению, многие не обращают внимания, даже если оно выявлено во время диспансеризации. Люди относятся к давлению легкомысленно, не принимают препараты. Много вопросов к сознательности граждан, к убеждению самого пациента в том, что он должен принимать лекарства, чтобы избежать дальнейшего прогрессирования болезни.

У нас, к сожалению, нет национальной программы в масштабах страны, в которой мы могли бы проводить первичную профилактику у людей с гипертонической болезнью. Мы работаем над тем, чтобы обеспечивать людей с ее признаками препаратами за счет бюджета. Но это массовое явление, и управлять лекарственной помощью было бы крайне сложно. Эта дилемма пока не имеет решения.

Диспансеризация — пожалуй, основание воронки, в которую попадают люди, получающие в дальнейшем более специфическое лечение. Это доступный массовый инструмент, которым мы призываем пользоваться.

Из интересного — мы сегодня перешли из экспериментально-правового режима к применению персональных помощников в Альметьевске. Тонометры раздаются людям, они их забирают, и их врачи видят онлайн, что показывают измерения. В случае критических отклонений на протяжении длительного времени врач вызывает пациента к себе и проводит работу.

А вообще, недорогие умные часы помогут хотя бы по частоте сердечных сокращений косвенно судить о том, что происходит с сердечной деятельностью. Пользоваться хотя бы этими измерениями было бы очень полезно. Помните, постоянное превышение пульса или артериального давления — показатель развивающегося в организме процесса, и оставлять его без внимания нельзя. Последствия могут быть фатальными: к сожалению, даже если нам удается спасти человека после инсульта, он нередко инвалидизируется.

— Но есть новые технологии и в части лечения инсульта.

— Да, сегодня технологически нам доступен метод извлечения тромбов из мозга. На сегодня 2 — 3% людей, поступающих с ишемическими инсультами лечатся именно так. По статистике, если вовремя удалить тромб из мозговой артерии, то восстановление идет быстрее, а процент инвалидизации снижается. Поэтому очень важно вовремя заметить признаки инсульта у своих близких, убедить человека обратиться за помощью, вовремя вызвать скорую и добраться до стационара. Ведь тромбоэкстракцию лучше всего провести в первые два часа после начала развития инсульта.

— Что еще бы вы посоветовали татарстанцам, чтобы минимизировать риски сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний?

— Во-первых, как я уже сказал, надо следить за артериальным давлением. Во-вторых, работать над снижением веса. В-третьих, много двигаться. Если у нас будут использованы эти три «ключа» профилактики сердечно-сосудистых болезней — думаю, мы добьемся еще и отсрочки наступления возрастных изменений, которые неизбежно наступают в связи с естественным старением организма.

А если говорить об онкологических заболеваниях — нужно отказаться от курения, внимательно смотреть за рационом. Все факторы здесь перечислить невозможно, но вот сейчас в летний период мы можем видеть, как много среди нас загорелых людей. С точки зрения врача-онколога, который занимается кожными формами рака, это фактор риска! Поэтому нужно применять кремы, которые защищают кожу от солнца, не надо пытаться загореть до состояния «шоколадки». Это очень вредно! Меланома — очень коварная вещь, мы ее научились лечить совсем недавно. Лишь несколько лет назад появились новые препараты, которые эффективны и доступны нам. Еще 5 лет назад справиться с ней было практически невозможно.

«К нам в год приходит порядка 30 тысяч обращений граждан»

— Еще одна острая тема — демография. Каковы у нас тенденции?

— По численности населения Татарстан растет. Это отрадный факт. Мы видим, что меньше людей становится на селе в связи с внутренней миграцией — люди уезжают на городские территории. Как я уже говорил, мы не можем озвучивать цифры по смертности, но в целом видим, что она интенсивно снижается.

— Какие вопросы жители республики задают вам чаще всего?

— При 16 миллионах обращений в амбулаторно-поликлиническую сеть и около полутора миллионах госпитализаций в стационар к нам в год приходит порядка 30 тысяч обращений граждан. Он делятся на две большие массовые категории: доступность и качество оказания медицинской помощи. Безусловно, в первую очередь, это вопросы доступности. Крайне важно здесь, чтобы руководители медицинских организаций четко воспринимали свою за это ответственность. Если мы берем обязательства перед людьми, назначаем время приема или госпитализации, мы не должны их резко менять, это вызывает недовольство граждан.

Есть вопросы, связанные с комплектацией врачами — я уже озвучивал эту проблему. Структурные объединения позволяют за счет высокотехнологичных центров координировать эту работу по перемаршрутизации, но люди тоже не всегда хотят ехать из своего района в другое место.

Бывают и претензии по времени предоставления услуги, а я напомню, что есть нормативные ограничения по предоставлению медицинских услуг. К врачу-терапевту при остром заболевании человек должен попасть в день обращения, а при плановом посещении — до 7 дней. Записи к врачам-специалистам при плановом посещении пациент может ожидать до 14 дней, а к онкологу в случае подозрения на заболевание — в течение 3 дней. В этих моментах бывают обращения.

Что касается вопроса качества оказания медпомощи — во многом обращения носят субъективный характер, потому что с пациентом недостаточно внимательно поговорили или не смогли адекватно объяснить что-либо.

— Насколько остро стоит проблема детского здоровья и подростковой заболеваемости сегодня в Татарстане и какие риски, в первую очередь, вы бы выделили?

— Главный риск — травматизм детей, в том числе дорожный. Самые горькие потери, которые мы сегодня видим, — выпадения детей с высоты. Это нередко случается в летний период, и родители, к сожалению, недостаточно внимания уделяют этому аспекту. Из разборов случаев мы видим, что дети, видя москитную сетку, считают ее надежной опорой. И выпадают вместе с ней с высоких этажей.

Еще сильный фактор риска — самодвижущиеся устройства, самокаты, моноколеса, велосипеды. Все это сегодня представляет наибольшую угрозу детскому населению. Мы очень ждем, что летний сезон кончится, и дети вернутся в школу, где будут находиться в организованных коллективах.

С точки зрения соматических заболеваний я бы не мог выделить каких-то серьезных сложностей. Один из главных вызовов сегодня — аллергия. А в целом система надзора за детским здоровьем у нас — наследство Советского Союза, которое, к счастью, не претерпевает особых изменений. Мы ежегодно проводим профилактические медосмотры и диспансеризацию детей практически во всех возрастах. У нас прекрасные стационары, флагман детского здравоохранения республики — ДРКБ, одна из лучших детских больниц Российской Федерации. Поэтому, говоря по правде, мы не видим особых проблем, кроме внешних причин.

— Напоследок я предлагаю помечтать. Каким вы видите здравоохранение Татарстана через пять лет?

— Я очень надеюсь на то, что нас, врачей, в Татарстане станет больше, и это предопределит наш общий отраслевой успех в заботе о здоровье наших людей.

Я очень мечтаю, что люди будут более активно сотрудничать со здравоохранением.

Я полагаю, что нас не обойдет прогресс, и мы все больше будем уходить в цифровую экономику и цифровые технологии. Все это нам поможет и в диалоге с людьми, и в повышении производительности. Вы видите, как развивается искусственный интеллект, есть разные оценки будущего. Я думаю, что он сильно поменяет ландшафт здравоохранения, будут новые организационные формы во взаимоотношениях жителей и врачей.

Но ИИ не может заменить клиническое мышление. Очень надеюсь, что мы достигнем синергии врачебного состава с искусственным интеллектом, и мы увидим новые технологии, которые будут работать во благо человека.

— Спасибо вам за беседу, и пусть все сбывается!

— Будьте здоровы!