30 лет «Игре престолов»: как один роман превратился в большую субкультуру

Игра без гарантий: почему мир Мартина перестал быть «сказочным»

Джордж Р. Р. Мартин изменил правила старого фэнтези. Писатель вернулся в литературу из Голливуда, потому что формат телесценариев сковывал его воображение.

— Когда я вернулся к прозе в 90-х, сказал: я сделаю что-то настолько же большое, насколько захочу. У меня могут быть все спецэффекты, какие пожелаю. Сотни персонажей. Гигантские батальные сцены, — вспоминал он.

Взяв фундамент, заложенный Толкином, он поместил знакомые элементы (королевства и рыцарей, династии и древнее зло) в гораздо более сложную социальную систему. При этом сам автор категорически отказывался от прямого противопоставления.

— Я преклоняюсь перед Толкином, он отец всего современного фэнтези, и мой мир никогда бы не существовал, не появись он первым! Тем не менее я не Толкин, и я делаю вещи иначе, — говорил Мартин в интервью TIME.

Вторым ключом к миру Вестероса стала история. Автор опирался на Войну Алой и Белой розы, Столетнюю войну и Крестовые походы, создавая убедительную художественную модель прошлого.

Этот мир с первых страниц заключает с читателем опасный договор: здесь никто не защищен от авторского произвола. Классическое эпическое фэнтези обычно строится вокруг героя, чья судьба постепенно становится судьбой всего мира. У Мартина все наоборот: мир оказывается важнее героя. Его персонажи знают далеко не все, ошибаются, принимают неверные решения и погибают. Казнь Эддарда Старка — самое наглядное доказательство краха морального авторитета, который привык действовать прямолинейно, оказавшись внутри системы политических интриг.

При этом рядом с ним существуют глубоко амбивалентные персонажи вроде Джейме Ланнистера. В начале истории он предстает как инцестуозный детоубийца, столкнувший Брана Старка с башни. Но по мере развития сюжета герой раскрывается с другой стороны — через привязанность к сестре и рыцарское отношение к Бриенне Тарт. Сама повествовательная перспектива постоянно дробится. Читателю приходится собирать общую картину из множества точек зрения. Это и наивный взгляд Арьи, и попытка Дейенерис понять, кем ей быть в роли правителя на самом краю известного ей мира.

Политика становится главным двигателем сюжета. Мартин показывает людей внутри сложной системы власти, в которой ни одному игроку не удается собрать достаточно ресурсов, чтобы окончательно подчинить себе остальных. Магия существует где-то на периферии, но большую часть первого романа читатель находится в мире наследования, дипломатии, брачных союзов и предательств. Здесь выживает тот, кто умеет приспосабливаться, тогда как жесткие моралисты вроде Станниса Баратеона или Робба Старка терпят поражение. Фэнтези превращается в историю борьбы за гегемонию, где предельно цинично звучит формула Серсеи:

— Тот, кто играет в Престолы, либо погибает, либо побеждает. Середины не бывает.

Насилие в этой вселенной тоже перестает быть частью героического приключения и становится инструментом власти. Сам Мартин настаивал именно на таком подходе:

— Даже самая причудливая фантастическая вселенная должна отражать реалии мира. Если уж решились писать о войне — пишите правду. А правда в том, что люди умирают, и не всегда красиво, и иногда страшно, и хорошие люди умирают тоже.

Сцена казни Родрика Касселя особенно хорошо передает эту логику. Теон Грейджой никогда прежде не рубил человеку голову и пытается сделать это обычным боевым мечом. С первой попытки у него ничего не выходит, и окончательно он добивается своего лишь после удара ногой. Эпизод производит впечатление именно потому, что лишен привычной жанровой героики. Смерть оказывается физически тяжелой и страшной. Мартин не скрывает уязвимость человеческого тела, показывает сексуальное насилие и последствия войны без прикрас. Он помещает читателя в мир, где тело не защищено ни доспехами жанра, ни моральными правилами.

Тайная история успеха: путь саги от книжной полки к миллионам экранов

Премьера сериала HBO в 2011 году выглядела как момент рождения глобального помешательства. Но на самом деле культурный взрыв готовился почти полтора десятилетия. К моменту запуска шоу цикл «Песнь льда и пламени» уже разошелся тиражом более 15 млн экземпляров по всему миру. Сам Джордж Мартин объяснял этот рост вполне прозаичным механизмом — рекомендациями читателей:

— Именно мои читатели сделали сериал таким успешным, каким он стал. Все начиналось с обычных разговоров, друзья рекомендовали книгу друзьям, те — друзьям друзей…

В этом и заключается один из главных парадоксов успеха «Игры престолов». К моменту выхода сериала уже существовало активное и очень вовлеченное сообщество читателей. Но возникло оно вовсе не мгновенно. Путь Мартина к большой аудитории начинался с довольно скромных книжных туров, которые порой заканчивались почти комично. В своем блоге писатель вспоминал:

— Толпы нигде не достигали и сотни человек, а в Сент-Луисе я установил личный антирекорд: минус четыре посетителя — я буквально выгнал четверых покупателей из книжного.

Жена писателя Пэррис Макбрайд рассказывала, что в том же году на встречу с Мартином в Кентукки пришли четыреста человек, а всего несколько недель спустя в другом городе не появился ни один слушатель. Будущий феномен складывался постепенно через накопление доверия, когда «читатель приводит читателя». К 2011 году масштабы изменились радикально. На автограф-сессиях Мартина уже собирались очереди по две тысячи человек.

Задолго до появления сериала читатели начали детально исследовать и систематизировать Вестерос. Они рисовали карты, составляли родословные, выстраивали хронологию событий и искали связи между десятками персонажей. Администратор крупнейшего фанатского ресурса Westeros.org Элио Гарсиа по 35 часов в месяц занимался систематизацией знаний по вселенной Мартина. Постепенно его понимание устройства фэнтезийного мира стало настолько глубоким, что за консультациями к нему обращались даже создатели сериала. А Джордж Мартин рассказывал:

— Иногда я напишу что-нибудь и шлю ему письмо: «Я уже это упоминал?». И он тут же отвечает: «Да, на семнадцатой странице четвертой книги».

К премьере сериала вокруг книг уже сложилась полноценная фанатская инфраструктура. Уже существовали почтовые рассылки, проходили конференции, в сети висели специализированные сайты, а пользователи создавали огромный массив теорий. HBO досталось сообщество, которое уже успело самостоятельно изучить и во многом присвоить мир Мартина. Сериалу оставалось сделать то, чего книжная культура сделать не могла. А именно вывести эту уже сформировавшуюся систему на массовую аудиторию.

Но обсуждением книг дело не ограничивалось. Фанаты постепенно начали создавать собственную версию мира. На платформах вроде FanFiction.net появлялись тысячи альтернативных сюжетов: от заполнения пробелов в каноне до переноса героев в современный мир. Согласно опросам, главными мотивами авторов фанфиков были «развлечение» и «стремление исследовать новые пути и теории». Читатели постепенно превращались в соавторов смысла. Они создавали карты и генеалогические древа, записывали видеоэссе, шили костюмы и придумывали собственные интерпретации событий. Чтение превращалось в форму коллективного творчества.

При этом сам Мартин последовательно выступал против фанфикшена, апеллируя скорее к эмоциям, чем к теории авторского права. Он называл своих персонажей «детьми» и не хотел, чтобы кто-то «манипулировал ими и играл с ними». Но чем более реальным становился Вестерос для читателей, тем сильнее они стремились спорить с каждой деталью авторского мира.

— Народ анализирует книги, черт подери, построчно — если я хоть где-то ошибусь, меня тут же распнут, — сетовал писатель.

Ожидание новых романов со временем тоже превратилось в самостоятельную часть фанатской культуры. На форумах поклонники следили за каждым обновлением, подсчитывали, сколько времени Мартин пишет следующую книгу, и все настойчивее требовали продолжения. Нил Гейман ответил на эти претензии жестко и коротко: «Джордж Мартин — не ваша шестерка». Сам писатель позднее сформулировал отношение к новой интернет-фанатской среде:

— Интернет токсичен так, как старые фанзины никогда не были.

HBO не создавал этот мир с нуля. Он масштабировал то, что Мартин и его читатели успели построить задолго до премьеры. Дэвид Бениофф и Д. Б. Уайсс пришли в индустрию с материалом, который еще недавно считался практически невозможным для телевизионной адаптации. Сам Мартин ушел из Голливуда в 1994 году именно потому, что продюсеры не представляли, как совместить в одном проекте «коней и Стоунхендж». HBO, уже прославившийся ставкой на сложные взрослые драмы вроде «Клана Сопрано», оказался площадкой, способной вместить и многослойную политику, и жестокость, и десятки сюжетных линий.

Телевидение добавило к книжной вселенной то, чего не способна дать даже самая подробная книга: лица актеров, музыку Рамина Джавади, узнаваемые пейзажи Дубровника и Исландии и, главное, общий ритм просмотра. Теперь Вестерос существовал не только в воображении отдельного читателя. Миллионы людей по всему миру каждую неделю одновременно смотрели одну и ту же историю и тут же обсуждали ее.

Драконы в лаборатории: почему ученые взялись за Мартина

В августе 2017 года полторы тысячи человек заполнили Невский проспект и завернули на Садовую улицу в Петербурге. Самые стойкие заняли очередь с десяти вечера предыдущего дня и всю ночь играли в карты, чтобы получить автограф Джорджа Мартина. К этому моменту «Игра престолов» уже давно перестала быть историей только для поклонников книжного фэнтези и гик-культуры.

Сам Мартин, подводя итоги двадцатилетия первой книги в 2016 году, отмечал масштаб перемен: романы прочно заняли верхние позиции в списках бестселлеров, а сериал HBO бил рекорды по рейтингам, пиратству и числу «Эмми». Вокруг франшизы выросла целая индустрия. Это настольные игры, фигурки, игровые автоматы, косплей, графические романы, переводы более чем на сорок языков. «Зима близко», Железный трон и другие образы из Вестероса постепенно вышли за пределы сюжета и превратились в узнаваемый культурный код. Их начали использовать в рекламе, политической риторике и повседневной речи.

Но влияние «Игры престолов» оказалось заметно не только в массовой культуре. Вестерос начал менять и вполне реальную географию. Исследователи описали такое явление, как «туризм, индуцированный адаптацией». Съемки в Северной Ирландии, Исландии и Хорватии привели туда заметный поток путешественников, а местным сообществам пришлось приспосабливаться к новой туристической реальности. Для индустрии развлечений эффект оказался не менее важным. «Игра престолов» на практике доказала, что дорогое, мрачное и сложное фэнтези способно выйти далеко за пределы жанровой аудитории и стать массовым зрелищем.

Успех «Игры престолов» сломал стереотип о нишевости жанра и расчистил путь проектам вроде «Ведьмака» и «Властелина колец», превратив телевидение в главную витрину взрослых фэнтези-эпопей.

На следующем витке Вестерос стал уже легитимным академическим объектом. Журнал Time в 2017 году сообщил, что Гарвард запускает курс средневековых исследований по мотивам сериала, а Бостонский колледж — семинар для магистрантов. Тогда же оформилась Международная сеть исследований Мартина (Martin Studies International Network), которая анонсировала выступление на профильной конференции в Хартфордшире.

Медиевисты довольно быстро заметили: после «Властелина колец» трудно вспомнить другой фэнтезийный текст, который настолько активно привлекал бы внимание к Средневековью и гуманитарным исследованиям. Шило Кэрролл в книге «Медиевализм в „Песни льда и пламени“ и „Игре престолов“» рассматривает, как Мартин работает с рыцарским романом, гендером, сексуальностью и постколониальными мотивами. Важен и его подход к исторической достоверности. Ощущение подлинности в мире Вестероса оказывается самостоятельным художественным приемом.

Дальше в дело вступили уже методы, которые обычно применяют к изучению реальных социальных систем. Группа исследователей под руководством Томаса Гесси-Джонса использовала сетевой анализ и обнаружила, что структура взаимодействий между персонажами романов отличается удивительной устойчивостью и во многом напоминает реальные социальные сети. Даже промежутки между значимыми смертями подчиняются степенному распределению — тому же типу закономерности, который встречается во многих невоенных событиях реального мира.

Другие исследователи пошли еще дальше и количественно сопоставили сети персонажей в книгах, комиксах и сериале. Оказалось, что, несмотря на радикальное сокращение числа героев в телевизионной версии, основные топологические характеристики сетей сохраняются. Иными словами, даже после масштабной переработки исходного материала адаптация продолжает воспроизводить сложную структуру отношений, заложенную Мартином.

Другие исследователи сравнили уже не только книжную структуру, но и ее версии в разных медиа — комиксах и сериале. Несмотря на то что телевизионная адаптация существенно сокращает число персонажей, основные топологические характеристики сетей остаются похожими. Иначе говоря, даже после серьезной переработки исходного материала сериал сохраняет сложную архитектуру отношений, которую Мартин заложил в романы.

Параллельно «Игру престолов» начали читать как отражение вполне реальных общественных тревог. По оценке Акселя Хорна и Олега Кильдюшова, сериал становится формой культурной переработки опыта социальных и политических потрясений западных обществ. Борьба за власть в мире, лишенном надежного морального центра, передает ощущение утраты контроля и общего культурного пессимизма.

Сериал HBO закончился в 2019 году, но вместе с финальными титрами история Вестероса не закончилась. Фанатские теории продолжают множиться, исследователи по-прежнему обращаются к книгам и сериалу, новые проекты расширяют экранную вселенную, а образы и символы Вестероса давно живут собственной жизнью.

Сам Мартин, оглядываясь на первые два десятилетия этой истории, признавался, что и представить не мог, куда в итоге приведет начавшаяся с одной книги дорога.

Издательство: АСТ
Перевод с английского: Юрий Соколов
Количество страниц: 784
Год: 2026
Возрастное ограничение: 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».