Эльвира Игламова: «Мне не хватало в Казани красивых мероприятий»

«Мне кажется, я должна была родиться музыкантом»

— Эльвира, Нижнекамск, откуда вы родом, — музыкальный город. Как минимум он дал нам Эльмиру Калимуллину и Зульфата Хакима. Как для вас в этом городе начиналось знакомство с музыкой?

— Я родилась в Нижнекамске, повзрослела и там стала творческой, зрелой личностью. А потом уехала оттачивать мастерство в Казанскую консерваторию. А как начала учиться… Это чудесная история. Мы шли в гости, вроде на день рождения маминой подруги. А по дороге зашли на прослушивание в музыкальную школу. Мне было четыре года. Оказалось, что у меня абсолютный слух. Это было удивительно, потому что в семье нет ни одного профессионального музыканта. Мама хотела, чтобы я играла на фортепиано. Но тогда на просушивании нам сразу сказали: «У нее короткие пальчики для пианистки, Рахманинова не сыграет». И рекомендовали отдать на скрипку. В четыре года мне дали в руки скрипку-«восьмушку», даже она тогда мне была велика.

— Вы сразу полюбили музыку?

— Я ее любила всегда. Мне кажется, я должна была родиться музыкантом. Были, конечно, сложности. В детстве всем хочется бегать на улице, гулять, а заниматься нужно было каждый день. А когда у тебя есть способности, то и помногу. Но у меня были потрясающие педагоги. Я убеждена, что главный фактор становления музыканта, профессионального артиста — это его наставники. Мой первый педагог — Екатерина Яковлевна Иванова, она в школе позволила мне полюбить гаммы и этюды, дала мне хорошую, крепкую базу, с которой я пришла в музыкальное училище. Ну а там встреча со следующим педагогом — Сарией Махмутовной Загриевой, которая выпустила огромную плеяду прекрасных скрипачей. Она научила меня высказываться через скрипку. Каждый День учителя я отправляю им цветы. Мы всегда на связи, они всегда приходят на мои концерты, и мы до сих пор сотрудничаем. В консерватории же мне посчастливилось заниматься в классе профессора Шамиля Хамитовича Монасыпова. С большим уважением вспоминаю наши уроки, которые были уже не только о музыке, а даже о философии и мироздании, о ценностях, укладе жизни и роли человека в этом мире. Все это очень повлияло на меня и как на творческую единицу, и как на человека.

— У многих музыкантов есть период накопления опыта, знаний, а потом наступает время, когда хочется проявить амбиции. Когда появилось желание делать что-то не по чужой указке?

— Думаю, когда я окончила учебу. На самом деле, я очень скромный человек и очень последовательный, ответственный. Поэтому все свое обучение я впитывала все, чему меня учили. Я поняла, что у меня по-настоящему есть амбиции и что я могу следовать своим желаниям и реализовываться в творческом плане, когда окончательно переехала в Казань. При этом в Нижнекамске у меня была очень активная, насыщенная творческая жизнь. Я была там преподавателем и заместителем директора музыкального колледжа, заведующей методическим объединением всех музыкальных школ. Я сама организовывала разные концерты, солировала с оркестром, проводила конкурсы, олимпиады, как раз создала свой первый эстрадный коллектив. Мне всегда хотелось заниматься чем-то значимым. С переездом в Казань я поняла, что могу своей профессией зарабатывать деньги и реализовываться в полной мере.

«Концерты всегда проходят в формате арт-лекций»

— Помните свое первое мероприятие?

— Сложно сказать, какое было первым. Когда я отучилась в консерватории, то вся полная жизни и активной творческой энергии приехала в Нижнекамск и тогда для музколледжа придумала проект: педагоги дают большие концерты в качестве солистов. Ведь они в основном занимаются с детьми, но им тоже хочется поиграть. Мы делали концерты, педагоги выходили на сцену, сольно и в малых составах, всем это безумно нравилось.

В Нижнекамске родился проект MisStereo, скрипичное шоу, которое сначала было маленьким дуэтом и просто хобби… Я до сих пор говорю, что это хобби, которое мне даже сейчас сложно назвать обезличенным словом «бизнес». Это такая отдушина, которая, к моей большой радости, приносит определенный доход. Маленький дуэт постепенно превратился в квартет, а на «Новой волне» в прошлом году мы вышли уже как оркестр.

— К этой теме мы еще вернемся, а я хотел спросить вас про самые большие и маленькие залы.

— Я сейчас делаю в основном камерные концерты. Обожаю этот жанр, он вообще не самый простой для восприятия обычного человека. Это ведь не концерт большого симфонического или джазового оркестра, не оперный спектакль, а в какой-то степени — это диалог. Между слушателем и музыкантом, без лишнего пафоса и масштаба, даже такое сакральное действо. И залы, которые я выбираю для этого всего, на сорок-пятьдесят человек. Недавно, например, мы играли концерт в зале Союза композиторов в рамках моего бренда концертов Amadeus. С другой стороны, у нас был опыт игры и в больших залах на шестьсот мест. И так же камерное трио способно удержать внимание публики. Думаю, многое зависит от репертуара и самой идеи концерта.

— А насколько зрителю непросто на камерных концертах?

— На наших концертах просто, я уверяю. У меня, как у академического музыканта, есть определенная миссия, скажем так, по воспитанию зрителя. На мне есть определенная ответственность — просвещать людей. Поэтому мои концерты всегда проходят в формате арт-лекций. Я очень много рассказываю о классике, о становлении музыкантов, композиторов. Последний концерт был фортепианным, и я рассказывала даже, как появился рояль и что означает «форте» и «пиано». К нам приходят разные зрители: иногда это меломаны и любители, которые уже знакомы с миром классической музыки, а иногда и те, которые не являются завсегдатаями концертных залов, им все это в новинку. Что там, даже сами музыканты порой подходят ко мне после концерта и с удивлением говорят: «Ничего себе! Даже мы не знали этих фактов и этого смысла произведения». На наших концертах Amadeus такой синтез просвещения, лекции, музыки. А еще люди очень ценят, когда искусство, и в частности классическая музыка, звучит «на расстоянии вытянутой руки». В этом есть определенная ценность — видеть и чувствовать эмоции артиста близко, проживать их вместе.

— Про один проект вы рассказали. А как возник Amadeus?

— Этому бренду исполнилось два года. И это логический путь развития меня как артиста. MisStereo — это шоу: электроскрипки, концерты в стиле Ванессы Мэй. В какой-то момент я почувствовала, что я в это наигралась, хотя проект мне и сейчас безумно интересен, и он крепко движется на своих рельсах. Но мне захотелось быть не просто артисткой на сцене, а высказываться больше самой — организовывать, рассказывать, играть классику, общаться со зрителями.

Так я начала делать небольшие камерные концерты, которые потом превратились в возрождение настоящих музыкальных светских салонов а-ля XIX век. А еще мне не хватало в Казани красивых мероприятий, чтобы это был и светский выход, и получение новых знаний, и приобщение к классике, искусству. И судя по актуальности концертов Amadeus, этого не хватало не только мне. Многие отмечают, что им и принарядиться хочется, но и чтобы вечер был наполнен каким-то особенным смыслом. Кстати, традицию дресс-кода мы также ввели на наших концертах и всегда рекомендуем нашим гостям придерживаться элегантного вечернего стиля. А что касается насыщения концертов информацией об исполняемой музыке — я считаю, что это архиважно. Я сама музыкант и тоже еще многого не знаю, и очень люблю концерты со вступительным словом или рассказами о музыке, выбираю сама такие вечера. Часто бывает, что люди приходят в концертный зал, им исполняют симфонию, сонату и так далее, они уходят, ничего не поняв. А ведь все шедевры композиторов появились на свет благодаря или из-за определенных душевных переживаний. Представляете, какой это дополнительный эффект для слушателя — понять, о чем звучит эта музыка. Для меня это самое печальное, когда люди пришли на концерт и ушли абсолютно пустыми.

Я, наверное, единственная (и пусть меня ругают коллеги), кто делает остановки в исполнении, например после каждой части «Времен года» Вивальди. Это один из хитов наших программ. И я говорю перед тем, как начнут играть музыканты: «Сейчас вы услышите грозу в партии первой скрипки, а здесь будут завывания ветра или журчание ручья у скрипочек, а вот тут, обратите внимание, — это лай собаки в партии альта, а тут крестьянский мужичок разлил кружку вина». Это аннотации самого Вивальди. Я лишь указываю, где и когда это прозвучит, и люди после концерта подходят с огромными глазами и говорят: «Это что-то невероятное, я все услышал и понял, сейчас приду домой и заново все это переслушаю».

— А вы сами не думали, например, о видеолекциях?

— Я большой перфекционист. Если ты что-то делаешь, то нужно делать очень хорошо. А это значит большие затраты твоих ресурсов — времени, включенности в процесс. Пока у меня фокус внимания на другом. Но многие об этом просят, потому что я очень люблю рассказывать о сложных вещах простым русским языком. Возможно, в будущем.

«Мне очень сложно назвать себя бизнесменом»

— Исполняете ли вы татарскую музыку?

— Я уже запланировала татарский концерт. Скорее всего, он будет либо в конце января — феврале, либо в апреле, в День родного языка, так же в красивом формате Amadeus. Мы хотим исполнить переложения наших классиков: и Яхина поиграть, и Яруллина, и Сайдашева, Точно будет музыка наших современников — в Казани такие потрясающие композиторы. Конечно, будут и наши прекрасные татарские песни. Мне кажется, что это очень актуально и будет иметь успех, потому что татарская музыка невероятно красива и мелодична, и я буду рада познакомить слушателей концертов с творчеством наших земляков.

— Вернемся к «Новой волне». Вы, кажется, там переиграли со всеми. Притом что у многих выступающих классическое образование, это другой мир.

— Да, в этом году мы выступали очень много, шесть дней из семи были с нашим участием. И я безумно горда, что скрипичное шоу в этом году пригласили на такое большое количество концертов. Юрий Антонов, Филипп Киркоров, Николай Расторгуев, Игорь Матвиенко, Дима Билан, Игорь Николаев, Игорь Саруханов, Алексей Чумаков, Алсу, Татьяна Куртукова — вот те звезды, с кем мы выступали. Со многими из них мы очень тепло общались за сценой. Николай Расторгуев после выступления с Игорем Матвиенко даже подарил мне букет, до сих пор стоит. Много комплиментов получили. Для меня это колоссальный опыт, насмотренность и проверка на прочность. Хоть я и работаю в жанре эстрадного выступления, обожаю этот стиль и очень органично и круто в нем реализовываюсь, все-таки считаю, что в любом творчестве, а тем более в песенном жанре, нельзя без классического музыкального образования. Да, во многих песнях слышно, что у людей хороший академический бэкграунд. Никакой современный трек не сравнится с музыкой и мелодичностью Игоря Крутого. А какие песни и стихи пишет Игорь Николаев, Юрий Антонов! Для нас было большой честью выступать с мэтрами, на вечере Антонова мы буквально через номер играли, потому что там очень богатая инструментовка для струнных.

Но мы не выступали с молодыми звездами. У них другой стиль, и об оркестре там часто речи и не идет вообще. Девочки мои из оркестра подходили к ним за автографами, а я за все дни успела подойти с благодарностью за музыку лишь к Игорю Яковлевичу и к моему любимому Игорю Матвиенко, который своим творчеством просто реально создал наш культурный код: «Иванушки International», «Любэ», «Фабрика» — это же песни и мелодии, которые все знают наизусть. Говорю ему: «Спасибо большое, вы в этой стране своими песнями сделали для патриотизма очень много». Это что касается мэтров.

А то, что предлагает современная «молодая» эстрада, мне не совсем близко. Шоу, эпатажность, мотив на три ноты — это да. Сама слушаю, знаю, подпеваю в машине, если смогу запомнить. Есть, наверное, и у них несколько хороших песен, но и их, как правило, написали авторы с опытом.

— Как со всем этим работаете, как бизнесмен?

— Мне очень сложно назвать себя бизнесменом. Я думаю, неплохой менеджер, руководитель, но не более. Я все же артист и человек, который хочет делиться прекрасным с миром. Когда я говорю о своих проектах, что это моя душа, я абсолютно не лукавлю, и мне очень сложно поставить это на рельсы бизнеса. Пока что это голый энтузиазм, который дает колоссальную зарядку моей внутренней батарейке. Это непросто — организовать концерты и другие офлайн-мероприятия. Если ты хочешь заработать — тебе точно не сюда. В этой сфере остаются люди, которые живут и болеют своим делом — творчеством, искренностью, желанием мир сделать чуть лучше, как бы пафосно это ни звучало.

Зрителя невозможно обмануть. Проекты-однодневки существуют, и, к сожалению, концертная индустрия превратилась сейчас в поле для не самых добросовестных менеджеров и находчивых предпринимателей. И они очень портят впечатление от концертов. Можно сколько угодно поставить свечей, вложиться в маркетинг, нагнать неопытных музыкантов-студентов и сегодня заработать денег, но завтра к тебе не придут, зрители все понимают и чувствуют. И для меня обмануть человека и разрушить свою собственную репутацию — это самое страшное. И иногда, преодолевая все эти сложности, ты буквально за руку приводишь зрителя на концерт, доказывая ценности, что ему нужно обязательно прийти, что это место, где он будет и успокаивать свою душу, и даже развивать, воспитывать себя. У меня вообще нет стратегии. Это очень плохо, я это понимаю, но мы двигаемся пока на ощупь, я же тоже учусь. В этом плане у меня не было учителей, в семье никогда не было предпринимателей. Я понимаю, что нам сейчас очень нужны меценаты и спонсоры, потому что проект в Казани действительно достойный и очень нужный. Если вдруг кто-то захочет нас поддержать, я буду безмерно благодарна.

— Насколько вам хватает площадок? Вы упомянули ДК «Сайдаш».

— Мы сыграли там концерт, пока один раз, и он возник практически из пожеланий нашей аудитории. Я всегда очень внимательно прислушиваюсь к запросам публики и, не изменяя себе и своим стандартам, создаю то, что понравится широкому кругу слушателей. В этом концерте у нас сначала звучала классика — Рахманинов, Шопен, Лист, потом мы перешли в формат кроссовера, на сцене появилась ударная установка, бас-гитара, звучала музыка из фильмов и даже рок-хиты. Мы этот опыт обязательно повторим. Для камерных концертов я стараюсь находить интересные площадки, которые в обычные дни для обывателей закрыты. Сначала мы пришли в бальный зал исторического особняка XIX века, где сейчас располагается Торгово-промышленная палата. Мы его преобразили, завезли звук, свет. Многие люди, которые были в нем раньше, приходили на заседания, говорили: «Боже мой, это же совершенно по-другому выглядит». Зал прекрасный, с ТПП мы очень дружим, сейчас в основном играем там.

Также в качестве концертной площадки мы открыли для зрителей ротонду на «Казанской ярмарке». Скоро у нас там будет концерт Вивальди. Круглый зал, потрясающая акустика, высокий купол — звук там летает. Я ищу площадки с хорошей акустикой, чтобы для камерных концертов не использовать микрофоны. В ротонде мы рассаживаем людей по кругу, я даже квартет разворачиваю лицом к зрителям, как будто на четыре части света. И каждый зритель находится как бы внутри оркестра, за одним пультом с музыкантами.

Есть еще несколько залов, в которые я бы хотела зайти, пока это очень все трудно, потому что там располагаются офисные помещения. Ведем переговоры.

«Я даже с удовольствием слушаю Людовико Эйнауди»

— Есть ли какие-то сложные для вас композиторы? Я, конечно, не имею в виду с точки зрения исполнения.

— Сложно сказать, ведь в каждом периоде жизни, даже дня есть определенные настроения. Я фанат Чайковского, я его поклонница, амбассадор, как сейчас принято говорить, потому что для меня это самый любимый русский композитор. Могу выйти без нот продирижировать его произведения. Его в чем-то простота мелодий, в то же время глубина и драматизм его сочинений для меня очень близки. Очень люблю Моцарта, в его творчестве можно жить бесконечно, и я до сих пор не все из его произведений знаю. В студенчестве не любила Прокофьева, а потом постарше стала — и как поняла! Пока я не доросла до Брукнера, его невероятных полотен-симфоний, не отрицаю, а наоборот, хожу на концерты, слушаю, но понимаю, что сложно дается. Видимо, еще не повзрослела до него и не прожила достаточно потрясений. Или до потрясающего Малера. Хотя меня по-настоящему пробрало, когда я услышала его Вторую симфонию «Воскресение», была на концерте нашего ГАСО, дирижировал маэстро Сладковский. Но это тоже был определенный момент. Это те композиторы, на встречу с которыми нужно настраиваться.

Люблю Шостаковича, несмотря на всю мою мягкость, иногда включаю его произведения. Я с ним выпускалась из консерватории, никогда не забуду эти моменты. Чтобы его исполнить верно, нужно погрузиться в его жизнь. Для меня это просто гений, в его музыке отражается вся боль, вся та несправедливость, которая с ним происходила, и все то тяжелое и даже страшное время. Он зеркало того времени.

Это из классиков. Я даже с удовольствием слушаю Людовико Эйнауди, которого сейчас все уже захейтили, но, я считаю, что это идеальный саундтрек для вечера, когда я хочу немного отдохнуть. Почему Эйнауди сейчас выстрелил, почему неоклассика сейчас так популярна? Да потому что живем мы в невероятно насыщенном событиями мире, нет времени просто выдохнуть. А музыка Эйнауди, или Рихтера, или Александра Деспла — это чистой воды терапия для души.

— Помните что-нибудь из необычных своих концертов?

— Однажды был целый концерт в формате беседы про оперный жанр. Это прямо было знакомство. Вообще, я после наших камерных концертов, где мы часто играем переложения для малых составов, зрителей всегда направляю и в оперный театр, и в БКЗ, чтобы они с этими знаниями уже шли слушать оригиналы. Практически веду просветительскую работу в Казани. Так вот, вокалисты на этом вечере исполняли прекрасные образцы жанра бельканто. И провела даже параллель для слушателей. Знаете, в татарской музыке и пении есть «озын көй». Вот бельканто — это очень похоже. Это очень сложный жанр для вокалиста: мелодия должна длиться непрерывно, умение брать вовремя дыхание, на одной громкости, выдерживая стиль... Необычное сравнение получилось, но мы таким образом соединили и времена, и миры, и национальности даже.

— Вы не думали сами сочинять?

— Знаете, нет, абсолютно. Я сочинила один красивый мотив, помню его до сих пор, он мне снится по ночам, но на этом все. Я восхищаюсь людьми, которые пишут музыку, абсолютно искренне, вижу, как мои коллеги стали выражать себя в композиторстве, очень многие дирижеры стали писать. Я не понимаю, как это все рождается в их голове? Это же настоящее чудо! Наверное, на них спускается какое-то благословение свыше.

— Поделитесь планами?

— Я немножко суеверный человек, поэтому планами особо не люблю делиться. У меня есть два прекрасных мощных проекта, скрипичное шоу MisStereo, бренд концертов Amadeus. Плюс я еще PR-директор молодежного симфонического оркестра «Новая музыка» под руководством чудесной Анны Гулишамбаровой. Как видите, скучать и витать в мечтаниях времени точно нет. Очень много в планах есть того, что мне хотелось бы сделать. Самое главное — видеть свой путь, цель, не распыляться на какие-то мелкие нюансы, а действительно следовать зову сердца.