Четыре Японии Амели Нотомб
Как Амели Нотомб, самая «японская» франкоязычная писательница, всю жизнь возвращается в страну, которую потеряла в пять лет
Сегодня, 9 июля, бельгийской писательнице Амели Нотомб исполняется 60 лет. За три десятилетия она написала более тридцати романов, получила Гран-при Французской академии и премию Ренодо, но главным героем ее книг остается не человек и даже не она сама, а Япония. Причем каждый раз — разная. Сначала это страна счастливого детства, потом — место болезненного разочарования, затем — пространство памяти, а в последние годы — территория, куда можно прилететь, но невозможно вернуться по-настоящему. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова рассказывает, как эти четыре Японии складываются в одну большую автобиографию, которую Нотомб пишет почти четверть века.
Япония детства: потерянная родина Амели Нотомб
Парадокс Нотомб в том, что одним из самых известных европейских авторов о Японии стала писательница, которая прожила там совсем недолго. Амели Нотомб родилась в семье бельгийского дипломата, первые годы провела в регионе Кансай, затем вместе с семьей уехала сначала в Китай, а потом еще в несколько стран Азии и Америки.
Во взрослом возрасте Нотомб вновь вернулась в Японию, устроилась переводчицей в крупную корпорацию, вскоре покинула страну и больше не жила там постоянно. Однако именно Япония определила почти всю ее литературу. Ее книги — не путевые заметки и не попытка объяснить японскую культуру европейскому читателю. Скорее это многолетняя работа памяти, которая с каждым новым романом меняет оптику.
Самая удивительная из этих Японий — первая. Обычно человек почти ничего не помнит о стране, которую покинул в пять лет. У Нотомб получилось наоборот. Детские впечатления превратились в систему координат, через которую она позже воспринимала весь мир. Спустя десятилетия, когда журналист Le Petit Journal предложил ей мысленно вернуться в себя пятилетнюю и вспомнить самый спокойный звук детства, Нотомб ответила без колебаний:
— Пение птиц Кансая.
Именно птицы открывают роман «Психопомп» (2023) — одну из самых личных книг Нотомб. Она начинает его с японской сказки, которую в четыре года рассказывала ей няня. В центре этой истории — женщина-птица, и именно она становится первым образом, определившим внутренний мир будущей писательницы. Критики не случайно называют «Психопомп» новым этапом автобиографического цикла Нотомб. Если раньше писательница возвращалась к отдельным эпизодам прошлого, то здесь она пытается найти общую логику собственной жизни и собственного письма.
«Психопомп» сложно назвать книгой о Японии в привычном смысле. Страна здесь существует прежде всего как источник памяти. Повествование переносит читателя из Японии в Китай, Лаос, Бангладеш и США, однако именно японское детство становится точкой отсчета всей истории. Нотомб выстраивает роман не по географическому принципу, а по принципу памяти. Страны появляются вслед за событиями, людьми и книгами, которые сформировали ее как писательницу. Птицы — главный образ этой памяти. Нотомб пишет: «Отныне писать означало летать». А позже уточняет:
— Письмо таит громадную опасность разбиться, потому что это полет.
Для Нотомб наблюдение за птицами постепенно превращается в школу литературы. Сначала ребенок часами смотрит в окно, затем учится слушать птичьи голоса, позже начинает читать книги об орнитологии, а в итоге переносит сам принцип полета в письмо. Наблюдение за птицами для писательницы сходно с почти религиозной практикой, а само письмо — способом постоянно заново создавать себя.
«Психопомп» в большей степени рассказывает о происхождении писателя. В этой книге Нотомб впервые так подробно связывает свое японское детство, травматический опыт, любовь к птицам и собственное письмо в единую историю. Япония превращается во внутренний ландшафт, который Нотомб носит с собой всю жизнь. Именно из этой Японии позже вырастут и корпоративный кошмар «Страха и трепета», и история любви в «Токийской невесте», и горькое осознание невозможности настоящего возвращения.
Япония молодости: страна, в которой Амели Нотомб хотела стать своей
Получив филологическое образование в Брюсселе, Амели Нотомб решила вернуться в место, которое по-прежнему считала настоящей родиной. Позже в интервью L’Eclaireur Fnac писательница говорила, что никогда не мечтала стать француженкой или бельгийкой. Ей хотелось быть японкой. Поэтому в начале 1990-х она приехала в Токио с намерением начать самостоятельную жизнь. Нотомб нашла работу переводчицы в крупной японской компании, сняла квартиру и была уверена, что наконец возвращается домой. Очень скоро выяснилось, что дом помнит ее гораздо хуже, чем она — его.
Эта история известна благодаря роману «Страх и трепет» (1999), который принес Нотомб мировую известность. Книга была удостоена Гран-при Французской академии, экранизирована, переведена на десятки языков и до сих пор остается самым известным произведением писательницы. Многие читатели восприняли роман как документальный рассказ о жестокости японской корпоративной культуры, однако сама Нотомб неоднократно подчеркивала, что ее интересовало совсем другое. Она написала о человеке, который дико хотел стать частью общества, которое жаждало признать его своим.
Героиня романа устраивается на работу с почти детским восторгом. Она свободно говорит по-японски, знакома с местной культурой, искренне уважает корпоративные правила и хочет показать себя как образцовую сотрудницу. И все это оборачивается первым провалом. В японской компании ее не воспринимают как «почти свою». Для всех героиня остается иностранкой, которая нарушает привычный порядок только фактом своего существования.
«Страх и трепет» почти полностью построен на правилах коммуникации, которые выглядят как «сломанный телефон». В деловой культуре Японии важную роль играет иерархия, которая регулирует как принятие решений, так и право в принципе говорить, проявлять инициативу, ошибаться и даже демонстрировать свои навыки. Героиня, воспитанная между двумя культурами, неожиданно для себя понимает, что безупречное знание языка не гарантирует ей понимания ситуации. Она может правильно высказать свою мысль на японском, но она не может считать сложную систему социальных сигналов, на которых держится жизнь коллектива. Каждая попытка проявить самостоятельность — это нарушение негласных правил, а каждое желание помочь — угроза существующему порядку вещей и иерархии.
Унижения (вроде бесконечного ксерокопирования одних и тех же документов или мытья туалета), через которые проходит героиня, постепенно перестают быть главным содержанием романа. Их можно воспринимать как сатиру на японскую корпорацию или как гротеск, но за ними скрывается гораздо более личная история. Самое болезненное открытие состоит не в том, что работать в крупной компании тяжело, а в том, что мечта всей жизни оказывается недостижимой. Человек, считавший Японию своей страной, понимает: окружающие никогда не перестанут видеть в нем чужака.
Через несколько лет Нотомб неожиданно возвращается к тому же периоду жизни в романе «Токийская невеста» (2007). На первый взгляд, это почти зеркальное отражение «Страха и трепета». Если первая книга разворачивается главным образом в офисе, то вторая выводит читателя за пределы корпоративного мира — в квартиры, кафе, университетские аудитории, горы, синтоистские святилища и семейные дома. Вместо начальников и служебной иерархии здесь появляется Ринри — молодой японец, которому Нотомб преподает французский язык.
Писательница словно намеренно показывает ту Японию, которой почти не было в «Страхе и трепете». Вместо корпоративного механизма возникает пространство повседневной жизни: совместные поездки в Киото и Нару, восхождение на Фудзи, домашние ужины, разговоры о литературе, тонкости японского этикета, семейные традиции и бесконечные языковые игры. Ринри становится для героини проводником в страну, о которой она мечтала с детства, — открытую, любопытную и совсем не похожую на мир офисных кабинетов.
Однако эти два романа не противоречат друг другу, они дополняют друг друга. Один рассказывает о столкновении с системой, другой — о встрече с людьми. Один показывает Японию власти и подчинения, другой — Японию любви и дружбы. Но финал у них оказывается общим.
Даже чувство, которое могло бы связать Нотомб с Японией навсегда, не отменяет главного противоречия. В интервью французскому изданию L’Eclaireur Fnac писательница с иронией назвала себя «неудавшейся японкой» — человеком, который всю жизнь мечтал принадлежать стране, но так и не смог стать ее частью. Опыт «неудавшейся японки» объединяет обе книги. И «Страх и трепет», и «Токийская невеста» рассказывают вовсе не о Японии. Они говорят о невозможности окончательно перейти границу между ожиданиями и реальностью, восхищением чужой культурой и принадлежностью к ней.
Япония возвращения и памяти: остаться нельзя вернуться
После «Страха и трепета» и «Токийской невесты» можно предположить, что Амели Нотомб перестала пытаться наладить отношения с Японией и поставила на ней крест. Писательница переехала жить во Францию, где успешно выпускает по книге каждую осень. А к событиям начала 1990-х возвращается крайне редко. Но оказалось, что эта история не закончена.
После пандемии Covid-19, в 2023 году, Амели Нотомб вновь отправилась в Японию. На этот раз вместе с подругой, французским фотографом Пепой Бени. К тому моменту писательница не посещала Японию много лет. Результатом этой поездки стала книга «Невозможное возвращение» (2024). Наверное, это самая тихая и самая зрелая из всех японских книг Нотомб.
Название можно понимать буквально как невозможность вернуться. Но речь идет не только о географии. Вернуться нельзя в собственное детство, в первую любовь, в страну, которая существовала лишь в памяти. В интервью L’Eclaireur Fnac Нотомб сказала, что еще в молодости придумала для себя выражение «превентивная ностальгия». Это способность тосковать по моменту, который еще не закончился. Теперь эта мысль приобретает почти философское звучание. Она приезжает в Японию, прекрасно понимая: встреча состоится, но возвращения не будет.
Маршрут путешествия проходит через Киото, Нару, Осаку и другие места, знакомые читателям ее прежних книг. Однако вместо попытки заново открыть Японию Нотомб постоянно сравнивает увиденное с тем, что хранит память. Настоящее и прошлое накладываются друг на друга, иногда совпадая, чаще — расходясь. Писательница не скрывает, что за десятилетия изменилась не только страна. Изменилась она сама, а вместе с ней и ее взгляд на собственную историю. Принадлежность к стране нельзя заслужить любовью, знанием языка или безупречной памятью. Она либо возникает естественно, либо нет.
«Невозможное возвращение» сильно отличается от предыдущих японских книг Нотомб. В «Страхе и трепете» главным пространством был офис, где героиня пыталась вписаться в чужую систему. В «Токийской невесте» Япония открывалась через любовь, путешествия и повседневную жизнь. В «Психопомпе» страна превратилась во внутренний ландшафт памяти, определивший рождение писателя. Теперь же сама память становится главным героем книги.
Особенно символично, что путешествие начинается уже после смерти отца писательницы, бельгийского дипломата Патрика Нотомба. Именно благодаря его службе семья оказалась в Японии, именно он позже увез маленькую Амели в Китай, положив начало бесконечным переездам. Возвращаясь без него, Нотомб словно заново проходит маршрут собственной жизни, понимая, что многие двери закрылись навсегда. Поездка оказывается одновременно прощанием с отцом, детством и той Японией, которая десятилетиями существовала в ее воображении.
При этом книга вовсе не производит впечатления горького или трагического финала. Более того, в многочисленных интервью и выступлениях Амели Нотомб с удовольствием рассказывает о любимых японских блюдах, о Киото, который по-прежнему считает самым красивым городом мира, она восхищается японской вежливостью и даже чувством юмора. Кстати, именно с юмором и даже иронией Нотомб вспоминает свои юношеские амбиции. За прошедшие годы писательница научилась смотреть на прошлое без попыток что-либо исправить.
Все эти четыре книги складываются в единый роман длиной почти в треть века. И, наверное, главной книгой Амели Нотомб стала не «Страх и трепет», которая принесла ей мировую славу, и даже не «Психопомп», который многие критики называют вершиной автобиографической прозы писательницы. Ее главная книга — вся японская тетралогия целиком, в которой Япония постепенно перестает быть точкой на карте и трансформируется в способ помнить и любить.
Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».