Степан Новиков: «Комитет — это же не Wildberries, который передает документы»

Мергасовский подрастет?

— Все мы знаем, почему «Черный квадрат» прекрасен, но не все знают, почему Мергасовский дом прекрасен, — начала встречу Юлия Глазырина, руководитель — преподаватель школы дизайна DH, после чего передала слово Степану Новикову.

Председатель Татарстанского регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры напомнил, что на этой неделе завершилось общественное обсуждение проекта сохранения Мергасовского дома. На заключение государственной историко-культурной экспертизы было получено 36 комментариев, в которых было собрано порядка ста замечаний.

— Но Комитет РТ по охране объектов культурного наследия на все эти комментарии ответил и ни один из них не принял к сведению, — сообщил Новиков и рассказал, что в свое время по Мергасовскому дому делался диплом.

Поэтому удалось достаточно просто наложить существующий вид на проект реставрации, после чего выяснилось, что дом «подрастет» на 3,5 метра. И это не единственные изменения.

К примеру, указал Новиков, в доме остеклены внутренние фасады: «Чтобы осадки не попадали. При этом на остальные балконы, видимо, снег может падать. Я могу сказать, почему именно они остекляются во дворе: потому что балконы стоят друг напротив друга во внутреннем дворике. Предполагается, что это будет элитный жилой дом, и, видимо, кому-то будет некомфортно выходить на балкон, чтобы его видели соседи, или наоборот».

Также Новиков отреагировал на реплику представителя комитета, что со стороны улицы Кремлевской был откопан еще один этаж, указав, что он был цокольным.

Мергасовский дом был поставлен на охрану в 1959 году как дом, где жили писатели Кави Наджми и Абдулла Алиш. А предмет охраны был сделан только в этом году. Больше 70 лет у объекта не было предмета охраны!

И в этом предмете охраны отсутствует такой пункт, который есть у всех объектов культурного наследия, — градостроительно-композиционные характеристики объекта, указал Новиков. Нет ничего и о мемориальной ценности. Писатели в доме жили, но эти квартиры никак не обозначены.

У него есть проблемы, которые абсолютно спокойно решаются с помощью реставрационных методов: усиления фундамента, укрепления фундамента, стяжек, различных методов усиления конструкций. Даже какие-то части здания можно перебрать. Например, в центральной части дома в принципе трещин особо не наблюдается даже визуально. Трещины есть на двух блоках, которые стоят на рельефе, видимо, со временем рельеф как-то пополз.

Тем не менее возможный карстовый провал не помешал сделать подземный паркинг, отметил Новиков.

«Комитет должен сам изучить экспертизу!»

Обычно, когда делается инженерное обследование, специалисты дают рекомендации на устранение аварийности объекта, сказал Новиков, добавив, что в документации таких рекомендаций не было дано ни одной.

— У нас все здания аварийные, те, что не отреставрированные, — добавил Новиков. — Даже те, в которых люди живут, они, как правило, аварийные, потому что им больше 100—150 лет. И это логично.

В итоге ТРО ВООПИиК подало заявление против Комитета РТ по ОКН, подало в Верховный суд Республики Татарстан иск на оспаривание предмета охраны. Была написана жалоба в Министерство культуры России на авторов экспертизы, а также президенту России Владимиру Владимировичу Путину и министру культуры РФ.

— Комитет — это же не Wildberries, который получает и передает документы. Комитет должен сам изучить экспертизу! Вот это он должен был делать сам, изучить ошибки, есть ли там ошибки, есть ли нарушения предмета охраны. Нарушения предмета охраны там очевидны. Но комитет зато ответил на все вопросы всех участников этого обсуждения и посчитал, что они не аргументированны, — резюмировал Новиков.

Стоит керамогранитная Казань!

Мергасовский дом — это образец модернизма, напомнила Юлия Глазырина. В Казани его не так-то много. При этом достаточно много так называемого советского модернизма, о котором говорил исследователь советского монументального искусства Вячеслав Кириллин. Он указал, что значительные перемены в этой сфере произошли в годы празднования тысячелетия Казани и позже, когда многие здания были «закатаны в керамогранит» и в другие современные материалы. Среди них — Речной порт, Академия наук, Дворец спорта, Дом татарской кулинарии, Молодежный центр, дом ДОСААФ. Также за это время исчезло немало мозаик, сграффито.

Кириллин напомнил забытую историю с утраченными скульптурами из Ленинского мемориала, когда он превратился в Национальную библиотеку, а в качестве образца реставрации модернистского наследия в Казани привел выставочный зал Союза художников Татарской ССР, он же — Галерея современного искусства.

Историк, главный редактор медиапроекта «Крот Казанский», аспирант кафедры социальной философии КФУ Иван Ротов повернул настрой вечера в другое русло, задав вопрос: «Почему мы вообще говорим о сохранении зданий?».

— Когда мы формулируем суждение в духе «как нам сохранить здания» — не картину, не коллекцию жуков, а именно здания, вопрос должен звучать: «Как нам приспособить здание для использования?», — сказал Ротов, продолжив: — Сохранение культурного архитектурного наследия — это компромисс. Это всегда компромисс между должным, желаемым (то, что персонально вам хочется) и возможным.

Дореволюционная архитектура у многих не вызывает вопросов, отметил Ротов: «Всем нравится, всем красиво, всем хочется что-то сделать, сфотографировать. Как только мы переходим на тематику XX века, вот там начинаются вопросы».

Советская архитектура вызывает споры, резюмировал Ротов: «И это делает советское наследие офигенным».