Стеклянное время, стеклянная страна

Между родиной и изгнанием

Что, если книга о войне начинается как сказка? Что, если человек выходит после 21 года заключения в изменившийся мир, где он сам почти перестал существовать? Именно с этого начинается «Последнее гранатовое дерево» Бахтияра Али. Музафар-и Субхдам, курдский боец пешмерга, провел 21 год в одиночном заключении в пустыне. Он мечтал о сыне Сарьясе-и Субхдаме, которого видел младенцем, и после освобождения отправился его искать. Его путешествие проходит через Курдистан после падения Саддама Хусейна и во время курдской гражданской войны.

«Последнее гранатовое дерево» открывает малознакомую литературную территорию для русскоязычного читателя. Али написал роман на сорани — центральнокурдском языке. Впервые книга вышла в 2002 году, а к моменту выхода русского издания уже получила переводы на арабский, персидский, турецкий, английский, немецкий, итальянский и французский языки. Русский стал восьмым иностранным языком романа.

Курдский роман долгое время не связывался с каким-либо одним национальным государством. Исследователь Хашем Ахмадзаде отмечает, что понятие «курдский роман» объединяет литературу, написанную на курдском языке, несмотря на разные диалекты и системы письменности. Вместе с историей Музафара читатель получает доступ к литературе народа, чья культурная история не укладывается в границы одного государства.

Бахтияр Али принадлежит к поколению курдских писателей, для которых литература выросла напрямую из политического опыта. Он родился в Сулеймании в 1966 году и в 1983-м получил ранение во время студенческой демонстрации против партии Баас. После этого Али оставил геологический факультет и решил посвятить себя литературе.

— Понимать людей куда интереснее, чем понимать камни, — сказал писатель в интервью для The National.

После восстания 1991 года Али получил относительную творческую свободу, выпустил сборник стихов и основал философский журнал «Азади» («Свобода»). Но спокойный период быстро закончился. В 1994 году в северном Ираке началась гражданская война между курдскими партиями. Из-за журналистской и литературной деятельности Али и его коллегам стали угрожать, и писатель покинул страну. С середины 1990-х он живет в Германии, сейчас — в Кельне.

При этом географический разрыв не отрезал Али от Курдистана. В интервью Qantara он говорит, что память может мучить человека и даже сделать его больным. Писательство помогает ему «деперсонализировать» собственные воспоминания и воспринимать их как общий опыт целого поколения. Тематически Али продолжает оставаться на Востоке и в Курдистане не только потому, что этот регион дает писателю сильный материал, но и из-за людей, которые там живут под угрозой экстремизма и политической ненависти.

Эта связь памяти и литературы многое объясняет в «Последнем гранатовом дереве». Али берет конкретный исторический опыт и превращает его в историю нескольких поколений. Память одного персонажа у него постоянно выходит за пределы личного. Отсюда странствие Музафара и соединение суровой истории с мифом. Сам писатель говорит:

— Я пишу, чтобы прорваться сквозь границы реальности. Я пишу, чтобы освободить смысл свободы от политических иллюзий.

Свобода для Али вообще не сводится к политическому лозунгу. Он говорит об искусстве как о форме бегства, которая позволяет пересмотреть привычный порядок мира и освободиться от националистического разделения людей. В другом ответе он называет искусство мирной формой сопротивления и спасения. Оно помогает вернуть то, что было подавлено, и сохранить способность сопротивляться, не распространяя страх и насилие. Но Бахтияра Али трудно назвать только политическим писателем. Его книги говорят о политике через разрушенные человеческие связи.

Задачу литературы писатель видит в том, чтобы отразить эту трагедию и создать другой тип отношений между людьми. Так устроена и биография самого Али: сначала конфликт с властью, затем литература, потом изгнание, а вслед за ним возвращение к родной земле через язык и память. Его масштаб подтверждает и международное признание. Али написал почти сорок книг, среди них двенадцать романов, сборники эссе и поэзии. В 2017 году он получил немецкую премию Нелли Закс и стал первым автором, пишущим на неевропейском языке, удостоенным этой награды. В 2024 году он получил премию Хильде Домин за литературу в изгнании. Но сам Али не стремится вписать себя в какую-либо литературную иерархию.

— Я хотел бы быть отдельным, далеким островом на большой карте, — говорит он.

Али признает, что не может точно определить собственное место в современной курдской литературе, но знает, что его стиль и понимание роли литературы заметно отличаются от других писателей.

Роман о том, что война делает со временем

«Последнее гранатовое дерево» начинается как история поиска. Музафар-и Субхдам выходит на свободу и пытается найти сына Сарьяса. Но довольно быстро становится понятно, что перед нами не роман о воссоединении отца и сына и даже не исторический роман о Курдистане. Али использует эту простую на первый взгляд завязку, чтобы задать гораздо более сложный вопрос: что происходит с человеческой идентичностью, когда война и политическое насилие разрывают связь между прошлым и настоящим?

Музафар провел в тюрьме столько времени, что собственная жизнь для него практически остановилась. Он выходит из заключения, но свобода оказывается относительной. Мир, в который он возвращается, уже не тот, что он покинул. Его воспоминания год за годом превращались в песок, а единственной устойчивой опорой оставался сын. Поэтому поиск Сарьяса оказывается еще и поиском утраченного времени, собственной молодости и самого себя — человека, которым Музафар был до заключения.

И здесь Али совершает важный сюжетный ход. Сарьяс оказывается не единственным. Несколько персонажей носят одно имя, и привычная формула «одно имя — один человек — одна биография» перестает работать. Имя больше не гарантирует идентичность, а человеческая история оказывается собрана из чужих воспоминаний и совпадений. В условиях войны это особенно значимо. Насилие уничтожает людей, а еще контекст, в котором можно понять, кем эти люди были. Человек превращается в пропавшего, погибшего, замененного, перепутанного. Он становится одним из многих.

Роман устроен как цепочка историй внутри истории. Музафар рассказывает о своем поиске, а его рассказ постепенно раскрывает судьбы других людей. Воспоминания возвращаются, одна история порождает другую, и личная биография распадается на множество голосов. Один из центральных персонажей этой системы — Мухаммад-и Дилшуша, что означает Мухаммад Стеклянное Сердце. Он друг Сарьяса. Его буквальное стеклянное сердце кажется фантастической деталью, но в логике романа стекло приобретает гораздо более емкий образ.

Стекло — это прежде всего хрупкость. Дети Али растут в мире, где человеческая жизнь может быть разрушена так же легко, как стеклянный предмет. Но одновременно стекло — это прозрачность. Человек видит происходящее, однако не может защититься от него. И наконец, стекло связано с искажением реальности. Оно позволяет смотреть на мир, но в то же время меняет его очертания. Поэтому история «стеклянных мальчиков», живущих в «стеклянном времени» и «стеклянной стране» звучит как определение поколения, чья жизнь с самого начала оказывается хрупкой и ненадежной.

Хрупкость особенно отчетливо проявляется в историях детей. Сарьяс оказывается среди тех, чье детство разрушено Анфалем. Это карательная военная кампания режима Саддама Хусейна против курдского населения на севере Ирака, проводившаяся в 1986–1989 годах. Другой важный эпизод романа связан с детьми, пострадавшими от бомбардировок и мин. В больнице они лежат как искалеченные тела войны, люди, чьи возможные жизни были заменены тем, что война оставила после себя. Один из мальчиков, Черная Звезда, уже не способен выражать эмоции лицом, однако сохраняет внутреннюю радость, которую не смог уничтожить даже огонь.

Отсюда возникает одна из самых сильных тем романа — разрыв между тем, какой могла бы быть жизнь, и тем, какой ее сделала история. Война у Али приносит смерть, разрушает города и разлучает семьи. Но еще она создает пропасть между двумя версиями реальности: жизнью до катастрофы и жизнью после нее. Получается разрыв, после которого между прежней и нынешней жизнью уже не существует нормального перехода.

Для этого писатель обращается к магическому реализму. Его фантастические эпизоды позволяют приблизиться к реальности. В книге есть наводнение, стеклянное сердце, таинственные женщины, легенды о слепом мальчике и дерево, способное исцелять. Но мир романа при этом остается совершенно материальным. В нем живут бедность, политическое насилие, разрушенные деревни, беженцы и дети, искалеченные войной. Фантастическое возникает внутри реальности как естественная форма сознания людей, чья жизнь стала похожа на сон, а точнее, на кошмар.

Кстати, поиски последнего гранатового дерева начинаются именно в момент исторической катастрофы. Сарьяс, Мухаммад и слепой мальчик отправляются к дереву, когда «реальность» буквально погружается в насилие. Дерево находится на границе двух миров — реальности и сна, конечности и бесконечности. И это, пожалуй, центральная метафора романа. Когда историческая реальность становится невыносимой, воображение создает пространство, в котором человек еще способен оставаться человеком.

При этом гранатовое дерево не следует понимать просто как волшебный объект. Его значение связано с памятью и отцовством, будущим и надеждой. Мухаммад формулирует это почти как нравственный закон: настоящий отец сажает дерево не только для собственного ребенка, но и для всех детей, которые придут после него. Дерево словно противоположность войне. Война отнимает будущее у детей, а дерево, напротив, существует ради тех, кого еще нет. Оно связывает мертвых и живых с будущими поколениями.

Музафар ищет сына, которого потерял в прошлом, но на самом деле пытается найти возможность будущего. Сарьяс — доказательство того, что когда-то у Музафара существовала жизнь вне войны. Здесь роман постепенно превращает семейный сюжет в разговор о преемственности: что может перейти от отца к сыну, если история постоянно уничтожает связи между поколениями?

Ответ Али связан с рассказом как таковым. Истории его персонажей напоминают ручьи, которые, в конце концов, вливаются в море других историй. Если один рассказчик умирает, его должен заменить другой. Рассказ — способ сохранения коллективной памяти. Государственная история фиксирует войны, конфликты, границы и политические решения. История, которую рассказывает Али, сохраняет другое: детей, мертвых, любовь, предательство, обещания и страх. Миф и фольклор здесь тоже выполняют функцию архива. Они удерживают эмоциональную правду прошлого там, где официальная история может оставить лишь сухую хронику.

И все же «Последнее гранатовое дерево» не предлагает простой утешительной формулы. Любовь не спасает от исторической травмы. Его герои любят, дружат, жертвуют собой и все равно гибнут, теряют друг друга, оказываются втянуты в насилие. Любовь не отменяет историю. Но именно человеческие связи и способность продолжать рассказ оказываются тем, что противостоит ее разрушительной силе.

Роман Али — книга о том, почему война не заканчивается вместе с боевыми действиями. Для Музафара 21 год заключения продолжается и после освобождения. Для детей война продолжается в их телах. Для Сарьяса — в памяти об уничтоженной деревне. Для целого поколения — в невозможности вернуться к той жизни, которой уже не существует. И все же в этом мире остается гранатовое дерево — образ жизни, которая может продолжаться после смерти, память, которая может пережить человека, и история, которую можно передать дальше.

Издательство: NoAge
Перевод с английского: Александра Глебовская
Количество страниц: 384
Год: 2026
Возрастное ограничение: 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».