Эхо смертельного полета: Cessna «приговорили», организатора приземлили на 4,5 года

Кого выживший винил в трагедии

В первый раз москвич Дмитрий Чеглаков, в прошлом — бывший сотрудник Минторга и ТПП Туркменистана, приезжал в Татарстан в качестве туриста. Два последних — как потерпевший по уголовному делу. 10 июля 2024-го он вместе с женой и 11-летней дочкой сел на борт самолета Cessna авиаклуба «Летай с нами». Как было установлено позднее, за 6 дней до этого полета с заброшенного аэродрома в Камском Устье осуществлялось еще 28 вылетов и столько же возвратов на посадку. А Чеглаковы и их пилот Евгений Гущин не вернулись.

Самолет с людьми после резкого, почти отвесного подъема вдоль скалистого берегового откоса — практически за пределами своих технических возможностей — не смог выровнять курс и упал. Дмитрия Чеглакова выбросило из салона, но если бы не туристический кемпинг рядом — он бы не выжил.

— Я увидел: самолет горит, кабина была объята огнем, и не было никакого движения, криков о помощи. В этот момент я отчетливо понял — все, кто внутри, погибли. Потом огонь стал подбираться ко мне — стала гореть трава. Пытался встать, но не мог и, видимо, я начал перекатываться, чтобы спастись от огня, потому что у меня ожоги по всему телу. В этот момент я уже слышал голоса, одна женщина говорила: «Не подходи — сейчас взорвется». Видимо, боялась за мужа. Но потом люди отодвинули свои страхи и вытащили меня оттуда, — рассказывал на допросе в Московском райсуде Казани единственный выживший в той аварии.

Еще на старте разбирательства он заявил гражданский иск на 10 млн рублей к организатору того полета — директору авиаклуба «Летай с нами» и владельцу самолета Степану Смирнову. В ходе прений свои требования о компенсации морального вреда Чеглаков поддержал, вспоминая, что погибшая младшая дочка была в семье всеобщей любимицей и всерьез занималась фигурным катанием, а супруга для него являлась «архитектором всех начинаний». Вспоминал и 12 перенесенных после той «экскурсии» операций.

На заседание Московского райсуда Казани мужчина прибыл в сопровождении старшего сына — тот помогал ему пересаживаться на инвалидную коляску при высадке из поезда и такси. А вот в здание по ступенькам поднимался сам, опираясь на палочку. «Пока мой предел — пять метров», — признался он журналисту «Реального времени».

В прениях Дмитрий Чеглаков заявил — Смирнов в любую минуту мог бы прекратить опасную деятельность, но не сделал этого, при этом долю ответственности за ЧП выживший возлагает на руководство Камско-Устьинского района Татарстана.

— Мы приехали накануне вечером, и у нас над головой самолет несколько раз пролетал — не заметить было невозможно. Поселок маленький. Журналисты «Волжских зорь» сообщали: за год до ЧП их газета поднимала вопрос о полетах — были жалобы от жителей, что им это мешает и домашний скот пугается. Руководство района не могло не знать. Тем более полеты совершались и в 2023-м. А глава администрации заявил: видел самолет, но не знал, с какого тот аэродрома. Органы внутренних дел и прокуратуру почему не заинтересовали эти факты? — возмущался Чеглаков и просил суд вынести частное постановление в адрес силовиков с указанием на необходимость проверки действий чиновников района на предмет преступной халатности.

По данным «Реального времени», материалы в этой части сотрудники следствия на транспорте ранее направляли коллегам в Следком по РТ, но дело о халатности так и не было возбуждено. А к сегодняшнему дню по данному составу уже истек срок давности. Впрочем, в теории у потерпевшего есть возможности предъявить гражданский иск и властям.

Представитель потерпевшего Артем Писарев уточнил исковые требования с учетом добровольного возмещения. Он отметил — с июня 2026-го подсудимый перевел символическую сумму 300 тысяч рублей, поэтому требования сократились до 9,7 млн рублей. Заявленную сумму он считает соразмерной понесенной утрате своего клиента и полученным им травмам и ожогам 30% поверхности тела.

Прокурор: «Трагедия стала закономерным итогом деятельности Смирнова»

Гособвинителем на резонансном процессе стал заместитель Татарского транспортного прокурора Евгений Дикарев. В свое время он запрашивал сроки и для фигурантов дела о крушении теплохода «Булгария» и гибели 122 пассажиров и членов экипажа. Эта крупнейшая в современной истории республики транспортная катастрофа случилась там же, в Камском Устье, в 2011 году — ровно за 13 лет до падения легкомоторного самолета.

В своей речи Дикарев остановился на букете допущенных пилотом Гущиным нарушений: снижался до 18 метров, допускал крен до 56 градусов, резко менял режим полета, вывел самолет на критические узлы атаки. «Авиакатастрофа унесла жизни людей, и оправдания этому нет ни с точки зрения права, ни человеческой морали», — отметил гособвинитель.

По его мнению, Смирнов знал о полетах на малых высотах и резких виражах и перегрузках, что подтверждается его перепиской и публиковавшимися на сайте клуба впечатлениями клиентов. Более того, за два года до ЧП Вахитовский суд Казани запретил Смирнову заниматься перевозкой пассажиров до получения соответствующего сертификата на эксплуатацию самолета. Документ так и не был получен.

Уголовное преследование пилота Евгения Гущина по статье о грубом нарушении требований безопасности и эксплуатации воздушного судна силовики прекратили ввиду его смерти. С согласия близких покойного.

Тот факт, что подсудимый лично не управлял самолетом, на квалификацию его действий не влияет. В транспортной прокуратуре считают — именно он организовал перевозку, зная и о судебном запрете, и об опасных маневрах пилота. В числе доказательств — и реклама услуг, и записи с установленных на самолете камер — по желанию заказчиков для них монтировали мини-фильм о полете.

Действия Смирнова гособвинитель квалифицировал по части 3 статьи 238 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности для жизни и здоровья, повлекшее по неосторожности смерть двух пассажиров. Пилота с учетом его посмертного обвинения жертвой в прокуратуре не считают.

Смягчающим вину Смирнова основанием Дикарев просил признать наличие малолетнего ребенка и еще двоих детей, а также частичное возмещение вреда. Однако запросил для него 5 лет колонии общего режима, а в последующем — трехлетний запрет на осуществление нерегулярных воздушных перевозок, эксплуатацию и аренду авиационного оборудования. Гражданский иск полностью поддержал.

— Трагедия 10 июля стала не случайностью, а закономерным итогом деятельности Смирнова. Основания для изменения категории тяжести преступления и назначения более мягкого наказания нет. Он раскаялся только под давлением доказательств и лишь с целью избежать справедливого и сурового наказания, — подчеркнул зам Татарского транспортного прокурора.

Как Смирнов отказался от адвоката и раскаялся

Выступая в прениях и сегодня в последнем слове, подсудимый извинялся перед Чеглаковым и попросил суд о снисхождении.

— Вину я признал полностью и раскаялся. Сожалею, что произошла эта трагедия. Было сказано — «признал, потому что боюсь ответственности». Хочу сказать — я не осознавал вины, мне адвокат профессиональный объяснил — моей вины нет, за штурвалом был другой человек, и уговорил придерживаться этой линии. А когда мне разъяснили, я сразу позвонил потерпевшему, искренние соболезнования выразил и начал возмещать ущерб. Адвокат у меня тоже поменялся, — объяснял Степан Смирнов.

С его слов, он переживает, как приговор отразится на его родных — жена находится в декретном отпуске, мать лечится от онкологии, младшему из троих детей сейчас только 1 год и 10 месяцев:

— Прошу суд, если есть возможность, не лишать меня свободы — чтобы возмещать ущерб и помогать дома жене и родственникам. Я ранее не судим, всегда жил честно. Если принудительные работы будут — буду гораздо полезнее обществу и потерпевшему. Любое решение суда приму. Прошу лишь о снисхождении ради семьи.

Организатор полетов напомнил суду — сам он навыков пилотирования не имеет и в этой части полностью доверял Евгению Гущину, ведь ранее никаких проблем не было. Обвиняемый признал: в его силах было пресечь еще одно нарушение — так называемую «развесовку» при размещении людей в самолете: «Взрослые пассажиры оказались сзади, ребенок впереди. Должно было быть наоборот. Если бы я знал, что будет такая рассадка, и был [в тот день] на месте, я бы не допустил, чтобы полет состоялся». Также Смирнов подчеркнул — цели заработка любой ценой не было: «Я никогда не заставлял пилота летать, если были вопросы по погоде или по технике».

Назначенный судом адвокат Марат Гайнуллин в прениях заявил — обвиняемый не раз призывал пилота летать безопасно и просил не пугать людей, но, к сожалению, слишком доверял его квалификации. Защитник просил учесть — Смирнов ранее не раз помогал детским домам, кормил бездомных и направлял помощь участникам СВО. «Его изоляция разрушит жизнь многодетной семьи и лишит возможности работать и выплачивать многомиллионную компенсацию Чеглакову, который остро нуждается в лечении и реабилитации», — выступил Гайнуллин.

Адвокат по назначению вступил в это дело лишь в сентябре, после того как Смирнов отказался от договорного защитника Лилии Хуснетдиновой, которая осуществляла его защиту на предварительном и судебном следствии. «Позиции разошлись», — объяснил обвиняемый свое решение суду.

В свою очередь адвокат Хуснетдинова на одном из прошлых заседаний получила возможность озвучить свои доводы, настаивая на невиновности теперь уже бывшего клиента. Приводим ключевые тезисы ее выступления:

• Есть основания полагать, что Смирнов себя оговаривает, опасаясь сурового наказания.
• Услуг по коммерческой перевозке он не оказывал, осуществлял деятельность в сфере гражданской авиации общего назначения, для экскурсионных полетов сертификат эксплуатанта воздушного судна не обязателен, его отсутствие не образует причинно-следственную связь с тяжкими последствиями.

• Непосредственной причиной катастрофы явились грубые нарушения правил пилотирования. Закон не возлагает на собственника судна обязанность контролировать технику пилотирования, ответственность за безопасность полета несет командир судна.
• Смирнов не мог предвидеть и предотвратить катастрофу. Даже при наличии всех документов и сертификатов пилот мог совершить те же фатальные ошибки.
• Отсутствие сертификата эксплуатанта предусматривает административную ответственность, которая не может автоматически превращаться в уголовную.
• В действиях Смирнова отсутствует состав преступления.

Приговор с реальным сроком и новая трагедия

Получили ли доводы экс-защитника оценку в приговоре — пока неизвестно. Сегодня судья Московского райсуда Казани Дмитрий Игонин огласил лишь вводную и резолютивную части:

• Суд признал Степана Смирнова виновным в оказании небезопасных услуг, обернувшихся смертью двух человек, и назначил ему реальный срок в 4,5 года колонии общего режима, указав, что после его отбытия осужденный в течение трех лет не сможет заниматься деятельностью в сфере регулярных авиаперевозок, а также использовать авиаоборудование и заниматься его арендой.
• Что касается фрагментов рухнувшего самолета, то эту технику судья постановил уничтожить, так же как и летную документацию по этой истории, но лишь после вступления приговора в силу.
• При этом гражданский иск потерпевшего сегодня удовлетворили частично — на 7 млн рублей.
• Ранее наложенный арест на «Вольво» Смирнова и половину доли в земельном участке в Лаишевском районе по приговору сохранен в целях погашения иска.

Когда приговор огласили, осужденному дали возможность заполнить ряд документов для участия в апелляционном рассмотрении его дела, а затем заковали в наручники и быстро вывели из зала.

Мотивировочная часть решения будет изготовлена позже. Примечательно, что в качестве свидетеля защиты в процессе успел поучаствовать пилот Олег Глазырин, который позже погиб при совершении учебного полета. Глазырин был знаком с покойным Гущиным, но его действия в последнем полете не комментировал, лишь давал пояснения, как по правилам должен был действовать пилот. Одной из версий гибели этого свидетеля почти с 10-летним летным стажем также является ошибка пилота.

Отметим, решение Вахитовского райсуда Казани от 4 апреля 2022 года об установлении запретов на воздушные полеты касалось не одного Смирнова и клуба «Летай с нами», в нем фигурировал и авиацентр «Лето», а также пилот этого центра Олег Глазырин и такой же самолет Cessna-172, на который суд обязал получить сертификат эксплуатанта. Сам Глазырин в том процессе коммерческие перевозки отрицал.

Напомним, 12 сентября 2026-го в огороде частного дома в селе Шемордан Сабинского района Татарстана рухнул самолет Cessna-172, который использовался для учебных полетов частного авиацентра «Авиатор». Выполнявший свой первый полет курсант Владимир Журавлев, сотрудник исполкома Казани, и инструктор Олег Глазырин погибли. По предварительным данным, падение произошло после того, как легкомоторный самолет зацепил телевышку высотой 253 метра.

— Мне сказали, что следы этого столкновения обнаружили на крыле самолета и на самой вышке. Там на кадрах следы торможения отсутствуют — видимо, самолет не садился, а падал, неуправляемый, возможно, штопором закрутило, — поделился до своего приговора с «Реальным временем» Степан Смирнов. На источники не ссылался, но отметил — подобные объекты должны отражаться на GPS-карте полета. Другое дело, если в момент полета действовали ограничения в связи с опасностью беспилотной либо ракетной атаки.

Если подобные ограничения были введены еще до вылета самолета, то учебный рейс должны были отменить. Все эти факты, как и техническое состояние разбившегося судна, предстоит оценить Международному авиакомитету и следствию. Пока уголовное дело по этой Cessna возбуждено лишь по факту ЧП по статье 263 УК РФ (нарушение требований безопасности и эксплуатации транспорта, повлекшее смерть двух лиц).

Руководство «Авиатора» по этому делу пока не привлекают.