Земля, говори! История о фемициде в Аргентине

Долорес Рейес — писательница, которая дала голос исчезнувшим

Долорес Рейес родилась в Буэнос-Айресе в 1978 году, получила педагогическое образование и изучала греческий язык и античную культуру в Университете Буэнос-Айреса. Долгие годы она была учительницей в западных районах Большого Буэнос-Айреса. По ее словам, именно работа в школе дала ей материал для будущих книг и живые голоса персонажей. Позже она связала этот опыт с выбором темы: насилие против женщин в Латинской Америке стало для Рейес центральным направлением, к которому она сознательно обратилась.

«Землеедка» не возникла как попытка создать мистический сюжет. Рейес подчеркивает, что предпочитает не автобиографическое письмо и использует фикцию как способ работать с тем, что причиняет боль, делая это более «телесным и чувственным». Ее роман не объясняет насилие, а фиксирует его повторяемость и повседневность, превращая социальную реальность в единое поле наблюдения. Книга Рейес — это попытка выработать язык для разговора о системном насилии и исчезновениях женщин.

На первый взгляд «Землеедка» напоминает мистический детектив. После смерти матери неназванная девочка-подросток обнаруживает, что, съев горсть земли с места, где побывал человек, способна увидеть его прошлое или узнать, что с ним произошло. Постепенно соседи начинают приносить ей землю со своих дворов, дорог и пустырей, надеясь найти пропавших родственников. Почти каждый раз речь идет о девушках и женщинах, исчезнувших без следа.

Однако довольно быстро становится ясно, что расследование здесь — лишь внешняя оболочка. Рейес почти не интересует интрига в привычном смысле: читатель следит не столько за поиском ответов, сколько за тем, как одно за другим возникают свидетельства чужой боли. Роман с самого начала отказывается от классических законов детектива и превращается в историю о памяти, которая оказывается сильнее официального следствия.

Не менее обманчиво и определение жанра. Дар главной героини легко принять за очередной пример магического реализма, однако Рейес сознательно дистанцируется от этой традиции. В ее мире паранормальное — это не естественная часть повседневности, оно не создает ощущение сказки. Напротив, оно вторгается в текст как единственный способ рассказать о том, что невозможно объяснить рационально.

«Землеедку» скорее можно отнести к современной неофантастике, где фантастический элемент не уводит читателя от действительности, а, наоборот, позволяет увидеть ее яснее. Главная героиня — одновременно медиум, свидетель и своеобразный детектив. Но ее необычный дар не отменяет реальность насилия. Он лишь делает слышимыми голоса тех, кого общество и государство уже перестали замечать.

Вместо одной большой загадки Рейес выстраивает повествование из отдельных эпизодов и обращений к героине, каждое из которых — новая встреча с чужой трагедией. Эти истории складываются в общую картину мира, где исчезновения женщин перестают быть исключением и воспринимаются как страшная закономерность. Реальность, о которой пишет Рейес, настолько чудовищна, что для разговора о ней уже недостаточно одного только реализма.

Язык земли и язык насилия

Почти каждое видение героини начинается одинаково: кто-то приносит ей горсть земли и просит найти исчезнувшую девушку. Очень скоро становится ясно, что сверхъестественный дар здесь — не главная тема романа. Долорес Рейес пишет о фемициде как о повседневной реальности современной Аргентины и всей Латинской Америки. Ежегодно в стране погибают более 250 женщин, а многие расследования так и не доходят до суда.

Этот факт настолько вошел в повседневность, что общество начинает к нему привыкать, а литература должна этому сопротивляться. Поэтому Рейес объединила в одном образе исчезновения женщин и землю, в которой их продолжают искать. Писательница не показывает отдельную трагедию. Она снова и снова демонстрирует, как одна история повторяет другую, превращаясь в страшную закономерность.

Люди идут за помощью не в полицию, а к подростку, которая умеет есть землю. Этот фантастический сюжет рождается из вполне реальной проблемы — отсутствия государства там, где оно нужнее всего. Рейес не раз говорила, что семьи пропавших женщин готовы обратиться даже к ясновидящим, потому что официальные поиски часто не дают результата. Более того, писательница отметила: в Аргентине значительная часть фемицидов совершается с использованием государственного оружия, а в некоторых случаях в преступления оказываются вовлечены сами сотрудники полиции.

«Государство не отвечает за жизнь своих гражданок, поэтому женщины защищают друг друга сами», — объясняла она в интервью Pen America. На этом фоне Землеедка (так ее назвала во время видения одна из исчезнувших женщин) — это метафора той работы, которую должны выполнять следователи: искать исчезнувших, возвращать тела семьям и помогать близким узнать правду.

Но среди главных героев не только девочка-медиум, но и сама земля. Она хранит память о каждом шаге, становится свидетелем преступлений и единственным архивом, который невозможно уничтожить. Долорес Рейес рассказывала, что выросла, наблюдая за тем, как матери и бабушки искали останки своих детей, погибших во время военной диктатуры, а позже — женщин, ставших жертвами фемицида. Эти поиски никогда не были для нее метафорой: речь шла о настоящих костях, зубах, любой находке, которая позволяла узнать, что произошло с человеком и где он находится.

Не менее важен и сам ритуал поедания земли. Землеедка не подчиняет землю своей воле, наоборот, позволяет ей войти внутрь себя. Рейес описывает, что чувствует героиня, когда земля оказывается у нее на языке, проходит через горло и словно начинает жить внутри тела. В какой-то момент происходит настоящая инверсия: уже не человек владеет землей, а земля поселяется в человеке и продолжает говорить даже после завершения видения. К слову, почти во всех древних культурах земля воплощает женское начало: она дает жизнь, принимает умерших и хранит память о них.

Главная героиня романа не случайно остается неназванной. Все называют ее Землеедкой, по дару, словно собственная личность постепенно растворилась в чужой боли. При этом сама героиня в финале книги говорит:

— Мне бы тоже хотелось обрести имя.

Рейес объясняла, что сознательно отказалась давать ей обычное имя. Если исчезнувших женщин лишают не только жизни, но и личности, то и та, кто возвращает их домой, тоже остается безымянной. Ее дар — это одновременно и сила, и проклятие. Он помогает другим, но лишает героиню возможности жить как обычный подросток.

Рейес переносит роман в рабочие пригороды Буэнос-Айреса, которым редко отводится центральное место в литературном повествовании. Здесь нет туристических видов, зато есть тесные кварталы, бедность, подростки, школьные дворы и постоянное ощущение опасности. Писательница отмечала в интервью изданию Página/12, что литература слишком долго говорила голосом центра, тогда как окраины тоже заслуживают собственного языка.

Этой же задаче подчинен и язык романа. Рейес пишет короткими фразами, избегает украшений и почти никогда не показывает само насилие. Ее интересуют не преступления как зрелище, а люди, которым приходится жить после них. Писательница отказалась от привычной для криминальной литературы эстетизации женского тела и рассказывает историю глазами дочерей, сестер и тех, кто пережил потерю.

При этом текст остается удивительно телесным. Главная героиня чувствует землю языком, кожей, горлом, а каждое предложение звучит почти физически. Рейес рассказывала, что постоянно читает свои тексты вслух, чтобы найти их внутреннюю музыку и точный ритм. Благодаря своей ритмике «Землеедка» производит такое сильное впечатление. Роман говорит о чудовищных вещах без натурализма. Силу прозе придает удивительная точность человеческого голоса.

Как художественный текст стал политическим

Успех «Землеедки» трудно объяснить только литературными достоинствами романа. Конечно, Долорес Рейес предложила необычный образ героини-медиума и нашла почти гипнотический язык для разговора о насилии. Но книга появилась в момент, когда аргентинское общество уже несколько лет пыталось осмыслить последствия движения Ni Una Menos, превратившего тему фемицида из газетной хроники в предмет общенационального разговора.

Рейес не стала документировать эту реальность напрямую и не написала политический памфлет. Она показала, как общественная травма меняет сам способ рассказывать истории. Если привычный реализм оказывается бессилен перед масштабом насилия, значит, литературе приходится искать другой язык — тот, в котором земля может хранить память лучше людей, а сверхъестественное становится формой предельной правдивости.

Отчасти поэтому роман так естественно вписывается в новую волну латиноамериканской литературы, где фантастическое все чаще используется не для бегства от действительности, а для ее более точного описания. «Землеедку» неизбежно сравнивают с прозой Марианы Энрикес, Саманты Швеблин и Сельвы Альмады, однако Рейес занимает особое место среди этих авторов. Если Энрикес исследует, как ужас прорастает в городском пространстве, а Швеблин превращает тревогу в почти абстрактное состояние мира, то Рейес делает объектом своего внимания вполне конкретную социальную проблему. У мистики Долорес Рейес всегда есть адрес и имя.

Показательно, что общественная судьба романа оказалась почти такой же бурной, как и его содержание. Попытки ограничить книгу в школьных программах, обвинения в «неподходящей» тематике, последовавшие публичные чтения и всплеск интереса читателей лишь подтвердили главный парадокс «Землеедки»: спорили не о самой литературе, а о ее праве говорить о насилии открыто. В этом смысле роман показал, что современная художественная проза может быть одновременно эстетически сложной и общественно значимой.

Издательство: «Лайвбук»
Перевод с испанского: Анна Беркова
Количество страниц: 176
Год: 2026
Возрастное ограничение: 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».