Венера Адамович: «Проектируя объект сельского туризма, надо понимать: один в поле не воин»

«Говоря «агротуризм», имеем в виду «сельский туризм», и наоборот»

— Для начала предложу определиться с терминологией. Агротуризм и сельский туризм — это одно и то же? Если нет, то чем они различаются?

— С точки зрения туристики, сельский туризм — понятие широкое, а агротуризм с фокусом на посещении фермерских хозяйств — его составляющая. В целом под сельским туризмом мы как практики понимаем любой вид туризма, который развивается на сельских территориях и в малых городах. Цели его могут быть разными: образовательные, культурные, экскурсионные, событийные, даже гастрономия.

Но есть и еще один аспект — с точки зрения законодательства. В Федеральном законе «Об основах туристской деятельности» в 2021 году появилось понятие «сельский туризм». Первоначально в его определении содержалась пометка, что услуги сельского туризма могут оказывать сельхозтоваропроизводители. В ноябре 2024 года это указание убрали, но, с точки зрения Минсельхоза, который курирует это направление, все-таки он остается прерогативой хозяйств, которые производят сельхозпродукцию.

— И что в итоге мы получаем?

— В итоге мы, говоря «агротуризм», имеем в виду «сельский туризм», и наоборот. Произошло смешение понятий. Когда мы говорим, к примеру, о мерах поддержки, то в официальной терминологии это «сельский туризм». При этом один из грантов, которые можно получить по программам такой поддержки, называется «Агротуризм». И когда нас спрашивают, одно и то же это или нет, — мы отвечаем утвердительно. На данный момент это взаимозаменяемые понятия.

— Давно ли оформились эти виды туризма в нашей стране как массовое явление? И сильно ли мы отстаем от мировых тенденций?

— Фермерство как вид деятельности возникло в нашей стране в начале девяностых годов прошлого века, с принятием соответствующего закона о КФХ. Причем были среди них и такие хозяйства, которые сразу развивали у себя деятельность, связанную с приемом туристов, экскурсантов. Так что этот вид туризма развивается в России уже давно.

За рубежом это экономическое направление появилось в 50—70-х годах прошлого столетия во Франции, Австрии, Италии, Германии. В тот период зародились и ассоциации, которые объединяли фермеров, принимавших гостей у себя в хозяйствах. Национальная ассоциация сельского туризма есть и у нас, причем возникла она гораздо раньше, чем официальное определение сельского туризма. Она объединила предпринимателей, энтузиастов, которые живут на сельских территориях и развивают свои туристические объекты.

Получается, что, с одной стороны, мы отстаем примерно на полвека, а с другой — можем двигаться по модели догоняющего развития чуть быстрее, потому что уже есть практика, на которую можно опереться. Я всегда предлагаю смотреть на лучшие образцы, лучшие практики и пробовать применить их на своих территориях, а не изобретать велосипед.

Кстати, хочу напомнить, что рядом у нас есть Беларусь, в которой развитие сельского туризма началось гораздо раньше. Законодательная поддержка началась раньше, чем у нас, и некоторое время существовали налоговые льготы для поддержки и развития сельского туризма. Так что у нас есть замечательный сосед, у которого можно подсмотреть интересные практики и инструменты.

«Многие фермеры не до конца понимали, что строить туристические объекты на землях сельхозназначения нельзя»

— Три года назад в беседе с нашим изданием вы говорили, что в Татарстане было около 80 объектов сельского туризма. Что сейчас? Растет эта ниша? И как вообще посчитать такие объекты, кто точно относится к этой категории?

— Цифра эта была озвучена на итоговом совещании Госкомитета РТ по туризму, и надо сказать, что у нас нет единой статистики подсчета объектов сельского туризма. Причина — двойственное толкование его определения, о котором я уже говорила. К примеру, глэмпинг, размещенный на сельской территории, по идее, может считаться объектом сельского туризма, с точки зрения практиков туристической сферы. Или тематический парк, в котором вообще нет объектов размещения. Но в статистику такие объекты могут не попасть, потому что нет единой методики подсчета. Минсельхоз в своем реестре учитывает в первую очередь объекты сельского туризма, которые получили поддержку по гранту «Агротуризм». Кроме того, он включает сельхозтоваропроизводителей, которые официально предлагают дополнительные услуги.

Мы в туризме со своей стороны считаем два ключевых параметра: посещение (сколько приехало экскурсантов) и размещение (сколько было ночевок). Думаю, понадобится еще некоторое время, чтобы практика подсчета сложилась.

На выставке «Казань Агро» висел большой стенд, где было указано: по подсчетам Минсельхозпрода РТ, за год 7 тысяч туристов посетили объекты агротуризма с ночевкой, и 40 тысяч посещений было в рамках однодневной экскурсии. А вот заявленное количество объектов агротуризма — около 30. Думаю, нам нужно развивать методику подсчетов. Потому что мы видим растущий интерес к этой тематике — и не только у туристов, но и у предпринимателей, которые начинают рассматривать эту нишу как одну из перспективных.

— Развивается ли эта ниша в правовом ключе, появляются ли в законодательстве нормативные акты, которые облегчали бы работу?

— Да, такие законопроекты появляются. В первую очередь я имею в виду законопроект, который ускорит перевод земель сельхозназначения в земли рекреационного назначения для фермерских хозяйств.

— Чтобы фермер мог выделить участок земли в своих владениях, вывести его в рекреационное использование и построить там гостевой дом для туристов?

— Да, но не только гостевой дом, а в целом объекты туристической инфраструктуры. Мы сейчас в связи с бурным развитием отрасли видим, что возникают нарушения земельного законодательства. Многие фермеры не до конца понимали, что строить туристические объекты на землях сельхозназначения нельзя. В первую очередь этот готовящийся законопроект будет призван легализовать уже построенные объекты. Во вторую — предложить предпринимателям, которые будут запускать новые объекты, легальный механизм начала бизнеса.

Конечно, законопроект не предполагает бесконтрольного перевода земель в рекреационное использование. В нем предусмотрены механизмы защиты от злоупотребления, когда люди закупают сельхозземли сейчас с намерением перевести их все в рекреацию и начать на них зарабатывать.

«Создавать туристический объект в чистом поле — дорогое удовольствие»

— А так ли легко начать зарабатывать на сельском туризме?

— У любого проекта всегда надо считать экономику. Для начала — правильно оценить рекреационный потенциал земельного участка. К примеру, мы не можем создать наш объект где-то в стороне от основных дорог, коммуникаций. Ведь подключать их сейчас очень недешево. Создавать туристический объект в чистом поле — дорогое удовольствие.

В напутствие любому предпринимателю, который решит развивать сельский туризм, могу сказать: нужно реально подходить к оценке того, насколько земельный участок подходит под туробъект. Если это делается не просто для души, а ради бизнеса, все эти параметры нужно четко оценивать, обращаться к специалистам, и уже после этого начинать работать.

Моя рекомендация для всех, кто хочет попробовать эту сферу как один из способов диверсификации своего бизнеса, — начать с экскурсионной деятельности. Для этого у вас уже, скорее всего, все готово: есть подъездные пути, коммуникации, средства производства и переработки. Вы поставите пару дополнительных туалетов, организуете навигацию — и уже можно принимать экскурсии. Это не будет нарушением земельного законодательства: с соблюдением мер безопасности экскурсантов можно встречать на многих объектах. Опять же, заглянем в практику других стран. На сайте любого фермерского хозяйства в Европе есть вкладка «Образование». Имеются в виду школьники, которых можно привозить организованными группами, в первую очередь в межсезонье, чтобы показать им животных, провести уроки профориентации и т. д. Это хороший способ выстраивания постоянного туристического потока, даже когда летний поток туристов уже уехал.

А вот относительно ночевки — чтобы услуга размещения туристов на ночь начала работать, нужно внимательно рассчитывать экономику номерного фонда. Чтобы это окупалось, нужно минимум 20 номеров. Иначе обслуживать его будет нерентабельно, это будет не совсем про бизнес. Ведь затраты даже на содержание пяти номеров у вас неизбежно будут — придется нанять горничную, поддерживать помещения в презентабельном состоянии, отапливать их.

— Что со спросом на объекты сельского туризма? Он растет?

— Спрос есть. К пандемии добавились сегодня геополитические факторы, и это дает нам возможность переоткрыть нашу страну. Согласитесь, мы редко выезжали в соседние районы собственной республики. Но если внимательно к ним присмотреться — посмотрите на тот же Высокогорский или Камско-Устьинский районы — там увидите интересные ремесла, красивые пейзажи и в меньшей степени, к сожалению, историко-культурное наследие.

Этим мы отличаемся, к примеру, от Подмосковья, где на региональном уровне очень давно и планомерно велась работа по сохранению историко-культурного наследия. Мы в Татарстане, возможно, уделяли этому меньше внимания. Часть наследия утрачена, часть стоит в запустении. К примеру, есть старинная усадьба князей Гагариных в Теньках — она разрушается, земля рядом с ней захвачена, машины едут прямо вдоль стены, создавая негативный эффект в виде вибраций…

Развитие туризма на таких территориях — это, с одной стороны, и сохранение культурного наследия, и с другой — создание новых точек притяжения. Мне кажется, когда мы говорим о сельском туризме, это работа на стыке нескольких ведомств.

— Но если говорить о восстановлении старинных усадеб — это огромные инвестиции.

— С другой стороны, что делать? Позволить этой истории разрушиться у нас на глазах? Есть ведь и позитивный пример в Татарстане — усадьба Молоствовых в Долгой Поляне в Тетюшском районе, в ней работает музей.

Словом, потенциал есть, нам нужно выявить такие территории и работать вместе с крупными инвесторами. Но и маленьких предпринимателей тоже необходимо поддерживать. Ведь когда фермерское хозяйство развивается, там появляется инфраструктура, чтобы принимать экскурсантов.

«По сравнению со многими другими регионами Татарстан отстает, это надо признать»

— Но для того, чтобы это делать, фермер должен знать азы индустрии гостеприимства, знать ее основы?

— Помимо законодательной и небольшой финансовой поддержки (грант «Агротуризм» выдается на сумму не более 10 миллионов), у нас есть еще и меры нефинансовой поддержки. Активно в этом направлении работает Россельхозбанк, запустивший «Школу агротуризма». Есть у них и проект «Школа фермера», обучение происходит на базе аграрных университетов, и в нем есть отдельное направление в области сельского туризма. То есть у фермеров есть возможности узнать основы туризма с фокусом на сельское хозяйство через такие обучающие программы.

У Минсельхоза РФ тоже в прошлом году открылся такой курс. Есть энтузиасты в Национальной ассоциации сельского туризма. Они давно ведут образовательную и просветительскую деятельность. Таким образом, ресурсов у нас уже много.

— Какие еще изменения в законодательстве и меры поддержки появились для того, чтобы поддержать сельский туризм?

— Об одной из этих мер мы уже поговорили — это грант «Агротуризм», который был запущен в 2022 году. На сегодняшний день в республике 12 получателей этого гранта, и еще двое получают финансирование в нынешнем году. Если смотреть на статистику победителей прошлого, 2025 года, то 20 с лишним из них были из Северной Осетии. Так что нам в Татарстане есть куда расти.

И еще у нас есть такое понятие, как дом фермера. Для КФХ федеральным законом установлена возможность строить дом фермера для проживания его и членов семьи, в том числе на земле сельскохозяйственного назначения. Параметры такого дома тоже законом определены: не более 500 кв. м, не более трех этажей, не более 0,25% застройки от общей площади участка, на котором ведется хозяйственная деятельность. В этом доме можно размещать туристов — такое право появилось тоже сравнительно недавно, в 2024 году.

Но в федеральном законе о доме фермера есть пункт, который гласит, что субъекты РФ могут устанавливать список муниципальных образований, на территории которых строительство такого дома запрещено. Ряд регионов этим правом воспользовались, включая и Татарстан. Это и Краснодарский край, и Крым, и Ленинградская область, и Московская, и ряд других туристически активных регионов.

— А почему?

— Этот пункт лоббировали сами основатели фермерских хозяйств. Дело в том, что это влечет за собой риск злоупотребления данным пунктом. Люди могли поделить паи по 5 гектаров и начать продавать их как своеобразные поместья. И для Московской области, к примеру, это могло бы стать серьезной проблемой — я даже встречала специалистов-застройщиков, которые рассматривали эту перспективу. Фермеры опасались того, что земли будут перераспределены таким образом и они останутся без угодий.

В то же время есть опыт Ростовской области, которая установила такой запрет лишь частично. Там 43 муниципальных образования, и в 38 действует запрет, а в шести не самых плодородных районах строить дома фермера разрешили — чтобы поддержать фермерскую деятельность и привлечь сюда новых предпринимателей. Возможно, этот вариант стоило бы рассмотреть и Татарстану — определить несколько районов, в которых запрет не действовал бы.

— Какие еще препятствия на сегодняшний день мешают развивать туристический бизнес на сельских территориях, если не брать во внимание финансовый вопрос?

— Земельный вопрос мы с вами уже упомянули. Это основной больной вопрос: мы не имеем права строить туристические объекты на землях сельхозназначения. При этом среднестатистический фермер начинает думать о рекреационном проекте именно так: «Я построю домики для гостей, баню, организую рыбалку». И сразу сталкивается с проблемой запрета на такое строительство. Более того, нельзя возводить даже некапитальные постройки, таким образом из ситуации не выйти. И палатку тоже нельзя! Земля сельхозназначения предназначена исключительно для сельскохозяйственного производства, переработки и изготовления продукции.

— Но с принятием закона, о котором мы с вами уже говорили — о выделении под рекреацию определенной части земли, — проблема строительства будет снята.

— Да, и там можно будет строить места размещения. И гостиницы, и базы отдыха, и кемпинги. Эта тема активно развивается — у Татарстана в этом тоже есть большой потенциал. Потому что у нас хорошие дороги и уже есть необходимая инфраструктура. Нужно проявить системный подход и через совместную работу ведомств вести эти дела. По сравнению со многими другими регионами Татарстан отстает, это надо признать.

«Мы, наверное, просто не умеем работать с кадрами»

— Вернемся к вопросу компетенций. Мы уже говорили: чтобы выстроить системную работу с приемом организованных групп гостей, нужно уметь это делать.

— У нас есть Поволжский государственный университет физической культуры, спорта и туризма, один из федеральных центров компетенций в сфере туризма. Они готовы помогать фермерским хозяйствам. Сейчас мы ведем переговоры для того, чтобы подобрать хозяйства, на основе которых студенты-магистранты по направлению «Туризм» подготовят свои дипломные работы, разработают экскурсионные продукты, готовые материалы. Фермерское хозяйство бесплатно получит эти материалы и сможет опробовать в своей работе.

— То есть мы видим здесь еще одну проблему — отсутствие единых методических подходов к формированию экскурсионных сценариев, верно?

— Да. Я считаю, что один из фокусов должен быть на обучении приему групп любых возрастов, на умении сформировать экскурсионную программу. Наверное, это самый простой, экономичный способ входа в эту нишу.

У нас, кстати, в Татарстане есть хороший пример. Один из лидеров экскурсионной деятельности в сфере АПК — крупный агрохолдинг «Эконива». В Бугульминском районе Татарстана они открыли животноводческий комплекс и с прошлого года принимают экскурсионные группы.

Там на практическом примере показано, как можно рассказать о содержании животных увлекательно, с мастер-классами, с рассказом о технологии. Персонал шикарно обучен это делать!

Но надо сказать, для «Эконивы» и для других крупных агрохолдингов такая экскурсионная деятельность не совсем про бизнес, а скорее про профориентацию, про имиджевую работу и про позиционирование своей продукции.

— А если говорить про небольшие фермы? Они ведь тоже могут во время экскурсий продавать свою продукцию?

— Конечно. Для них это, с одной стороны, возможность продать свой продукт напрямую потребителю, без привлечения третьей стороны, а значит, увеличение ценника. Это ведь не массмаркет, а эксклюзивный продукт, ценность которого неоспорима. С другой стороны, для малых фермерских хозяйств это дополнительный доход в межсезонье. Можно даже работать с ивент-агентствами и принимать частные мероприятия в своих хозяйствах. Повторюсь: агротуризм — это способ диверсификации своего агробизнеса.

— Кстати, о персонале. Мы дошли до следующей проблемы — кадры, с которыми в АПК и без того не самая радужная ситуация.

— Той же «Эконивой» руководит Штефан Дюрр, немец по происхождению, который много лет живет в России и не собирается никуда уезжать. Он же обучил людей работать! Почему мы не можем? Если есть уже практики в России и кто-то может обучить свой персонал, значит, не нужно говорить, что людей нет. Значит, мы, наверное, просто еще не умеем работать с кадрами.

Этот вопрос можно решить разными путями. Если речь идет о небольшой семейной ферме, возможно, функцией приема гостей можно заинтересовать выросших детей, которые не хотят заниматься сельским хозяйством, зато могут взять на себя туристическую часть родительского бизнеса и развивать его. Еще одна частая история — когда агротуризм на ферме берет на себя жена, а муж продолжает агробизнес. Есть статистика исследования Россельхозбанка 2023 года, что развитием агротуризма на базе собственных хозяйств в основном занимаются именно женщины — более 70%.

«Отсутствие конкурентов говорит о том, что территорию туристы просто не знают, и придется вложить очень много в маркетинг»

— Как вы думаете, рентабельно ли фермеру развивать это направление и совмещать его со своим основным видом деятельности? Ведь с начала апреля до середины октября голова у него занята все-таки получением основного своего продукта, а вовсе не приемом гостей. При этом и гости тоже не хотят ехать на ферму в ноябре — им интересно попасть туда в разгар вегетационного сезона.

— Первый момент: есть законодательное ограничение — доход от сельскохозяйственной деятельности не должен быть ниже 70% для фермера, и 30% — это любая дополнительная деятельность, тот же туризм. Этот параметр мы рекомендуем фермерам соблюдать, иначе есть риск утратить статус сельхозтоваропроизводителя.

Второй момент: надо всегда понимать, что туризм — это отдельный вид деятельности, требующий компетенции, навыков, знаний. Поэтому надо реально оценивать свои силы — потому-то эти проекты часто начинают развивать женщины. И всегда нужно считать, насколько это рентабельно.

— Теперь предлагаю поговорить о конкретике. Предположим, предприниматель хочет развивать у себя на ферме агротуризм. Какие особенности концепции и локации проекта надо учесть, чтобы не попасть впросак?

— Во-первых, частый запрос, с которым к нам приходят: «У меня участок в красивом месте, там тишина, никаких конкурентов и никого нет». Так вот, это плохо. Потому что, во-первых, там не решен вопрос с коммуникациями — и тогда это будет очень дорогой проект. Во-вторых, отсутствие конкурентов говорит о том, что территорию туристы просто не знают, и придется вложить очень много в маркетинг. Есть успешные проекты, которые начали развиваться буквально «нигде», но надо посмотреть, сколько на это ушло времени и средств. Мы должны создавать точки показа уже на существующих, сформированных маршрутах: слегка перенаправить поток, притянуть его к себе. Так что дикое место лучше не использовать под такой проект — его будет сложно продвигать.

Во-вторых, мы советуем привлекать специалистов, чтобы определить, не попадает ли участок в охранную зону водного объекта или заповедника, оценить подъездные пути, выяснить все законодательные ограничения.

«Имейте в виду, что экскурсанты могут принести болезни вашим собственным животным»

— Это все касается локации. А что нужно учесть, продумывая концепцию?

— Безопасность. Безопасность гостя — превыше всего. Поэтому необходимо обеспечить соблюдение всех санитарно-эпидемиологических норм. Обязательно должен быть инструктаж, обязательно нужно, чтобы гости подписали документы о своем согласии на посещение фермы, что берут на себя ответственность за собственное поведение.

Кроме того, нужно обезопасить и собственную ферму. Всегда рекомендую: имейте в виду, что экскурсанты могут принести болезни вашим собственным животным. Были разные прецеденты, когда эпидемию на ферму приносили на подошвах посетители.

Экскурсионная деятельность на объекте не должна быть угрозой для вашего основного бизнеса! Поэтому ее надо четко отделять от основных процессов в фермерском хозяйстве. Смешивать их нельзя.

— То есть животные, которых вы показываете туристам, содержатся отдельно от основного стада?

— Именно так. Они не должны соприкасаться друг с другом. Рисковые моменты нужно учитывать обязательно. И кстати, четких регламентов и рекомендаций о том, как обеспечить безопасность на объекте агротуризма, до сих пор не создано. Здесь нужна мощная поддержка того же Минсельхоза — они могут выстроить рабочие группы с участием профессиональных ассоциаций, чтобы разработать такие гайды.

— А что по поводу самосбора? Когда экскурсантов пускают на клубничное поле, к примеру, и они там имеют возможность собирать ягоды, пока им не надоест?

— Я в таких случаях всегда спрашиваю фермеров: «Вы уверены, что хотите пустить гостей на свое поле? Они ведь не знают правильной технологии сбора ягоды и могут вам испортить все посадки, принести убытки». Поэтому нужно выделить специальную деляночку, отвести ее под посещение туристов. И должен быть инструктаж по самосбору тоже! Такого понимания не хватает на рынке.

«В черте населенного пункта меньше проблем, важно лишь грамотно подойти к вопросу»

— А ведь места размещения можно организовывать в пределах населенного пункта — скажем, в деревне? И тогда это не будет подпадать под законодательство о землях сельхозназначения.

— Хорошо развиваются такие проекты, если речь идет об уже хорошо развитом туристическом направлении. Например, Суздаль или Плёс. Маленькие городки, но стоимость размещения в гостевом домике там под 30 тысяч в сутки.

Вряд ли вы сейчас сможете выставить такую цену где-либо в Татарстане, но почему бы не подумать о том, чтобы организовывать в наших татарских и русских деревнях подобные объекты? Воссоздать аутентичные дома и начать с ними работать. В этом направлении есть несколько вариантов работы.

Я считаю, что на сельских территориях недостаточно объектов размещения. Их действительно логичнее размещать на территории населенных пунктов. Посмотрите на небольшие, часто полузаброшенные деревни: это земли ИЖС, коммуникации там уже есть, муниципалитет занимается расчисткой дорог и вывозом ТБО. В черте населенного пункта меньше проблем, важно лишь грамотно подойти к вопросу. Перенаправить поток посетителей, организовать его и предложить новую услугу.

— При этом надо четко понимать, кто будет вашей целевой аудиторией.

— Конечно. Бездумно подходить к таким проектам нельзя. Нельзя быть уверенным: «К нам приедут все!». Все к вам не приедут. Надо понять, с кем вы хотите работать и в каком экономическом сегменте. Возможно, есть смысл наложить на это понимание ваши собственные увлечения. К примеру, если вы занимаетесь йогой, можно попробовать принимать женские компании, приглашать людей на ретриты и семейные выходные. А если вы заядлый рыбак — значит, сможете понять, что нужно человеку, который приедет на рыбалку.

Надо понимать, слышать тех, для кого вы хотите это делать.

«В Ассоциации самых красивых деревень России нет ни одной татарской деревни»

— Какие сейчас тренды во внутреннем туризме в России в целом и в сельском туризме в частности?

— Возвращение к корням. Зумеры скупают домики в деревнях и восстанавливают их под собственные дачи. Они создают аутентичные, «ламповые» проекты и привлекают к ним внимание с помощью соцсетей. Раньше этот тренд развивали люди постарше — лет с сорока. А теперь аудитория эта помолодела.

Еще интересный тренд — контактные зоопарки с мини-животными: козочки, свинки. Общение с животными детям очень нравится.

Кроме того, вижу тренд на русский стиль. Тот же Суздаль предлагает девичники с катаниями на тройках и кокошниками. Это все на подъеме. И я вижу для Татарстана хорошие возможности включать в проекты и татарский этнический компонент. Обязательно использовать айдентику места. Возможно, у нас глаз «замылен», мы не придаем этому значения, но ведь на этническую кухню, на традиции — на все это есть высокий спрос. И для этого у нас есть все ресурсы.

Важно при этом сохранять традиционный облик деревни, и вот с этим я вижу большую проблему: дома обшиваются сайдингом, закрываются глухими заборами, снимаются аутентичные деревянные наличники и заменяются на металлические. Мы теряем национальный орнамент, теряем аутентичный облик татарской деревни. Но почему мы не можем создать такой стандарт по примеру, как это сделали в Британии? Там же смогли волевыми решениями регламентировать высоту и внешний вид изгороди. В итоге получилась традиционная английская деревня, посмотреть на которую приезжают миллионы туристов со всего мира.

И кстати, в Ассоциации самых красивых деревень России нет ни одной татарской деревни.

— Где вы еще видите точки роста в части развития сельского туризма в нашей республике?

— Конечно же, национальная кухня. В каждом районе есть свои специалитеты — даже те же чак-чак и кыстыбый готовят по-разному везде.

А что касается территорий, я продолжаю рекомендовать «садиться» уже на существующие туристические потоки. У нас в республике они уже хорошо разработаны: Свияжск, Чистополь, Елабуга, Болгар. И на пути этих потоков нужно строить бизнес. Плюс один из критериев государственных мер поддержки по линии Минэкономразвития — примыкание к одному из существующих маршрутов. Так что это будет как минимум логично!

— Насколько это выгодно? Какова среднестатистическая дистанция выхода на окупаемость у небольшого проекта сельского туризма?

— Давайте разберем на конкретном примере. Контактный зоопарк в Татарстане. Первоначально у них уже есть земельный участок, на котором уже стояли построенные загоны для животных. Предприниматель взял его в аренду. Дополнительно в развитие этого объекта было вложено 15 миллионов: достроили вольеры, построили визит-центр, поставили санитарные блоки, организовали навигацию, закупили животных. Объект ориентирован на круглогодичный поток, открылись они перед Новым годом. За зимний период у них уже было от 5 000 посещений, билет стоит 900 рублей. То есть при таких показателях они буквально в течение года могут полностью окупиться.

— Какие самые яркие проекты сельского туризма в Татарстане вы можете отметить?

— Я могу отметить «Дикую ферму» в Рыбно-Слободском районе. Был проект «Гектария», ягодное хозяйство с грамотным подходом к проектированию мест размещения. Есть замечательный виноградник в Камском Устье, там есть хороший потенциал развития территории. В принципе, Камско-Устьинский район имеет все возможности для того, чтобы стать точкой притяжения, в том числе и в части сельского туризма. Там топовые локации, но не хватает ни точек питания, ни объектов размещения.

Проектируя объект сельского туризма, надо понимать: один в поле не воин, нужно объединяться с соседями. И через партнерство, через кооперацию уже предлагать разнообразие сценариев отдыха на территории, комплексный продукт. Часто понимания формирования комплексного туристического продукта нет, но это должны понимать и предприниматели, и муниципалитет.

Кстати, с этой точки зрения очень похвалю Бавлинский район. Мы с ними взаимодействуем, там очень активный глава — Ильяс Исмагилович Гузаиров, который увлекается автотуризмом. И там есть системный подход! Они не первый год проводят фестиваль автотуризма, который уже вышел на федеральный уровень.

Словом, проекты есть. Надо их поддержать и принимать волевые решения для комплексного развития сельских территорий, в том числе через туристические проекты!