Никита Симонян: эпоха, которая не уходит

«Золотой дубль» осуществил Симонян, но подготовил Глебов

Жизненный путь Никиты Павловича, охвативший многие события XX века, достоин экранизации. Причем Симонян стал действующим лицом и в документальном, и в художественном кино. В документальном жанре фильм назвали «Его Величество футбол», в кино можно посмотреть картину «Золотой дубль», посвященную двойной победе «Арарата», который Симонян тренировал в чемпионате страны и Кубке СССР 1973 года.

Эту киноленту для «Реального времени» прокомментировал Яков Нефедьев, доктор технических наук, действительный член Академии проблем качества. В советские годы Яков Николаевич был сотрудником одного из ключевых оборонных предприятий, специалистом по автоматическим системам управления ракет, автором ряда изобретений в этой сфере. Воспоминания Якова Николаевича любопытны тем, что он был свидетелем тех событий и, помимо того, наслышан о них от своего дяди Николая Глебова, которого Симонян сменил на месте главного тренера «Арарата».

— Фильм простенький. Главное в нем отражено. Интрига с заменой тренера и заинтересованность великих: кто кого? Во всем, даже в футболе. Известно, как соперничали команда ВВС (Василий Сталин) и «Динамо» (Берия). Для зрелищности хорошо бы побольше футбола — это можно смотреть бесконечно, — поделился он мнением. — Киевское «Динамо» — это символ. Помню, в Киеве на рынке бабки с азартом обсуждали прошедший накануне матч. Я что-то вякнул одобрительное — и получил бесплатно банку варенца. А вот фанаты в то время еще не дрались, эпизод придуманный, как и рыбалка.

Однако, то, что отношения Глебов — Симонян в картине раскрыли достоверно, вызвало у собеседника издания приятное удивление: «Кто-то даже вспомнил, как Глебов кепку носил, примерно как Яшин. Юшкевич в роли Глебова хорош, фактура подходит, но Глебов и удочка — вещи несовместимые, темперамент не соответствует такому занятию. Кстати, Бероев тоже похож на Симоняна в относительной молодости. Репортаж с голосом Синявского вызывает ощущение той эпохи настоящего футбола».

Кем был предшественник Симоняна

Предшественник Симоняна на посту тренера «Арарата» Николай Глебов играл в футбол до начала Великой Отечественной войны, а затем отправился на фронт. Вернувшись, 25 лет тренировал футболистов, работая в Симферополе, Кишиневе, Фрунзе. Он открыл для большого футбола Славу Метревели и был тренером при котором «Кайрат» дебютировал в высшей лиге, а «Арарат» поднял на пьедестал почета.

Яков Нефедьев вспомнил, что его дед по материнской линии Яков Глебов погиб в Гражданскую на Украине в 1919 году, и продолжил: «Начал ворошить историю в связи с мифом о величии Симоняна. Естественно, начал с «Арарата», поскольку помню в деталях, как из ничего Николай Яковлевич сделал чемпиона. Его спортивная жизнь от нашей далека, подробностей не знаю. Исключение — 1970-е, когда я по стечению семейных обстоятельств сблизился с семьей моей любимой сестры Танечки и часто бывал у них. Это период «Арарата», когда Глебов был «лучшим русским сыном армянского народа», как они тогда говорили. Собственно, о футболе я мало что могу сказать. Просто в этот период я часто бывал в доме на Петровке, 17. Когда Николай Яковлевич бывал в Москве, постоянно в доме толпились армяне. Помню, что коньяк разливали из большого металлического чайника».

По словам собеседника издания, спаивали «лучшего друга армянского народа» капитально: «Видимо, уже тогда потихоньку армяне готовили своего на примерку лаврового венка, что, собственно, и произошло вскоре. По инерции, заданной Глебовым, «Арарат» взял дубль, лавры достались Симоняну. И на этом история команды закончилась. А Никита Павлович просто сделал карьеру футбольного чиновника. Я на похоронах Глебова припомнил Никите этот период».

Послевоенный период

В 1949 году семья Нефедьева получила квартиру на Хорошевском шоссе — недалеко от стадиона «Динамо». Именно тогда его впервые взяли на футбольный матч. Стояла осень, шел дождь, на поле встречались «Торпедо» и московское «Динамо». «Помню, только мы вернулись с отцом домой, не успели просохнуть, как в квартиру вваливается Глебов с кубком в руке, за ним почти вся команда. До сих пор помню высоченную фигуру вратаря, по-моему, его фамилия Лексовский или что-то похожее. Не знаю, что было налито в огромный кубок, но все по очереди из него пили. Первым этой чести удостоился вратарь», — рассказал собеседник.

По его словам, Глебов, как и многие футболисты, зимой играл в русский хоккей — там он и встретил свою будущую супругу, которая играла в женской команде: «Жена Николая Яковлевича Анна Семеновна плохо вписывалась в ситуацию и была причиной постоянных конфликтов. Скажу прямо, ее недолюбливали. Она, женщина большая, с тяжелой походкой, доминант по натуре, вынуждена была мириться с властным характером бабушки Евдокии Ивановны. Николай Яковлевич любил выпить, поэтому всегда был «на крючке». Анна Семеновна везде с ним ездила, контролировала». Супруга Глебова была сотрудником министерства, но ее должность не была особо значимой, да и кормильцем в семье она не была, заметил рассказчик.

— Я очень дядьку любил, его рассказы о финской войне и вообще обо всем. Помню на даче, ему уже за 40 было, бегали наперегонки, я проиграл, — вспоминает Нефедьев. — Запоев у него никогда не было, и до потери чувств не напивался. Застолья вообще в то время были частыми, гости приходили без звонка. Глебов всегда был весел и в центре внимания.

«После первой рюмки начинался монолог на тему «я и советский футбол»

Затем Яков Нефедьев невольно вспомнил про «Кайрат» — именно Николай Яковлевич Глебов вывел команду в высшую лигу. Отец Нефедьева вернулся из Крыма — его командировали туда сразу после освобождения полуострова в 1944 году. В Москве у семьи тогда не было своего жилья, поэтому они поселились у бабушки в коммунальной квартире на Петровке. У нее имелись две смежные комнаты. В дальней размещалась семья Николая Яковлевича, а в передней — бабушка, мать (она приходилась сестрой Николаю Яковлевичу) и сам собеседник издания.

По его воспоминаниям, за ширмой почти каждую ночь кто‑нибудь ночевал: бабушка неизменно подбирала на улице человека, которому некуда было пойти. В те годы Николай Яковлевич занимал пост председателя общества «Торпедо» и числился работником автозавода имени Лихачева (в то время он еще носил имя Сталина). Из‑за этого ему постоянно приходилось хлопотать о трудоустройстве очередных «бабушкиных приживалок». Словом, комнаты напоминали общежитие со всеми проблемами.

— Тем не менее мы все люди общительные и, несмотря на тесноту, вечерами собирали большие застолья (тогда люди еще ходили в гости без приглашения). Если за столом был Николай Яковлевич, то после первой рюмки начинался его монолог на тему «я и советский футбол». Иногда тема менялась на «советский футбол и я». Вставить слово никто не мог весь вечер, он был, как теперь сказали бы, футбольный фанат. Правда, пока не появлялся мой отец, тут внимание мгновенно переключалось. Харизма! Когда в застолье участвовал мой отец, его авторитет перекрывал всех остальных, — отметил Яков Нефедьев.

Сын Сталина безуспешно приглашал Симоняна в свою команду

«Если женщина каждый день артистов видит, академиков видит, космонавтов видит, Иштояна видит… Может вот так потрогать. Ты кто такой для нее?!» Этот монолог из кинокомедии «Мимино» также косвенно посвящен Симоняну, поскольку связан с периодом, когда Никита Павлович руководил «Араратом», и тот самый Иштоян был в числе его подопечных.

Хотя был период, когда сам Симонян мог стать подопечным Василия Сталина, поскольку Василий Иосифович настойчиво приглашал его в свою команду ВВС. Настойчиво, но не тиранически, как затем пытались описать то время в черных красках. Например, ссылаясь на то, что в уголовном суде начальник спортклуба ВВС полковник Соколов утверждал в своих показаниях, что подсудимый Василий Сталин приказал пристрелить из-за угла Симоняна, отказавшегося перейти в команду ВВС. «Этого не было, этого не могло быть!» — повторял Василий Сталин Сергею Сальникову, еще одному олимпийскому чемпиону, который был его другом, хотя тоже не стал футболистом ВВС. А с Симоняном, которого сын генсека приглашал в свою команду, они встретились уже после того, как Василий Сталин сам отбыл заключение в начале 1960-х, но еще не был сослан в Казань. Как вспоминал Симонян, они выходили после ужина в «Арагви» все с тем же Сальниковым, столкнулись с Василием Иосифовичем, обнялись.

Любопытно, что после смерти опального Сталина в Казани Симонян сам стал жертвой событий непреодолимой силы. А как еще можно назвать прискорбный эпизод с гибелью члена-корреспондента АН Дмитрия Рябчикова, которого задела автомашина футболиста «Спартака» Юрия Севидова. После того как авария привела к смерти академика, заместителя Сергея Королева, Севидов отправился в тюрьму, можно сказать, на замену Стрельцову, которой освободился досрочно двумя годами ранее. Главный тренер «Спартака» Никита Симонян и тренер по воспитательной работе Николай Старостин были уволены со своих должностей, поскольку принцип круговой поруки не только позволял заступаться за провинившегося человека, но и наказывать тех, кто был рядом с ним, в случае отсутствия смягчающих обстоятельств.

Махарадзе хотел представить «Арарат» армянским, но он не был армянским

В этот самый период Симонян был «на коне», тренируя «Арарат», несмотря на личное горе, поскольку летом 1973-го у него умер сын. В руководстве Компартии Армении изначально бытовало желание делать ставку на местные кадры. В спортивном плане армяне уже одержали важную имиджевую победу в 1957 году, когда в чемпионате СССР среди команд класса Б (нынешняя первая лига) сложилась ситуация, где на первое место претендовали ОДО из Свердловска (начальник команды — Леонид Родос, ранее служивший адъютантом Георгия Жукова) и ереванский «Спартак». Все решала игра в Ереване, где счет был 2:2, устраивавший свердловчан, когда хозяева забили гол из офсайда. Судья гол отменил, после чего начался скандал, который перекинулся на улицы столицы Армении.

На игре присутствовал глава армянской церкви Вазген I (в миру Левон-Карапет Балджян). Любопытно, что только 30 сентября того года он был избран Верховным патриархом и католикосом всех армян. 2 октября состоялась его интронизация, а обернувшаяся скандалом игра прошла 12 октября. По итогам Вазген I и другие ВИП-персоны Советской Армении тех лет написали письмо в ЦК КПСС с требованием переигровки, подключились другие религиозные деятели, и, несмотря на то что категорически против был министр обороны Георгий Жуков, в ведомстве которого находился свердловский ОДО, матч переиграли 22 ноября в Одессе. Армянские священники продавили и министра обороны, и ЦК КПСС, тем не менее свердловчане одержали победу — 2:0. Но сам эпизод, когда на политической арене ЦК Армении вместе с католикосом переиграли министра обороны Жукова и его адъютанта, говорит о многом.

Грузинский комментатор Котэ Махарадзе вспоминал, что вел репортаж из ФРГ с матча местного «Кайзерслаутерна» с «Араратом», в перерыве которого из студии в Москве ему сообщили, что в первой половине игры он часто произносил «армянские футболисты», а надо называть их «наши» или «советские».

Второй вариант был более справедлив, поскольку тренер Глебов был русским, футболист Сергей Бондаренко — уроженцем украинских Сум, а многочисленные футболисты-армяне собраны со всех концов мира. Братья Левон и Оганес Заназаняны — уроженцы греческих Афин, Иштоян — из ливанского Бейрута, Арам Казанчян — из кипрской Никосии, Назар Петросянц — из Мар (Туркмения), Николай Казарян — из Тбилиси, Александр Коваленко — из Полевского (Свердловская область). Аванесов (Аванесян), Андриасов (Андриасян), Арутюнов (Арутюнян), Маркаров (Маркарян), Погосов (Погосян), Сафаров (Сафарян), бывший тренер Артем Фальян — все родились в Азербайджанской ССР, сам Мкртыч Погосович родом из Армавира.

Сборная СССР

Никита Симонян стал главным тренером сборной СССР в 1977 году, сменив на посту Валерия Лобановского, который, в свою очередь, сменил на посту Константина Бескова перед Олимпиадой в Монреале. Но период работы Симоняна со сборной запомнился тем, что мы не вышли на чемпионат мира 1978 года, отставая от Венгрии, а в следующем отборочном турнире советские футболисты вообще провалились. По итогам отбора на ЧЕ-1980 сборная заняла последнее место, после Греции, Венгрии, Финляндии, чей футболист — финский татарин Атик Исмаил «похоронил» карьеру Симоняна в сборной в качестве главного тренера. Гостевая ничья с Финляндией (1:1) была достигнута за счет гола Исмаила. После этого матча в сборную пришел Константин Бесков, который доигрывал отбор, провалив его окончательно. 0:1 в гостях с Грецией и 2:2 дома с Финляндией, хотя по ходу вели 2:0.

Последующие 45 лет (с 1979 по 2025 год) Симонян был на административной работе в футболе, теряя друзей. С победной Олимпиады 1956 года он возвращался в одной каюте с Сальниковым, который первым ушел из жизни, в 1984 году. Завершив ветеранский матч «Спартака», 58-летний Сальников, снимая бутсы, спросил у Вячеслава Амбарцумяна: «Славик, ты видел, какой я пас отдал?!» — и умер от сердечного приступа. Это случилось 9 мая 1984-го.

В 1999 году уйдет из жизни 69-летний Игорь Нетто, в 2018-м — Алексей Парамонов, которому было 94 года. Все три обитателя каюты, в которой советские чемпионы возвращались из олимпийского Мельбурна в 1956 году. За десять лет до смерти 84-летний Парамонов обращался к президенту России Дмитрию Медведеву, заметив, что Исаев, один из героев Олимпиады, причастный к победному голу в финале, — единственный, кто награды не получил. Симонян сам повез Лужкову документы на подпись. В итоге Исаева наградили орденом «За заслуги» IV степени. Это были последние представители той плеяды, которая переживала за своих товарищей иногда больше, чем за себя и сумму прописью.