Евгений Голов: «Перед «Рубином» в СССР не стояла задача пробиться в высшую лигу»

«Задикашвили пообещал: «Как я скажу, так и будет»

— Евгений Витальевич, в «Рубине» нет людей, которые такой длительный период проработали в клубе. Расскажите, как все начиналось.

— После института, где я окончил факультет физвоспитания и спорта, проработал год по распределению и затем был призван в армию. Во время службы попал в гарнизонный госпиталь в Казани. Там, имея высшее образование, получил предложение поработать в терапевтическом отделении, в кабинете лечебной физкультуры и массажа. Этому поспособствовала заведующая отделением Клара Исааковна Шмидт. В то время, а это был 1972 год, в госпитале на лечении находилось много героев войны, орденоносцев, прославленных людей. Например, там я познакомился с Героем Советского Союза генерал-лейтенантом Гани Беккиновичем Сафиуллиным.

Во время службы я приглянулся руководству госпиталя и после армии остался там работать, благо условия предложили хорошие. В один прекрасный момент в кабинет восстановительной и лечебной физкультуры, где я работал, пришел Мурад Задикашвили — известный игрок «Рубина». За футболом я начал следить еще со школьной скамьи, был болельщиком и, естественно, его знал. За то время, пока он лежал в госпитале, часто приходил к нам в кабинет, мы много общались и впоследствии подружились. Как-то весной 1973-го он сказал, что в «Рубин» ищут нового врача, и предложил мне перейти на эту работу.

— То есть игрок предложил вам работу в команде?

— Я Мураду так и сказал: «Ты меня приглашаешь, но там есть начальник команды, старший тренер». Он ответил: «Как я скажу, так и будет». В общем, пригласил меня на встречу уже непосредственно в команду. Она тогда проводила подготовительные сборы в казанской гостинице «Заря» напротив парка Горького, так как своей базы еще не было. Там же в парке и тренировались. И вот 1 мая 1973 года, накануне первой домашней игры сезона против «Торпедо» из Тольятти, я вечером пришел в гостиницу. Старшим тренером тогда был Валерий Федорович Калугин, начальником команды — Владимир Константинович Кравченко, вторым тренером — Геннадий Константинович Востоков.

Они меня встретили, с Кравченко и Калугиным сели за стол, начали разговаривать. Тогда в штате команды не было ставки массажиста, была одна ставка врача. Я сказал, что у меня нет высшего медицинского образования, они ответили, что просто высшего образования достаточно. Сказали, что много наслышаны от Мурада Задикашвили обо мне, и предложили приступить к работе уже на следующий день: «Завтра играем с Тольятти, приходи утром проконтролируй команду на завтраке».

«Все ребята «прониклись» ко мне, сказали: «Ты фартовый»

— А как же предыдущая работа?

— Обещали все вопросы со старым местом работы решить. И я как-то поверил, дал добро, и они тут же заказали шампанское. Так как был болельщиком, работа в футбольной команде для меня была отдушиной, привлекали здоровые болельщицкие эмоции. На следующий день пришел пешком в гостиницу. Я жил тогда на Островского, стояли праздничные дни, поэтому на транспорт не стал надеяться. Мой первый день. Накормил их завтраком, потом обедом, и далее — первая игра против «Торпедо» из Тольятти. Мы выиграли со счетом 4:1. И тут же в раздевалке всем раздали деньги. Команда получала премии за игры в размере 80 рублей. Как мы договорились заранее, мне полагалось 50% от премии команды. Заплатили 40 рублей.

Вторую домашнюю игру мы тоже выиграли. Затем поехали на выезд в Волгоград и Саратов — и там одержали победы. Все ребята сразу как-то «прониклись» и сказали: «Ты фартовый». И руководство тоже обнадежило, что я буду получать больше, чем положено по штатному расписанию. Вот так и получился мой приход в команду.

— За счет чего можно было привлечь, к примеру, иногородних игроков в «Рубин»?

— За счет того, что предлагали повышенные зарплаты. Футболисты получали 160 рублей. Это была ставка. Потолок премиальных был 40 рублей. Для того времени это были большие деньги. А у нас получали 80 рублей премиальных, и к зарплате была прибавка. Устраивали на различные должности на другие предприятия. Футболисты получали доплаты в 160 рублей, то есть двойную ставку, а некоторые по две доплаты получали. Вот за счет этого и привлекались игроки из других регионов.

— А как проходил селекционный отбор футболистов в то время?

— Можно сказать, методом тыка. Пригласили тренера Валерия Федоровича Калугина из Горького. Он привез с собой оттуда Юрия Косарева, Александра Иванова и Василия Рындова, причем двое последних уже играли под его руководством в Магнитогорске. Из Днепропетровска приехал вратарь Алексей Семенов, а за ним подтянулся оттуда защитник Владимир Сергеев, а позднее и нападающий Олег Усов, который играл в Запорожье и Кривом Роге. То есть приглашали в команду по рекомендациям.

— Как Семенов попал в Казань из Днепропетровска?

— По Семенову я не скажу, как он сюда попал, но вратарская позиция всегда была дефицитной. Кто-то порекомендовал, видимо, ведь он тренировался у Лобановского в «Днепре», а состав там был будь здоров.

«В советское время штатное расписание — это 18 игроков, из них 12 человек на основной ставке»

— Как развивалась ваша карьера в «Рубине»? Позднее вы сменили должность.

— Я работал врачом, получал хорошие деньги, получил буквально через полтора года квартиру однокомнатную. Потом у меня вторая дочка родилась, я трехкомнатную получил. Время шло, в 1977 году мы вылетели из первой лиги. Старшим тренером пришел работать Алексей Берючевский. Он и предложил мне перейти на должность администратора. Ранее я уже помогал начальнику команды Кравченко административными делами заниматься и был знаком с некоторыми вопросами по этой части. Анвара Муртазина, который работал на этой должности, Берючевский в команде видеть не хотел. Но я уговорил его перевести Муртазина на должность видеооператора, мы как раз тогда одними из первых получили японскую камеру, завод купил за валюту. Вот так я стал администратором в конце 77-го года, а в 79-м году уже Берючевского сменили.

— Старшим тренером пришел Валерий Александрович Сальников…

— Верно. Мы были на сборах на юге. Готовились на базе сборных команд в Сухуми, в Эшере. Там несколько футбольных полей, корпуса, сборная молодежная жила с нами. Приезжает председатель спортклуба Пресняков и предлагает мне перейти на должность начальника команды, которая в тот момент оказалась вакантной. Говорю: «Ну послушайте, во-первых, больше полкоманды старше меня по возрасту, во-вторых, начальник команды должен быть членом партии или кандидатом». На что Пресняков ответил, что в парткоме уже все продумали и решили: «Вот сейчас приедешь, и мы тебя примем в кандидаты, и тут же ты заступишь на пост начальника команды». Я говорю: «Надо подумать, это дело серьезное. У меня авторитета нет, начальник команды как комиссар, один из главных руководителей в команде». В итоге я отказался, хотя потом они еще несколько раз предлагали.

— Как менялась структура футбольного клуба — от советского времени до наших дней?

— В советское время и в начале 90-х штатное расписание — это 18 игроков, из них 12 человек на основной ставке. Плюс руководство: старший тренер, тренер, врач, администратор и начальник команды. Итого — 23 человека в штате команды. Больше брать мы не имели права. На сборы могли взять полтора состава, значит, 18 плюс 9 — всего 27 игроков.

— Во времена СССР во второй лиге действовало правило, согласно которому в обязательном порядке должны были играть футболисты не старше 18 лет. Как к этому относитесь?

— Я считаю, что это правило многое дало нашему футболу. На примере «Рубина» смотрите, сколько наших воспитанников заиграло на высоком уровне: Игорь Савельев молодым стал привлекаться у нас в основной состав, затем играл в киевском «Динамо» и одесском «Черноморце», Паша Соловьев играл в первой лиге за «Динамо» из Ставрополя, Сергей Жуков играл в московском «Торпедо» и немецком «Майнце», Александр Татаркин — в «Ростсельмаше» и московском «Спартаке», Олег Миронов — в смоленской «Искре» первой лиги, и этот список можно продолжить. Все они заиграли в основном составе благодаря этому правилу для молодых игроков.

«Нам говорили: «Не надо лезть вперед, не надо»

— После вылета из первой лиги в 1977 году «Рубин» до распада СССР так и не смог вернуться наверх. С чем это было связано?

— Искусственное торможение. Деньги на команду выделяло руководство Казанского авиационного завода, и вот они подтормаживали.

— То есть задача пробиться в высшую лигу чемпионата СССР не ставилась?

— Никогда. Заводское руководство было категорически против, хотя предприятие огромное, богатое. Они говорили: «Не надо лезть вперед, не надо. Во второй лиге, третье, пятое место — это нормально». Вот в первую лигу, да, республиканское руководство нам ставило задачу. И Фикрят Ахмеджанович Табеев нас принимал у себя, благодарил, когда мы в первую лигу вышли, и Гумер Исмагилович Усманов собрании проводил, тренеров снимал, назначал новых прямо на наших глазах в раздевалке. И нам разбор устраивал. Он болел этим делом, пока был председателем Совета министров ТАССР. Но, когда он стал первым секретарем Татарского обкома КПСС, отошел от этого, с чем связано — не знаю.

Хотя и республиканское руководство требовало выходить в первую лигу, но не в высшую. Первая лига — потолок для нас, предел мечтаний. Высшей лиги даже в мыслях не было, потому что там тогда играли Днепропетровск, Запорожье, Симферополь, Кишинев, Ташкент, Алма-Ата и другие крупные советские города и промышленные центры.

— В 80-е и тренером пригласили известного в прошлом футболиста — Владимира Алексеевича Михайлова.

— У Михайлова на тот момент был небольшой тренерский опыт. Во Владимире поработал и был помощником в «Кубани». Из тренеров тех лет могу отметить Бориса Батанова (возглавлял «Рубин» в первой половине 1975 года, — прим. авт.). Он пришел — и сразу команда совсем по-другому стала играть. Так получилось, что у него семейные неприятности начались, на этом фоне — нарушение режима, и его убрали, хотя в этот период «Рубин» шел на пятом месте в первой лиге! А так он, конечно, авторитетом был для ребят. Рассказывал и показывал так, что они, рот раскрыв, смотрели на него, восприятие футбола менялось. Команда заиграла сразу. Ну и, если брать советский период, надо обязательно упомянуть Ивана Васильевича Золотухина. Он пришел к нам уже на закате карьеры, но с огромным опытом. Отличный был психолог, педагог, дипломат.

«Золотухин умел привлекать футболистов в команду»

— При Золотухине «Рубин» выиграл зональный турнир во второй лиге первенства СССР и в 1992-м дебютировал в первой лиге уже российского первенства. Зимой Золотухина не стало. Можно предположить, что не случись этого, то «Рубин» под руководством Ивана Васильевича дальше стал бы подниматься?

— Сто процентов. Кроме уже вышеописанных качеств, Золотухин умел привлекать футболистов в команду. При нем в «Рубине» появились Андрей Баранов и Игорь Калачев из Москвы и другие талантливые футболисты, которых он находил.

Я ребят опрашивал, которые тогда в «Рубине» играли: Рубина Равилова, Рустема Хайруллина, Олега Нечаева. Говорю им: «Вы в каждой игре отдаетесь и за счет этого выигрываете, раньше такого не было». Они мне сказали: «Если он скажет пойти умереть, мы пойдем и умрем». Вот какой авторитет был у Золотухина (до перехода в «Рубин» его прозвище было Суховей, а уже в столице Татарии Ивана Васильевича прозвали Дедом, — прим. авт.).

— Что собой в советское время представлял городской и республиканский футбол?

— Чемпионаты города и республики проводились на высочайшем уровне. Многие игроки не шли в команду мастеров, как тогда назывались профессиональные клубы. Их приглашали, но они не шли, потому что им в городских командах платили ставку слесаря за то, что они там играли. При этом они могли дополнительно работать или учиться где-то еще, времени было достаточно. «Синтез» от производственного объединения «Оргсинтез», «Электрон» от завода «Радиоприбор», «Ракета» от Оптико-механического завода и другие команды, зарплаты в них были очень достойные. В Зеленодольске было два коллектива: «Авангард» от судостроительного завода и «Прогресс» от завода имени Серго (нынешний ПОЗиС). В Набережных Челнах, помимо «КАМАЗа», была команда «Турбина», представлявшая «Камгэсэнергострой», она и во второй лиге первенства СССР поиграла. Это были, так скажем, основные зубры. И уровень наших региональных турниров был очень приличный.

— И все же вы стали руководителем клуба.

— Ломаться все стало, профком отказывается, завод отказывается, создаются хозрасчетные организации. Вот и мы создали хозрасчетный клуб. Оформили документы и на общем собрании с представителями завода (КАПО — главный спонсор «Рубина» в советское время, — прим. авт.), команды, спортивного клуба единогласно выбрали меня президентом. Но это слово мне не нравилось, говорю: «Замените его, по-русски назовите — председатель». По документам я стал председателем клуба и еще единоличным собственником команды. Это как бы да, почетная обязанность была, но и ответственность страшная. Надо платить зарплату, кормить, поить, премии выплачивать. Возить команду на сборы и прочее, прочее.

— Это было еще до полного распада СССР?

— Да, в 1990 году это было. Мне предлагали оформить на себя всю территорию, на которой сейчас футбольный клуб «Рубин», базу, стадион. А я тогда 20 человек команды не мог зарплатой обеспечить, накормить, а тут еще это. Говорю: «Нет, я пока паузу возьму». Ну и вот до 1995 года, конечно, мучился. До того момента, когда город в лице мэра Камиля Шамильевича Исхакова пришел на помощь. Исхаков тогда вышел с предложением: «Ты готов отказаться от владения командой в пользу города, но стать директором клуба?» Я тут же, не раздумывая, согласился.

— В честь Виктора Колотова в 2025 году был назван один из секторов на казанском стадионе.

— Считаю, что он этого заслуживает. Представляете, будучи, по-простому говоря, «москалем», он стал капитаном киевского «Динамо», где почти все игроки были местные, а потом и сборной СССР — это уникально. Из «Рубина» уже в молодом возрасте получил приглашение в сборную страны. Когда я работал в Зеленодольске, то на местном стадионе мы установили памятник Виктору Колотову. Он ведь до перехода в «Рубин» играл в этом городе. Одним из основных инициаторов создания памятника был генеральный директор производственного объединения ПОЗиС Радик Шавкятович Хасанов. Часть денег на памятник выделил завод, а часть — президент киевского «Динамо» Игорь Суркис. С ним связался, рассказал про памятник, и он с большим удовольствием откликнулся. Перевел нам необходимую сумму. Поставили памятник Колотову на стадионе «Комсомолец», который назвали его именем. На открытие пригласили ветеранов киевского «Динамо», с кем он играл, и вдову Елену Колотову. Все приехали.