Такташ, Кутуй и их друзья

Хади и Адель

Вероятно, двум театрам даже стоит сделать какой-нибудь двойной билет и ставить эти спектакли подряд в два дня. При этом если у Айдара Заббарова и Ильгиза Зайниева получилась работа о жертвенности в эпоху большого террора, то у Нурель и Миннуллиной получилась история о том, как эта эпоха только наступает, а перемалывают судьбы не только люди в шинелях, но и светлые лозунги о свободе.

Мухамметхади Хайруллович Такташев родился в деревне Сыркыды в нынешней Мордовии, по официальной версии — 1 января 1901 года. У него было восемь братьев и сестер. Еще в юности он уехал работать в Туркестан, был, например, в Бухаре учеником приказчика в магазине мануфактуры. В 1917-м начинает печатать статьи. В 1918-м в ташкентской газете «Олуг Төркстан» выходит его первое стихотворение. Потом он вновь возвращается домой, потом оказывается в Оренбурге, Ташкенте, Москве, а осенью 1922 года приезжает в Казань.

Спектакль играют в Восточном зале на паркетном круге, заставленном нехитрой белой мебелью. Артисты тоже часто ходят в белом, словно давая аллюзии на «белые пальто» и чистую биографию.

Спектакль начинается с застольной репетиции. Актеры выкрикивают и реплики, и ремарки, называя друг друга по имени, а потом устремляются к многочисленным костюмам, чтобы решить вопрос, почему во время допросов по делу вымышленной контрреволюционной организации «Җидегән» писатель Адель Кутуй (Ришат Ахмадуллин) так резко высказывался о своем друге Хади Такташе (Искандер Нуризянов).

Для последнего это не первая проба в роли поэта — в «Созвездии — Йолдызлык» он играл Хасана Туфана. А вот для Ахмадуллина это уже вторая история, после «Музея невинности», о том, что человек под давлением обстоятельств сходит с ума. Оба очень убедительны в достижении своих целей.

Спектакль со многими известными

Допрос ведут почти все актеры по очереди, надевая черное и обретая хромоту. Кутуй отрицает, что в 1929 году была создана какая-либо организация. И возвращается в прошлое, сначала в 1923 год, когда он познакомился с поэтом Такташем.

На их встрече с молодежью мы узнаем и других героев. Первая жена Такташа Гульчира Хамзина (модница Райхан Габдуллина). Поэт и журналистка Зайнап Баширова (комсомолка Ляйсан Файзуллина). Подруга Гульчира Газза (испуганная скромница Лейсан Гатауллина). Роли некоторых сходу определить сложно, но постепенно мы понимаем, что Кави Наджми, например, исполняет Адель Равилов, а Ирек Хафизов вдруг оказывается Хасаном Туфаном, впрочем, без каких-то запоминающихся реплик: мы узнаем мнение Наджми о Такташе, а Туфана и здесь ждет Лу.

При этом у каждого из актеров еще много эпизодических ролей. К примеру, вскоре они все уже превращаются в актеров пролетарской труппы, которых в голодном 1920-м встречает в Оренбурге Такташ, кормит их сахаром и читает «Газраилов». Там же устраивается поэтический батл между Хади и Зарифом Башири, к счастью, здесь рэп звучит более уверенно, чем в «Лу», причем без битов.

Фантазия Миннуллиной то заставляет актеров читать друг другу любовные стихи, то загоняет весь мужской коллектив в баню, то превращает почти всю семерку в редакцию журнала «Азат хатын», куда приходит женщина, чтобы поблагодарить поэта — он своим стихотворением год назад отговорил ее от аборта. Лозунги, идеи, стихи в 1920-е годы — это не просто слова, они руководят судьбами людей.

Как мир потерял красоту

При этом сам поэт живет в конфликте советского и реального. Он спонтанно женился на Гульчире, у них родился сын Рафаэль, но жена вскоре уезжает одна учиться в Москву, потому что невозможно просто так в это время женщину загнать на кухню. При том, что главные герои спектакля, Такташ и Кутуй, показаны жертвами эпохи, которая крутила их так и эдак, история Гульчиры Хамзиной решена здесь хрестоматийно — цитируется письмо поэта, в котором он называет ее развратницей, обманщицей и пьяницей, права на ребенка которой решит суд.

В спектакле показывается отрывок из пьесы, которая дала ему название — «Потерянная красота», в котором поэт словно рассказал о свой жизни. Критика знатно потопталась по ней: в «Азат хатын» называют ее мещанской и изгоняют поэта из редакции. Его вещи продают на аукцыоне. А Кутую припоминают, что в это время Такташ резко высказывался о нем на литературном суде, по воле режиссера превратившийся в «прожарку».

Измученный допросами, свихнувшийся Адель пишет целую кипу признаний, указывая, что его товарищ долгое время увлекался ложными истинами, но — во второй половине 1920-х встал на прямой путь. После выхода из тюрьмы он не подает Такташу руки, а потом долго не может прорваться на похороны, чтобы начать читать «Белые цветы падают с неба. Мир красив. Таким красивым кажется он; Синее небо, и словно белым снегом звезды осыпаются на землю...» В большую литературу он вернется c повестью «Неотосланные письма» в 1936-м.

А ближе к финалу звучат стихи из поэмы «Письма в грядущее»: «У всех времен свои болезни, И у болезней — доктор свой, И мразь своя — чтоб ей подохнуть! Есть у эпохи у любой! Прошу прощенья, — Так мы звали Плохих людей, И эта мразь, Которая у вас исчезла, Порядком допекала нас!» Про что эти стихи? Про классовых врагов или о чем-то еще?

Хади Такташ умер 8 декабря 1931 года в Казани. В который раз драматургия обращается к эпохе 1920—1930-х, в которых великие люди говорили друг о друге нелицеприятные вещи — публично, в письмах друг другу и в ответственные органы. Порой после этого возникают споры: можно ли поднимать эти «личные» вопросы? Но в результате люди оказывались в тюрьмах, оказывались отлученными от работы.

Удивительно, что об этих горьких десятилетиях у авторов получился не только драматичный, но и веселый спектакль. Йолдыз Миннуллина говорит о своих героях как о своих приятелях, которые участвуют в баттлах, прожарках, ставят спорные спектакли, женятся, расходятся. И пишут стихи, которые как будто написаны здесь и сейчас.

Потому так уверенно чувствуют себя актеры на сцене, а минимума декораций хватает, чтобы показать схематичный мир пост-революционной эпохи. Времена не выбирают, в них живут и умирают.