Рашид Османов: «На будущий год я хотел бы вернуться к очень камерным вещам, малым, средним формам»
Шестой фестиваль «Нур» — солдауты, дефицит новых локаций и внутренняя кухня организаторов
На 14 казанских локациях прошел в этом году шестой фестиваль медиаискуства «НУР». Его штаб переехал в экстрим-парк, открытие прошло в цирке (инсталляция + хореография + музыка), а одним из новых мест стал Московский рынок. Между тем организаторы уже думают, как поступить дальше, — новых «уникальных» локаций по объективным причинам не появляется, а душа требует чего-то более камерного.
Меньше, но больше
— Мы пошли в сторону каких-то дополнительных вещей, потому что уже становится объективно тяжело расти в масштабах, — говорит основатель и куратор фестиваля Рашид Османов. На будущий год я хотел бы вернуться к очень камерным вещам, малым, средним формам. Такой интимный опыт, я его очень люблю, маленькое пространство, небольшая инсталляция, часто там можно почувствовать намного больше, чем на чем-то масштабном.
В этом году на «НУРе» можно было увидеть не просто большие, а тотальные инсталляции, при этом организаторы уделяют внимание и искусству, и развлечению (его спикеры называют entartainment).
К примеру, основа инсталляции PAX в Казанском цирке — это световые кольца, диаметр самого крупного — 14 метров. Здесь, совместно с Т2, который стал титульным партнером фестиваля, прошло открытие. Инсталляция от студии СЕТАП как будто вдохновлялось образом «космической тарелки» советского модернизма. Во всяком случае, иногда казалось, что из колес сейчас начнут выпрыгивать пришельцы. На арене двигалось около 20 танцоров под руководством хореографа Марата Казиханова под музыку группы Index III. При этом изображение, свет казались образом этого «бога из машины», неотвратимого будущего, перед приближением которого человечеству нужно объединиться.
Главной точкой фестиваля стал парк «Урам» — здесь разместились три инсталляции, штаб, прошли лекции, причем очень разные: к примеру, в субботу театральный режиссер Дмитрий Волкострелов говорил по теме: «Время и пространство спектакля: принцип вычитания».
— В 2021 году фестиваль посетило 14 тысяч человек, — напоминает Османов. — Это были, наверное, те, кто максимально был заинтересован. Это дистиллят аудитории, кто интересуется именно искусством. В прошлом году цифра достигла 135 тысяч. Понятно, чем больше аудитории, тем шире она по интересам, по внутренним ощущениям.
Взаимодействуй!
Таким «фановым» объектом можно считать, Punching Boy — по сути, гигантский игровой автомат с грушей, при этом помещенный в удачный контекст Московского рынка. Авторы, коллектив Radugadesign, смеются и планируют снимать происходящее:
— Это инсталляция-аттракцион. Мы будем просто получать удовольствие и бить эту инсталляцию.
Punching Boy — единственная инсталляция, удаленная от центра, остальные расположены в этом году в Вахитовском районе. Когда один из блогеров интересуется, почему на фестивале нет каких-то необычных локаций, Османов приглашает спрашивающего в команду:
— Вы поймете, почему так происходит. У нас даже были заявлены Юрьевские пещеры в этом году. Классный опыт — едете полтора-два часа туда, два часа обратно. Вот вы день и потеряли.
Основной вопрос, который беспокоит организаторов в этом плане — это, конечно, безопасность. По нему многие локации не прошли отбор еще в 2021-м, отмечает Османов:
— Если вы придите в какой-то институт и скажете, что к ним 10 000 человек придет, они в обморок падают сразу: можно, пожалуйста, никого сюда не звать.
Кроме того, как выяснилось, не все зрители готовы, что в закрытые, занятные пространства лучше не ходить, например, на каблуках и в вечерних платьях.
При этом одним из пространств фестиваля стало Казанское художественное училище — в его одной из музейных комнат можно было посмотреть и послушать «Механический шорох. Фантомы» от медиахудожника и робохореографа Дмитрия Масаидова, кторый поработал с композитором и художественным руководителем Центра электроакустической музыки Московской консерватории и фестиваля «Биомеханика» Николаем Поповым. Это своеобразный репетиционный зал, в котором музыку пробуют поиграть четыре робота: никакой виртуозности, больше саспенса и тревоги.
С другой стороны, в списке и Дом актера, место не загадочное, но точно то, где разместилась одна из самых популярных инсталляций — PHASE. Ее сделала южнокорейская студия THE SWAY, в 2022-м занимавшаяся кольцами на открытии Олимпиады в Пекине. Свою концепцию они обозначают так: «Cвет как скульптурный язык и средство, соединяющее память и пространство»
— Нас вдохновляют лазеры, — говорит южнокорейские художники, — они создают ощущение космоса. В инсталляции свет от лазеров оставляет точки на экранах. Наша задумка — создать аналоговую модель коммуникации через воспроизведение лица человека и использование лазера.
Да, в PHASE можно отсканировать свое лицо — и увидеть в трехмерной версии. Схожим, скажем так, образом, работает Iris во дворе Национального музея от Formate: зритель делает снимок радужки глаза, который превращается в макро-космический пейзаж.
Еще одной заметной инсталляцией стал проект Нади Кимельяр «| —», вдохновленный простой, но впечатляющей идее отражений на Черном озере: сначала удваивается зритель, а потом — цифровая реальность. Кажется, это еще и символ геометрического роста желаний и возможностей фестиваля.
Почему на фестивале нет керамистов?
Вообще, на «Нуре» интересно изучать именно подробности внутренней кухни. К примеру, в этом году музыкальная программа была разделена на две ночи, хотя изначально это должен был быть глобальный рейв в «Меге». Но потом организаторы пришли туда и обнаружили...
— Просто нет бетона на площадке, его просто сняли с арматурой, со штырями, — говорит Османов. А нам говорят — можете на 2000 квадратов промышленный пол постелить и провести мероприятие.
Одна из встреч образовательной части была посвящена попаданию новых артистов на фестивали. К ней, кстати, спонтанно присоединилась организатор VK Fest Дарья Евсеева, которая просто посоветовала больше уделять внимание не только материалу, но и подаче, ведь фестивальщикам важнее всего, как это будет выглядеть на сцене.
В беседе отметили, что очень большое влияние и даже головную боль оказывает развитие нейросетей: в проектах обязательно что-то парит в небе и непонятно, на чем же оно держится. При этом для стоящей идеи на «Нуре» найдется и куратор, и техническое решение, и дизайнер. И с текстом, если что, помогут.
— Вообще, надо смотреть, что за фестиваль, что за музыка на нем играет, — отметил Османов. — Я вам клянусь: вот идет шестой год фестиваль медиаискусства. У нас первый опен-колл, а в заявке написано: «Здравствуйте, я художник-керамист, вот моя работа, керамическая ваза» Я вам клянусь, это ежегодно происходит. Второе из любимых: «Мы нео-фолк-рок-группа, хотим выступить на музыкальной программе. Ребята, абсолютно классная музыка, но формат, как будто бы вообще человек не разбирается, куда он писал.
С другой стороны, отметили организаторы, стоит написать и так: мы все изучили, может, мы и не подходим, но имейте нас в виду. Так что, возможно, когда и керамисты, и нео-фолкеры появятся на «Нуре»...
Если же отбросить неизбежную иронию, то символом нынешнего «Нура» можно назвать инсталляцию IN(FORMA), сделанную силами троих: студии Formate, художника Сергея Благодателева и платформы «Дзен». Это огромный куб, попав внутрь которого посетитель оказывается в потоке информации. Занятно, что лучшие ощущения от «Нура» получаешь, если не снимаешь ролики и не делаешь фото, а попадаешь в зацикленный мир проекта, фантастического, но потом знакомого, сосредоточенного и даже, что парадоксально, по-хорошему консервативного.
