Дмитрий Сотников: «В ралли-рейде можно ехать очень быстро, но выиграет тот, кто меньше стоит на трассе»

«Большие проблемы возникли с сигналом GPS»

— В конце апреля вы выиграли баху «Золото кагана-2026» в Астрахани. Расскажите, пожалуйста, какие у вас впечатления от этой гонки, как она проходила для «Синей армады»?

— Это была первая гонка чемпионата России, она традиционно проходит в Астрахани и это одна из самых сложных гонок в чемпионате России. Ведь Астраханская область богата на пески и бездорожье. Мы приехали туда большим составом — шесть грузовиков от команды «КАМАЗ-мастер». Еще было два грузовика от команды «ВАЗ», а кроме того, в последние несколько лет в грузовом зачете сильную конкуренцию составляет команда «МАЗ».

Эта гонка не была исключением, они хорошо готовились, приехали пораньше, и с самого старта навязали нам борьбу. Счет шел на секунды. Команда «МАЗ» старалась тактически обхитрить соперников, захватить инициативу. Но нам удалось с самого начала выиграть первый этап. С каждым днем рос темп гонки. Сначала мы шли аккуратно, потом пытались ускоряться и догонять, и были от соперника всего лишь в минуте — а впереди оставалось целых два дня гонки!

В ралли-рейдах тяжело ехать первым, и поэтому «МАЗу» удалось сократить отставание. Но в последний день ситуация перевернулась в нашу сторону. Поскольку мы стартовали уже за их грузовиком МАЗ, то нам удалось отыграть потерянное время, причем даже двумя экипажами. Тактически мы сработали лучше. Да, было напряженно и не до конца понятно, сможем ли мы отыграть отставание. Ехали быстро, на пределе, борьба шла за секунды. Но спасла, как это ни парадоксально, сложная навигация. Задачу свою — выиграть этап — мы выполнили.

— Чем отличалась трасса нынешнего года в Астрахани?

— Сейчас ситуация в стране напряженная, поэтому большие проблемы возникли с сигналом GPS. Если в прошлом году такие затруднения были только в начале, то теперь есть участки бездорожья достаточно далеко от города, где часто пропадает сигнал. На ралли-рейде навигация происходит по приборам GPS. Но они не выстраивают картинку дороги, как мы привыкли в городе. Мы видим стрелочку, по которой двигаемся. И если она пропадает, то мы не видим курс, по которому должны двигаться. Пропадает направление, пропадает тахометр, вы не понимаете, как вы идете. Конечно, нервничали все штурманы, но основная сложность возникает у лидирующего экипажа, который прокладывает маршрут. Здесь тот, кто лучше сработал, сориентировался без дополнительной информации, тот и получал преимущество.

— В этом году перебои с сигналом GPS — это особенность только астраханских трасс или общая проблема? На следующих этапах гонки вы, скорее всего, тоже встретитесь с этими проблемами?

— Время покажет. Конечно, это непростой вопрос, ведь без навигации ехать невозможно. Нам в российском чемпионате разрешено использовать трек в телефоне, и теперь приходится брать с собой телефоны на разных системах, чтобы они подстраховывали друг друга. Правда, иногда не работают оба. Но в этом и заключается одна из «изюминок» — рассчитывать приходится только на себя. Мы все в одинаковых условиях. Поэтому будем дальше стараться. Кто будет хитрее и находчивее, тому и повезет.

«Мы стояли на подиуме, весь он был наш, мы пели гимн. Я мечтал об этом с 14 лет»

— Вы двукратный победитель ралли «Дакар», пятикратный чемпион «Шелкового пути». Какой из этих титулов вам тяжелее всего эмоционально и физически дался?

— Легких побед вообще не бывает, особенно в ралли-марафонах, которые длятся две недели. Это гонка на выносливость, которую надо выдерживать изо дня в день. Бывают дни удачные, бывают неудачные, и это сильно эмоционально тебя сбивает, приходится перестраиваться.

Каждая из побед была по-своему тяжелой. Но самой эмоциональной была все-таки первая на «Дакаре» — это было в 2021 году. «Дакар» — сильнейшая гонка в мире среди грузовиков, аналог чемпионата мира. И даже когда лидируешь в ней — до самого конца не можешь поверить в свою победу. Напряжение растет. Последний участок той гонки был небольшой, но очень сложный по навигации. Напряжение в кабине нарастало, оставалось совсем чуть-чуть, а мы никак не могли успокоиться и немного остыть.

Но особенно запомнилась гонка даже не этим, а тем, что в 2021 году при награждении звучал гимн России и поднимался российский флаг. Мы стояли на подиуме, весь он был наш, мы пели гимн. Я мечтал об этом с 14 лет, когда смотрел по телевизору, как награждают чемпионов «Формулы 1». Это дорогого стоит. Большая мечта, и ее исполнение было очень значимым. И это было только один раз в моей жизни. Потому что при нашей победе в 2022 году награждение проходило уже без гимна и без флага.

— А гордитесь больше всего какой победой? Все тем же «Дакаром»?

— Сложно сказать. «Дакар», конечно, одна из самых уважаемых гонок в мире, ей больше пятидесяти лет. Но были и «Шелковые пути», они бывали посложнее и по маршруту, и по длине. Например, в 2017 году мы выиграли «Шелковый путь», на который приехали все основные соперники по «Дакару». Это была одна из самых длинных гонок, 15 дней она длилась по территории России, Казахстана и Китая. Борьба была до самого финиша.

Мне она больше всего запомнилась тем, что в нашей машине не было кондиционера. На одном из очень решающих этапов было особенно тяжело: пески, дюны, а у меня новая машина, которая очень тяжело ехала по пескам. Мы что-то придумывали, ставили другие колеса, чтобы облегчить ситуацию... И тут я заметил, что запас воды со льдом уже кончился, осталась только теплая. Тогда я понял, что пропустил тот момент, когда вода могла помочь. Решил не пить — от теплой воды становилось только хуже. Очень был медленный темп, сложный маршрут, извилистый, с буграми. Уже и руки стали ватными, как будто я много часов проработал на тренажере. Я крутил руль как мог. Видел далеко впереди соперников, думал, что мы проигрываем гонку. Приезжаем на финиш, меня встречают журналисты, я выхожу из кабины — и тут мне становится плохо. Так закружилась голова, что я даже не смог дать интервью. А потом оказалось, что мы это участок выиграли — и всю гонку тоже!

Словом, эта гонка запомнилась в том числе и тем, как сложно было физически…

«На биваке все могут отдохнуть, а механик идет работать дальше»

— В команде вы прошли долгий пусть от механика до старшего пилота. Какая роль в команде вам ближе всего самому по эмоциям и темпераменту?

— Наверное, пилот — роль более ответственная. Но и механик — это тоже часть пути гонщика. Каждый пилот должен стать хорошим механиком, чтобы досконально знать машину. Когда была моя первая гонка в роли механика, я только и успевал наблюдать, сколько всего происходит на участке гонки — кто-то кого-то обгоняет, едут джипы, мотоциклы, кругом такой экшен… А когда ты за рулем — ты не только за этим наблюдаешь, но и все это контролируешь.

Эмоционально сложнее быть пилотом, потому что на тебе ответственность за всех, кто вместе с тобой в кабине. Приезжаешь на бивак, на тебя все смотрят с огромной надеждой и ждут от тебя результата. Это почетно, но тяжело.

Но и механик — не просто человек, который гайку прикрутил. От него очень многое зависит. Он точно так же участвует в работе на результат как остальные. Испытывает те же нагрузки, находится в той же концентрации что и остальные, но вот на биваке все могут отдохнуть. А механик идет работать дальше — если много работы, он может быть занят и до самого утра. Поэтому им, конечно, тяжело. Я сейчас, например, всегда даю механику возможность поспать в кабине, пока мы едем на старт следующего этапа — это может быть и 100—150 километров по асфальту. Очень много от него зависит, и от него нужны колоссальные терпение и выносливость.

— Огромная часть результата зависит не только от людей, но и от машины. Вы сами как-то в одном из интервью говорили, что на 50% успех зависит от команды, а на 50% — от машины. Как изменились гоночные грузовики вашей команды за последние годы и над чем сейчас идет работа?

— Работа ведется постоянно. Мы постоянно что-то ищем, что-то делаем — главное, чтобы были идеи. Например, сейчас у нас команда в Китае на ралли, а мы час назад вернулись с испытательного полигона, потому что дорабатываем машины. Ищем, как бы улучшить подвеску, подобрать оптимальные настройки.

Сейчас грузовики не медленнее, чем джипы. Несмотря на то, что у нас ограничение действует 140 км/ч, а у джипов — 170 км/ч, тем не менее мы можем быть на бездорожье быстрее, чем они. Мы очень быстро прибавляем в скорости, у нас мощности высокие — больше 1100 лошадиных сил.

Если брать внешние изменения, то мы изменили, освежили переднюю часть. Но и во внутреннюю часть внесли изменения. Работа постоянно ведется во всех направлениях. Постоянно ищем вместе с инженерами резервы мощности, а главное — надежности. Ведь в ралли-рейде по бездорожью можно ехать очень быстро, но выиграет тот, кто меньше стоит на трассе. А это зависит от надежности вашего автомобиля. Потому что машины испытывают большие нагрузки. Автомобиль очень быстрый, но и экипаж, который в нем, должен уметь оптимально использовать все возможности, которые заложили в него инженеры и механики.

— Получается, экипаж вместе с инженерами и механиками участвует в том, что происходит с машиной между стартами?

— Конечно, обратная связь от пилотов очень важна. Каждый пилот старается поделиться ощущениями с инженерами, а инженер, в свою очередь, думает, как реализовать его идеи. Скажу вам больше: часть наших инженеров — это тоже экипажники. Например, штурманы. Соответственно, они тоже видят все изнутри. Это нормальный процесс. Наверное, никто кроме нас не улучшит нашу машину — ведь мы лучше всех ее знаем.

«Все работают на то, чтобы первым был КАМАЗ, неважно с каким экипажем»

— Как в команде «КАМАЗ мастер» выстроена передача опыта, чтобы удерживать десятилетиями огромный авторитет команды?

— С 2016 года мы активно поддерживаем детский автоспорт — начиная с картинга. Кто-то приходит из мотокросса или из похожих видов спорта. Ребята, которые там занимаются, с детства понимают толк в технике. Часть из них настолько этим горит, что они в итоге переходят и к нам. Ведь в большой машине принципы те же, что и в маленькой.

И когда ребята к нам приходят, мы сразу видим и их отношение к работе, и желание, и то, насколько они расположены к технике. Мы стараемся их привлекать, брать в кабину на тренировочные выезды, чтобы они помогали. Постепенно кого-то начинаем пробовать за рулем. У всех разный подход и ощущение автомобиля — все-таки он очень большой. Вот, например, сейчас Алмаз Ахмедов едет — мы в прошлом году его попробовали посадить за руль, протестировали его навыки в песках и дюнах. Увидели его уверенное пилотирование, поняли потенциал и решили дать ему попробовать. Есть еще ряд ребят, которых мы взяли из детской команды, они уже подросли, повзрослели. Кто-то из них становится механиком, кто-то штурманом.

Ребят, которые горят этим и быстро схватывают, мы, конечно, стараемся подключить, научить, взять в оборот. Нам нужны люди, которые будут такими же профессионалами, как мы. Ведь чтобы водить сильные машины, нужны сильные команды, специалисты, которых мы сами воспитываем.

— А вы сами как пришли в команду?

— Это было много лет назад в 2008 году. Первое время мне было чуть проще, потому что мой отец был механиком в команде. Они ездили еще за СССР на чемпионаты Европы. Тогда были совсем другие времена, я «гонялся» на картинге в гоночных и кольцевых сериях.

Поступил в технический вуз и буквально уже после первого курса пришел к отцу на практику. Тогда шли африканские «Дакары», и я крутил гайки для машин, которые в них участвовали. Поэтому, позже, когда я уже пришел сюда устраиваться на работу — здесь меня все знали.

— Как выстраиваются отношения между экипажами, нет ли между вами конкуренции? На той же гонке «Золото Кагана» в Астрахани второе место после вас занял еще один экипаж из «Синей Армады». Не возникает внутренней ревности или конкуренции между вами?

— У нас всегда была внутренняя конкуренция. Но она в большей степени связана с мотивацией. К примеру, в моем поколении пять пилотов, и мы всегда друг за другом старались подтянуться. Кто-то сильнее в одном направлении — скажем, в дюнах, кто-то — в песках, кто-то — в камнях. Да, мы соперничали, но на «Дакаре», например, всегда понимали, что должны друг другу помогать. Мимо остановившегося экипажа проехать никто не мог. Кто-то лидирует, а кто-то уже потерял минуты — но тактические установки у нас такие: все остальные работают на то, чтобы первым был КАМАЗ, неважно с каким экипажем. Всегда должно быть все в рамках корректности на трассе. Даже если вы кого-то подрежете, то после финиша вам в любом случае нужно будет посмотреть в глаза этому сопернику. Это не по-спортивному.

Многие вопросы, кто как должен действовать, мы всегда обсуждаем «на берегу», и четко все это знаем. На трассе мы можем буквально жестами общаться с нашими же экипажами — например, надо ли остановиться. Это все отрабатывается заранее.

— Какая гонка в этом году для вас лично самая долгожданная и самая интересная?

— Конечно, команда была создана во многом благодаря гонке «Дакар», и нам очень хочется туда вернуться. Но, к сожалению, не все от нас зависит. Мы готовимся к ней, ведутся переговоры о том, как мы можем туда вернуться. Но пока определенности нет. Мы постарались даже переделать машины по правилам Международной федерации, и поэтому если вдруг у нас такая возможность появится, то будем готовы.

В мире спорта все меняется очень быстро. Значит, нам надо в любой момент быть готовыми вернуться на международную арену. Вот сейчас идет гонка в Китае. По разным причинам туда поехали только два наших экипажа — это молодые ребята, которые поехали, чтобы набраться опыта. В России, к сожалению, не все есть — нет высоких дюн, каменистых участков. А в Китае это все есть.

Конечно, мы продолжим выступать на чемпионате России. В июле это будет Ульяновск, в сентябре будем соревноваться на Урале в Миассе, в октябре — в Калмыкии. Но все это короткие гонки, 3-4 дня. А мне хотелось бы проехать какую-нибудь длинную гонку. «Шелковый путь» у нас пока под вопросом. Он будет в конце августа — начале сентября, и было бы здорово в нем принять участие. Длинные гонки — это всегда очень интересно!

— Перейдем к обычной жизни. Когда вы ездите по городским дорогам, не возникает ли у вас рефлекса всех обогнать и там? Какой стиль вождения вы предпочитаете?

— Я предпочитаю спокойный и комфортный стиль вождения. Здесь ведь люди неподготовленные, они едут не по гоночной трассе. И даже если пытаться ехать быстро, обгоняя всех, они просто не готовы к такому поведению и не знают, чего от нас ждать. Так что по дорогам общего пользования я езжу в спокойном режиме. А для гонок есть специальные треки — пожалуйста, выезжайте на них и самоутверждайтесь.

— За последние четыре года на дорогах России произошли серьезные изменения. Я имею в виду переориентацию автомобильного рынка России на китайских производителей. Как вы сами оцениваете легковушки из Поднебесной и выбрали ли бы что-то из них для себя?

— Действительно, стало много таких автомобилей. Сначала я относился к ним с осторожностью — новый бренд, неизвестно, что они собой представляют. Они все красивые внешне, электроники в них много. Но меня как спортсмена всегда интересуют риски. Какой там мотор? Какие характеристики?

По итогам могу сказать, что некоторые модели мне очень нравятся — например, гибридные или электрические. Наверное, это будущее. Мне интересно, какие новые идеи вносят производители в свои автомобили. Мир меняется, и почему бы нам не ездить на «китайцах», если они будут лучше, чем европейские машины? Конечно, все они удачные, но есть среди них очень динамичные, быстрые и надежные, современные автомобили. Я считаю, что к новой реальности нужно приспосабливаться.

— Спасибо за беседу, успехов вам в новых стартах и побед в дальнейшем!