Великая Оза: умерла писательница и мемуаристка Зоя Богуславская

Зоя Богуславская родилась в Москве в 1924 году в семье инженера Бориса и врача Эммы Богуславских. Родители внушили ей мысль, которую она потом часто повторяла: человек должен всего добиваться собственными способностями. В детстве несколько лет жила в Германии, куда отправили ее отца, и рано выучила немецкий язык. Еще школьницей начала писать тексты для литературных вечеров и драмкружков. Во время войны семья оказалась в Томске. Богуславская училась, работала в госпитале и поступила в эвакуированный театральный институт. Позже она окончила театроведческий факультет ГИТИСа и аспирантуру Института истории искусств Академии наук СССР.

В советской культуре Богуславская быстро заняла заметное место. Она работала редактором в издательстве «Советский писатель», преподавала, занималась литературной секцией комитета по Ленинским и Государственным премиям, редактировала сценарии на «Мосфильме». Через нее проходили важные киноленты эпохи. Богуславская была частью легендарного Творческого объединения писателей и киноработников, где создавались фильмы Андрея Тарковского, Марлена Хуциева и Михаила Швейцера.

Сначала Богуславская выступала как литературный и театральный критик. В 1960-х выпустила книги о Леониде Леонове и Вере Пановой. Потом пришла собственная проза. Повесть «И завтра» сразу перевели во Франции. Затем появились книги «Семьсот новыми», «Защита», «Наваждение», «Близкие». Ее прозу сравнивали с произведениями Юрия Трифонова, хотя сама Богуславская строила тексты более тревожно и экспериментально.

Главной историей ее жизни для многих стал роман с Андреем Вознесенским. Они познакомились в начале 1960-х. Вознесенский посвятил ей поэму «Оза», где зашифровал имя Зои. Богуславская вспоминала, что сидела в зале во время первого чтения поэмы и испытывала ужас. Она понимала, что речь идет именно о ней. Вскоре они поженились и прожили вместе сорок шесть лет. Их дом стал одним из главных культурных адресов Москвы и Переделкино. У них бывали Владимир Высоцкий, Боб Дилан, Марк Шагал, американские политики и деятели искусства.

После смерти Вознесенского она занялась сохранением его наследия. Вместе с сыном Леонидом Богуславским создала премию «Парабола» и Центр Вознесенского на Большой Ордынке. Но еще раньше, в 1991 году, именно Богуславская придумала первую независимую российскую премию в области искусства — «Триумф». Писательница хотела создать награду, которая объединила бы литературу, театр, музыку и кино. Среди лауреатов оказались Святослав Рихтер, Фазиль Искандер, Марлен Хуциев и Олег Меньшиков. Современники часто говорили, что Богуславская создавала не только книги, но и сами связи внутри культуры. Литературный критик Игорь Вирабов подчеркивал, что она никогда не была «приложением» к фигуре Вознесенского, а оставалась самостоятельной творческой личностью.

Зоя Богуславская умерла 14 мая 2026 года в возрасте 102 лет.

Анастасия Рыжкова, литературный обозреватель журнала «Сноб»:

— С Зоей Борисовной Богуславской меня познакомил мой бывший начальник, в то время главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич. Это был 2020 год, пандемическое лето, все еще с опаской относились даже к родственникам, а она позвала меня к себе на дачу в Переделкино и пустила в дом. Ей было тогда 96, но она была почти в полной силе: работала, следила за новостями, планировала проводить премию «Парабола». Ум острейший и остроумнейший — с ней всегда было весело. Она любила людей, любила подмечать их черты — они до последнего были ей интересны. А еще она любила Андрея Андреевича и очень бережно относилась к его наследию. Его кабинет на втором этаже писательской дачи уже давно стал чем-то вроде личного музейного пространства.

Она учила нас, своих девочек (я на краткое время стала одной из них), работать так, как не учат уже давно: бережно относиться к отправленным письмам, не забывать про дни рождения и прочие памятные даты, быть гостеприимной (очень любила всех угощать и была в этом невероятно щедра), обязательно отправлять цветы. Это старая школа взаимного уважения, которую мы все немного потеряли. А еще учила женственности: всегда носила платья, всегда была накрашена, обязательно (и почти до последнего дня) салонная укладка, маникюр. Ее памятка — фолиант контактов на все случаи жизни, там же расписание на несколько дней вперед. Все важное по старинке подчеркивалось красным карандашом, на широких полях оставляли маргиналии. Распечатывалось каждый день и приносилось лично.

Круг ее знакомых становился все уже, но какие имена среди нас: Хибла Герзмава, Елена Пастернак, Юрий Кублановский, Алла Демидова, Юрий Рост... Зоя Борисовна, или, как мы ее называли, З. Б., — проводник не только шестидесятников, но и подлинный столп отечественной культуры, которая сегодня, увы, понесла невосполнимую утрату. Хорошо, что останется Центр Вознесенского, ждет своего часа обширный личный архив, возможно, и в Переделкино появится новый музей… Все это она продумала заранее, как умела. И ушла сама, дождавшись и своего дня рождения, и дня рождения Андрея Андреевича. Даже в этом она словно следовала четкому плану. Как и всегда.

Сергей Шаргунов, писатель, главный редактор журнала «Юность»:

— Мне повезло знать Зою Борисовну и общаться с ней. Более того, в последнее время, когда я работал над книгой о писателе Юрии Казакове, я связывался с ней, просил уточнить какие-то детали. И она каждый раз поражала меня своей удивительной памятью и остротой ума. Она буквально воспроизводила даты, фамилии, подробности. Помнила, например, лечащего врача, который в трудные периоды помогал и Василию Аксенову, и Владимиру Высоцкому.

Надо сказать, что Зоя Борисовна была очень разной и при этом удивительно цельной. Хрупкой и волевой одновременно, мягкой и требовательной. Вся ее жизнь была связана с искусством, историей искусства, поддержкой талантливых людей. Для меня, как для главного редактора «Юности», было особенно интересно говорить с ней об истории журнала. Она помнила невероятное количество вещей и рассказывала то, о чем уже, наверное, никто не расскажет.

И, конечно, для меня она навсегда осталась той самой Озой из поэмы ее мужа, Андрея Вознесенского, и одновременно совершенно отдельным, уникальным явлением. Потому что, будучи женой знаменитого и талантливого поэта, она умудрялась оставаться самостоятельной творческой единицей, человеком, который существует сам по себе, «гуляет сам по себе».

Меня каждый раз поражали ее внутренняя собранность, бодрость и какое-то неугасающее любопытство к жизни и людям. Два года назад мы отмечали ее столетие. Сама Зоя Борисовна относилась к своему возрасту с большим юмором. Она вообще часто говорила, что верит в судьбу: кому как предначертано, так и будет. Поэтому своим долгожительством как будто даже и не гордилась. Относилась ко всему немного фаталистично. И при этой фаталистичности в ней все равно ощущалась какая-то бесконечная жизнь.

Евгения Журавлева, директор департамента прикладной литературы издательства «КоЛибри»:

В 2025 году Зоя Богуславская получила премию «Большая книга» за мемуары «Халатная жизнь». Это произведение стало итогом ее многолетней работы с памятью об эпохе. Богуславская собрала истории о писателях, поэтах, художниках и политиках, которых знала лично. Особое место в книге заняли страницы об Андрее Вознесенском.

— Мы очень горды полученной премией «Большая книга» с книгой «Халатная жизнь», над которой редакция работала почти 3 года, и для этого лично участвовала в разборе уникальных семейных архивов — как текстовых, так и фотоматериалов.

Ранее выпущенные альбомы «Всегда, Зоя!» и «Мы писали историю. Несимметричное время» являются, по сути, ярким последним документальным свидетельством целой эпохи «шестидесятников»…

Мария Николаева, ведущий редактор издательства «КоЛибри» и главный редактор проекта:

— «Несимметричное время», «Всегда, Зоя!», «Халатная жизнь» — эти три книги стали почти трилогией жизни семьи Вознесенского — Богуславской и хроникой нашей жизни почти всего ХХ века.

Зоя Борисовна вошла в мою жизнь в середине 90-х годов как руководитель «Триумфа» и начальница сестры, ее помощницы. Я помогала только один месяц в году на вручении премии и фестивале, общалась с ней среди всех, но была принята ею в «девочки» Зои. Первое наше личное и долгое общение случилось уже в начале нашего столетия, когда мы совпали по времени поездки в Лондон. Там мы встречались, вместе обедали и немного гуляли. И говорили. Говорили о жизни, о любви (мне было лет 27—28 примерно), и тогда Зоя Борисовна для меня вышла из образа руководителя, организатора и писателя, и стала старшим товарищем — внимательным, слушающим, никогда не говорившем просто чтобы что-то сказать. Думаю, такой она была для друзей и тех, кто становился ей интересен, а она очень любила людей, любила общение, и была очень заботлива в дружбе.

Когда, спустя 20 лет, пришла идея издать книги: к юбилею Андрея Вознесенского — «Несимметричное время», к столетию Зои Богуславской — «Всегда, Зоя!», и тем более уж ее автобиографию «Халатная жизнь», я приступила к работе над текстами с ощущением и пониманием личной причастности и ответственности. Я знала все истории от самой Зои Борисовны, помнила ее интонации, помнила, как она рассказывала, и самым основным для меня стало сохранить и передать это.

Для первых двух книг Зоя Борисовна разрешила нам взять смешные записки Андрея Андреевича к ней, письма друзей — она сама удивлялась и радовалась, глядя на забытые тексты. Для книги «Всегда, Зоя!» мы получили ее разрешение включить никогда ранее не публиковавшиеся тексты: это рассказ о Ялте в июле 1966-го и «Вместо автобиографии». Ей было интересно, что они нашлись в архиве.

Мы обсудили идеи книг, Зоя Борисовна доверилась и мне, и издательству, и мы представили ей уже готовый вариант. Она выбирала только обложки и сразу одобрила и фотографии, и наш выбор текстов.

Интереснее всего была работа над «Халатной жизнью». Название книги предложила сама Зоя Борисовна, объясняя, что «халатная» — это образ жизни и способ восприятия жизни за окном и обращения к своему прошлому. Текст собирался из 900-страничного материала — записок за более чем 30 лет. Работали четыре «девочки Зои», то и дело созваниваясь и делясь друг с другом: «Представляешь!..». Для нас это было новое открытие как главной героини и автора записок, так и всей истории ХХ века, как ни пафосно это звучит. Детали большой истории и культурной жизни, детали повседневной жизни, многое становилось понятнее в пересказе Зои Борисовны.

Книга состоялась, хотя очень сложно было ужать 900 страниц, но было необходимо убрать повторы, придать стройность и системность разрозненным запискам. Мы сразу решили оставить даты — так понятнее контекст и интонации не только рассказов о конкретном дне, но и воспоминаний, пришедших Зое Борисовне в этот день. Недаром она называла свои записи «Вспышками». Что-то в сегодняшнем дне напомнило день вчерашний, и он вспыхнул, и иной раз что-то высветилось не так, как раньше. Как мозаика складывались многие эпизоды личной жизни и Зои Борисовны, и ее семьи, и ее друзей.

Мне было очень жаль заканчивать мою редакторскую работу над книгой. Обычно я рада поставить точку и взяться за новый проект, но тут… Честно, хотелось еще и еще читать записки, записи, письма и старые, давно самой Зоей Борисовной отредактированные тексты. Она хороший писатель, крепкий, без лишних слов.

Такой она и была — без лишнего. И в доме ее в Переделкино все предельно просто и лаконично, даже ее коллекция лягушек. И общалась Зоя Борисовна всегда без лишних слов, просто, делово, но очень дружественно, с полным приятием собеседника. Она всегда принимала жизнь и других, что подкупало. И этой очень редкой в людях черты теперь будет не хватать. Читайте «Халатную жизнь» — она написана для каждого из нас.