«Любовь к трем апельсинам»: детская сказка или семейное нравоучение?

Как поэт стал драматургом

Напомним, что пьеса Гоцци — это фьяба, трагикомедия, которую, согласно легенде, автор создал в конце 1760 года, поспорив с Карло Гольдони.

На ее основе в советское время было создано несколько крупных произведений. Сергей Михалков написал пьесу «Смех и слезы». Сергей Прокофьев, уже проживая в США, создал оперу. Леонид Филатов в 1997-м создал комедию с рядом острых пассажей в отношении соотечественников.

Автор «Гренады» поэт Михаил Светлов, в честь которого назван реальный теплоход (и киношный — из «Бриллиантовой руки»), со второй половины тридцатых годов обратился и к драматургии. В 1962-м он написал пьесу «Любовь к трем апельсинам»: «Мы повторяем вновь и вновь: Мы — лучшая дружина... Свобода, Верность и Любовь — Вот кто три апельсина!».

У Светлова действие происходит в советской школе и в сказочном королевстве Треф, начинается оно с пролога в кабинете физики, куда приходит новый преподаватель и дает ученикам книгу Гоцци, на что школьники возражают, что это никому не интересно. Но учитель убеждает их сыграть в сказку — и начинается фантазия на тему Гоцци, в которой учитель физики становится магом Челио. А сделать это позволяет оригинальный текст — в нем, по сути, нет реплик, только подробное описание сюжета, поскольку комедия дель-арте предполагает импровизацию.

Апельсины 30 лет спустя

Качаловский театр ставил Светлова в 1996 году — на первом этаже их музея сохранились костюмы Александра Патракова. Еще здесь дебютировал пришедший в том же году Илья Славутский, он играл Тарталью (а Труффальдино был Марат Голубев). Новый спектакль Славутский-старший готовил почти год.

— Я посвятил этот спектакль своему внуку. Зрительный зал сегодня доказывает, что такие спектакли нужны для наших детей, для наших внуков, для наших сыновей. Потому что, конечно, в жизни любовь, свободу и верность найти в одном месте непросто, но стараться искать, думать об этом и мечтать необходимо, — сказал он на премьере.

«Апельсины» — это первый спектакль, в котором, после смерти Патракова в ноябре 2024 года, нет его фамилии. Александр Славутский отвечает здесь и за постановку, и за сценографию — это фонарики по периметру, небольшая передвижная сцена, огромная кукла Великанши, конечно же, апельсины (не такие огромные, как в версии Большого театра, но достаточно объемные для того, чтобы в них могли поместиться актрисы).

Также лауреат «Золотой маски» указан в авторах костюмов, наряду с петербургской художницей Еленой Четвертковой. С одной стороны, они насыщены атмосферой карнавала, с другой — в них преобладают серые тона, поэтому среди многоликого состава выделяется принцесса Клариче (Анна Макарова) в красном.

Также отметим работу художника по свету Дениса Солнцева: в рамках работы над премьерой он провел еще и недельный курс теоретических занятий для коллег «Стажировки творческих и технических сотрудников зарубежных учреждений культуры в ведущих учреждениях культуры РФ»: это Абхазия, Белоруссия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан.

В спектакле звучат мелодии Горана Бреговича в обработке Анастасии Костюковой, указано, что звук живой, но ансамбля на сцене мы не видим. Представление начинается с массового выхода и песни. Эпизода со школьниками и всей условности Светлова здесь нет, Славутский делает спектакль а ля площадной театр — но со строго выверенными мизансценами и выученными назубок репликами. Поэтому в детской сказке чувствуется взрослое напряжение.

Здесь есть попытки поиграть в детский спектакль. В прологе появляются маг Челио (Иван Крушин) и злая фея Моргана (Регина Габбазова), которые объясняют, что сейчас будет происходить. После чего стартует первое действие, посвященное тому, что сын Короля (Илья Скрябин) по имени Тарталья (Владимир Пироженко) заболел, хандрит, не встает с постели. Его родственница Клариче вместе с верным ей первым министром Леандро (Георгий Логинов) претендует на трон. Чтобы развеселить принца, во дворец прибывает Труффальдино (Алексей Кручинин), который славится умением рассмешить кого угодно.

Когда не смеются дети

«А что тут смешного?», — замечает мальчик рядом со мной и демонстративно начинает скучать. «Да, костюмы красивые, актеры хорошо играют, но сюжет — для детей», — делится со своей спутницей зритель постарше в антракте. У «Любви к трем апельсинам» непонятен потенциальный зритель. Если это дети, то почему актеры играют сверхсерьезно и даже веселые моменты отыгрывают так, словно у них нет желания кого-то рассмешить? Скорее, это демонстрация неких образцов древнего юмора.

Большинство актеров не носят маски, их лица выражают безмятежность. Они все в париках, сильно загримированы, так что некоторых можно опознать больше по характерной дикции (к примеру, Крушина).

Больше эмоций в музыкальных номерах. «Мы лечим, а вовсе не калечим», напевают придворные на пару с чумными докторами со шприцами и в масках-клювах. Зрители здесь впервые смеются — принц визжит, когда ему делают укол. В следующий раз — когда на сцене осел Труффальдино плюется водой и пукает. Потом — когда охранник Бригелла (Виктор Шестаков) подробно заучивает послание королю.

Принц и шут похожи лицами и поведением, большой вопрос, кто же из них хоть чуточку смешной. «Апельсины» тонут в жесткой структуре, противореча изначальной атмосфере импровизации. Кажется, вот здесь-то можно играть по-настоящему театрально, перегибая палку, и именно это пойдет на пользу.

Спустя час с лишним, после антракта, Тарталья и Труффальдино отправляются на поиски пресловутых апельсинов (Людмила Сидорова, Диана Елизарова, Анастасия Югова) — и эта, похожая на сказку часть, смотрится уже интереснее и бодрее. Здесь бродит гигантская кукла великанши Креонты (Анатолий Горелов и Ирина Вандышева). Здесь по-хорошему резко изображает ведьму Смеральдину Анастасия Королева. Прыгает на джамперах дьявол Фарфарелло (Радмир Зиятдинов). Лает пес (Антон Качалов). Здесь актеры обращаются к детям и дети им отвечают. Здесь «режут» апельсины, а Труффальдино вопит: «О, что я натворил! Убил Свободу, Верность я убил!». Словом, во второй части актеры превращаются в живых людей, царит, если не клоунада, то атмосфера веселья, которой так не достает в затянутой первой части.