Что читать: освоение Сибири, теракт в Стокгольме, дочь корейского партизана и священник на «Тесле»

Виктор Ремизов. «Анабарская сказка», «Альпина. Проза» (18+)

Виктор Ремизов в романе «Анабарская сказка» берет тему освоения Сибири в XVII веке, а точнее — 1641—1643 годы. Отряд казаков-первопроходцев вышел из Якутского острога. Они должны пройти тысячи верст, обследовать реки Лену, Оленек, Анабар, Хатангу и выйти к побережью Северного Ледовитого океана. Ключевой персонаж — шестнадцатилетний Савва Рождественец. Он картограф и толмач, знает местные языки. Его задача — превратить неизвестную территорию в карту. Параллельно происходит взросление героя: он учится вести переговоры с местными, ориентироваться в тундре, принимать решения под давлением. Отряд казаков неоднородный. У них есть лидер — Данила Колмогор, опытный помор. Есть антагонист — Семен Вятка, который постепенно выходит из-под контроля и скатывается к насилию и разбою. Внутри группы постоянное напряжение: борьба за дисциплину, ресурсы, выживание.

Конфликт в романе развивается по нескольким линиям. Первая — человек против среды: мороз, голод, длинные переходы, ошибки, которые стоят жизни. Вторая — столкновение с коренными народами, которые защищают свои земли от чужаков. Третья — внутренние сомнения: зачем идти дальше, где предел риска, что важнее — свобода или безопасность. Ремизов подробно описывает быт: охота, рыбалка, устройство стоянок, движение по рекам и тундре. Кстати, слово «сказка» в названии использовано в старом значении — как «запись показаний», фактически отчет очевидца. «Анабарская сказка» — попытка реконструировать реальное исследование земель. Не случайно сам Ремизов — человек с полевым опытом: он работал геодезистом, много путешествовал по труднодоступным регионам и сплавлялся по таежным рекам.

Чон Чиа. «Дневник освобождения моего отца», Inspiria (18+)

Отец главной героини — бывший партизан и коммунист. Он мечтал о равенстве, воевал в горах Пэгунсан и Чирисан, проиграл, но не отступил. Погиб нелепо — врезавшись в телеграфный столб. С этого абсурдного финала и начинается история. На похоронах каждый пришедший рассказывает свою версию об отце. Брат — через обиду и сломанные судьбы. Друзья — через бытовые сцены и споры о политике. Случайные люди — через странные, иногда комичные, эпизоды. Из этих фрагментов собирается живой человек: упрямый, смешной, неудобный, иногда даже нелепый. С одной стороны «Дневник освобождения моего отца» — это тяжелая история Южной Кореи: партизаны, репрессии, идеологический раскол, десятилетия напряжения. С другой — почти ситком: старики спорят, мать ругает отца за долги и пьянство, на похоронах всплывают странные знакомства.

Главная оптика текста — взгляд дочери. Она долго не принимала отца, считала его человеком из прошлого, почти карикатурой. После его смерти начинает пересобирать образ родителя: идеология отступает, остается опыт, выбор, упрямство и странная, тихая забота. Это история о попытке понять масштаб чужой жизни. «Дневник освобождения моего отца» — дебютный роман Чон Чиа. Он вышел в 1990 году и во многом основан на семейной истории. Когда книга только появилась в Южной Корее, ее запретили за «симпатии к врагу», а сама писательница несколько лет находилась под угрозой преследования.

Ребекка Уэст. «Крис идет домой», «Лайвбук» (16+)

Роман «Крис идет домой» — короткий, но насыщенный текст про память, травму и неудобную правду. История начинается с возвращения офицера Криса Болдри с фронта Первой мировой войны. Физически он цел, но контузия стирает из его жизни последние 15 лет. Крис не узнает жену Китти, не помнит смерть собственного ребенка и ведет себя так, будто ему снова двадцать. Действие происходит в большом поместье под Лондоном, где за порядком следят жена и кузина Дженни. Их мир — комфорт, ритуалы, контроль. Этот мир рушится, когда появляется Маргарет — простая женщина, первая любовь Криса. Именно ее он помнит и именно к ней тянется. Для него она — настоящее. Все остальное — чужое. Дженни наблюдает за братом и его возлюбленной и постепенно меняет позицию: от брезгливости к уважению. Китти, наоборот, упирается в социальные нормы и пытается «починить» мужа. Приглашают психиатра. Но ключевое решение предлагает не он, а Маргарет: вернуть память через травму — напомнить Крису об умершем сыне.

Героя «лечат», возвращают к реальности и одновременно лишают единственного состояния, в котором он был счастлив. Память возвращена, значит, впереди снова война, долг и пустой брак. Британская романистка Ребекка Уэст написала этот текст в 24 года, в 1918-м, на пике обсуждения «снарядного шока». Так называли ПТСР или контузию у солдат. Тогда в британской армии насчитывались десятки тысяч подобных случаев.

Андрес Неуман. «Однажды Аргентина», «Издательство Ивана Лимбаха» (18+)

Роман Андреса Неумана «Однажды Аргентина» — это конструктор из голосов, историй и маршрутов, которые сходятся в одной точке — стране, собранной из чужих корней. Рассказчик восстанавливает историю своей семьи задолго до собственного рождения. Здесь немецкие, еврейские, испанские, литовские линии. Музыканты, эмигранты, люди, которые уезжают, спасаются, начинают заново. Один предок бежит из Европы. Другой оказывается втянут в аргентинскую политическую турбулентность XX века. Есть эпизод с похищением родственницы во времена военной диктатуры. Композиция романа нелинейная, хронология сломана намеренно. В книге много конкретики: письма, разговоры, семейные легенды, детали быта, маршруты миграции. В какой-то момент становится ясно: перед нами не просто хроника семьи, а модель страны, собранной из переселений.

Отдельная линия — история взросления. Подросток Неуман уезжает из Аргентины в Испанию. Он воспринимает переезд как разлом: меняется язык и идентичность. Аргентина остается внутри, но уже как конструкция из воспоминаний. И хотя в книге много автобиографических моментов, значительная часть событий происходит до рождения автора. Это объясняет странный эффект: история рассказана от первого лица, но голос принадлежит сразу нескольким поколениям.

Марина Чуфистова. «Отец Сережа», «Азбука» (18+)

Молодого священника отправляют в глухой хутор Богданов, и это «ссылка» после конфликта с начальством. Он приезжает туда на «Тесле», в кроссовках и с внутренней неготовностью к жизни, которая его ждет. Вокруг — степь, бедность, старухи-атеистки, мутные девяностые, которые тянутся в наше время. Отец Сережа не понимает людей и боится их. Люди не понимают его. От него ждут решений, утешения, иногда чуда. История Отца Сережи переплетается с историями местных жителей. Здесь есть бизнесмен с криминальным прошлым, который одновременно жертвует церкви и преследует свои интересы. А еще подросток из неблагополучной семьи, родственники, соседи, случайные прихожане. Каждый тянет священника в свою сторону.

Сюжет постепенно смещается в сторону психологической драмы с элементами триллера. В маленьком поселении, где «все на виду», оказывается слишком много скрытого. И чем глубже герой в это погружается, тем сильнее расшатывается его вера — не только в Бога, но и в людей, и в себя. В романе нет классической модели духовного восхождения. Наоборот: герой сначала ломается, теряет ориентиры, и только потом пытается собрать новую опору. Священник в романе — не «икона», а человек: мерзнет, ошибается, курит, забывает имена. Он оказывается заложником чужих ожиданий, но выйти из этой роли можно только через болезненный выбор.

Персиваль Эверетт. «Стирание», Corpus (18+)

Главный герой «Стирания» — Телониус «Монк» Эллисон, писатель и профессор, который пишет «слишком сложные» романы и потому не продается. Семнадцать отказов подряд. Ноль интереса от издателей. Параллельно — семейный кризис: смерть сестры, мать с Альцгеймером, размытое прошлое. В этот момент Монк пишет нарочито примитивный, грубый, клишированный роман о «жизни в гетто». Неожиданно для писателя рукопись покупают с крупным авансом. Книга становится бестселлером. Ее называют «настоящим голосом улицы». Монк надевает маску вымышленного автора — бывшего заключенного — и постепенно перестает понимать, где он сам.

Персиваль Эверетт разбирает в романе механики успеха. Он показывает, как рынок требует не качества, а узнаваемого шаблона. Как «аутентичность» превращается в продукт. Как издатели, критики и читатели заранее знают, каким должен быть «правильный» текст, и вознаграждают именно соответствие ожиданиям. В этом смысле «Стирание» — яркая сатира на культурную экономику: кто говорит, что продавать, и почему это работает. Роман вышел в 2001 году, но в 2024-м снова оказался в центре внимания благодаря экранизации «Американское чтиво», получившей «Оскара» и BAFTA. Сам текст при этом давно закрепился в каноне — от списка The Atlantic до топа New York Times.

Франк Шетцинг. «Тирания бабочки», «Дом историй» (18+)

Роман Франка Шетцинга «Тирания бабочки» начинается как классический детектив. Калифорния, Сьерра-Невада, шериф Лютер Опоку расследует смерть женщины. Ничего необычного — до момента, пока след не приводит его в закрытый исследовательский центр технологической корпорации. Опоку выходит из лаборатории и попадает в почти тот же мир, но сдвинутый. Жена, погибшая много лет назад, жива. События идут иначе. Параллельно появляется главный игрок — система A.R.E.S., сверхинтеллект, который уже не только анализирует данные, но и вмешивается в реальность. Параллельные вселенные, скачки во времени, несколько версий одного и того же человека. Логика линейного расследования исчезает. На ее месте — навигация по вариантам реальности, где каждое решение ведет в новую ветку. И в какой-то момент становится ясно: речь уже не о преступлении, а о контроле над эволюцией.

Шетцинг опирался на реальные исследования — от теорий мультивселенных до работ по суперинтеллекту и разговорам с технологическими визионерами. Отсюда постоянная балансировка текста между научпопом и триллером. Сам автор прославился романом «Рой», проданным миллионными тиражами, и с тех пор системно работает с темой науки как источника риска. «Тирания бабочки» — его попытка собрать все страхи XXI века в одном сюжете: искусственный интеллект, утрата контроля, технологическая гонка.

Илья Мамаев-Найлз. «Только дальний свет фар», NoAge (18+)

Кира сбегает с собственной свадьбы с фотографом Яном. Вместе они мчатся к морю на старом фургоне. У обоих уже есть прошлое — работа, усталость, ощущение, что жизнь пошла не туда. Дорога — это их способ побега от реальности, возможность не отвечать на неудобные вопросы. Герои едут по России, ночуют в фургоне, едят на заправках, ловят редкие заказы на съемки, спорят, молчат, пытаются найти смысл жизни. Ян хочет добраться до конкретной точки у моря, «своего» места. Кира не понимает чего хочет, но продолжает ехать. Они называют это свободой. И поначалу все таким и кажется. Но затем сюжет движется от легкости к постепенному сжатию и одновременно усложнению. Быстрый темп, короткие сцены, диалоги на ходу сменяются замедлением и нарастанием давления. Герои уже ничего не решают, дальше их ведут обстоятельства.

Отношения Яна и Киры — не история любви в классическом смысле. Это попытка двух взрослых людей зафиксировать состояние «здесь и сейчас», потому что будущее невозможно увидеть и представить. Герои цепляются за микромоменты — ночную дорогу, разговоры в фургоне, случайные остановки. Но этого не хватает, чтобы собрать цельную жизнь. Илья Мамаев-Найлз говорит, что идея дороги в книге — это не уход от опасности, а бегство от предопределенности и пустоты.

Хан Ган. «Уроки греческого», АСТ (18+)

В романе Хан Ган «Уроки греческого» два безымянных героя. Женщина теряет речь после смерти матери, развода и утраты сына. Мужчина медленно теряет зрение. Они встречаются на курсах древнегреческого — языка, который сам по себе уже не живет. Женщина приходит на занятия, молчит, фиксирует детали, пытается вернуть себе язык через чужой, мертвый. Учитель, наоборот, цепляется за слова, пока еще может видеть текст. Их контакт развивается почти без слов: жесты, паузы, взгляды. Язык — основа книги. Фразы обрываются, смысл иногда распадается. Текст будто имитирует состояние героев — потерю опоры, сбой восприятия. Автор держит дистанцию и не объясняет лишнего.

Хан Ган — первый южнокорейский нобелевский лауреат и автор романа «Вегетарианка», где писательница тоже исследует разрыв между телом и языком. «Уроки греческого» продолжают эту линию, но здесь язык не искажается — он исчезает. Роман вышел в Корее еще в 2011 году, но мировое внимание получил после английского перевода в 2023-м. Тема утраты и трансформации языка усиливается самим переводом — часть смысла неизбежно теряется, и это встроено в чтение.

Юнас Хассен Кемири. «Я звоню своим братьям», «Городец» (18+)

Короткий роман Юнаса Хассена Кемири «Я звоню своим братьям» показывает Стокгольм после теракта. Главный герой, Амор, проводит в городе сутки. Ходит по делам и параллельно проверяет себя на нормальность. Идет по улице — думает, как идут «обычные». Держит телефон в кармане — ждет звонков, которые одновременно спасают и загоняют глубже. В заднем кармане нож. Город после теракта сжимается. Полиция, взгляды, недосказанные фразы. Реальность начинает плыть. Кемири дробит текст, сбивает ритм, заставляет читать рывками, передавая читателю через динамику чувство тревоги.

Ключевой вопрос книги не про терроризм. Он про восприятие. Что происходит с человеком, когда общество заранее решает, кто он? Амор ничего не сделал. Но он уже объясняется, оправдывается, корректирует походку. Этот текст вырос из колонки Кемири, написанной через неделю после реального теракта в Стокгольме в 2010 году. Позже автор развил ее в роман и пьесу, а его открытое письмо министру юстиции о расовом профилировании стало одним из самых обсуждаемых текстов в Швеции.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».