Рустем Исмагилов: «Верю только своим рукам и вашему ребенку»
Детский хирург с 40-летним стажем — о том, как всю жизнь посвятил помощи людям
Рустем Харисович Исмагилов — детский абдоминальный хирург, заслуженный врач Республики Татарстан. В далеком 1986 году он пришел интерном-хирургом в Детскую республиканскую клиническую больницу. Здесь работает до сих пор. Доктор выполняет несколько сотен операций в год — на его счету многие тысячи спасенных детей. Вместе с коллегами он спасал одного из самых «тяжелых» пациентов из 175-й гимназии. Доктор сорок лет делает неотложные и плановые операции, владеет всем спектром детской абдоминальной хирургии. Помогать, лечить было его детской мечтой — и он ее исполнил. О том, как изменилась за сорок лет детская хирургия, почему с детьми нужно разговаривать, как любить свою профессию, — в его портрете для «Реального времени».
«Хотелось помогать кому-то, лечить кого-то»
Рустем Харисович Исмагилов родился и вырос в деревне Кутлушкино в Чистопольском районе. Он — один из четверых детей в семье сельских педагогов. Доктор рассказывает, что родители повлияли на то, как сложился его характер и убеждения:
— Наверное, благодаря им хотелось помогать кому-то, лечить кого-то!
Окончив восьмилетку, в 1971 году юноша поступил в Чистопольское медицинское училище, на фельдшерское отделение. В марте 1975-го, получив диплом, уехал в Пестречинскую ЦРБ фельдшером, но поработать успел лишь два месяца. В мае он отправился в армию — служил в Москве, а потом в Обнинске.
В 1977-м, после демобилизации, молодой фельдшер вернулся к медицине. Его целью было высшее образование. Он устроился работать на станцию скорой помощи в Казани, а параллельно пытался поступить в мединститут. Получилось это сделать только с третьего раза — 23-летний молодой человек стал студентом педиатрического факультета. Все это время он продолжал работать на скорой, не оставил дежурства и на время учебы.
— Работал в разных бригадах: в кардиологической, в бригаде интенсивной терапии. Зимой и летом выезжали на вызовы с реанимационной бригадой — у нас был тяжеленный восьмикилограммовый кардиограф, носили его с собой в чемоданчике. Разное видели. Помню, как-то в день Сабантуя поезд сшиб женщину на железнодорожных путях недалеко от Лебяжьего озера. Понятно, что там нужно было и руку, и ногу ампутировать. Но она еще дышала, мы ее быстренько положили в машину и мчались со скоростью 120 километров в час… Я на ходу ей поставил капельницу, мы начали инфузионную терапию, сделали перевязки. И довезли ее живой до Института травматологии, который тогда работал на улице Горького. К сожалению, она потом все равно скончалась — у нее были слишком обширные травмы. Был и случай, когда прямо в машине пришлось наложить трахеостому мужчине, который пытался покончить жизнь самоубийством. И мы довезли его до шестой горбольницы… Разные были ситуации, активно приходилось работать. Романтика такая специфическая, — вспоминает доктор.
Несмотря на драматичность работы на скорой помощи, за все шесть лет учебы у нашего героя ни разу не возникло мысли уйти на работу в более спокойное место. Он спасал людей, как и хотел с детства. И даже когда в 1985 году поступил в интернатуру по детской хирургии на базе ДРКБ, все равно попросился еще на год остаться на скорой помощи.
«Каждый ребенок — это чье-то счастье»
Хирургию Рустем Харисович выбрал, потому что хотелось видеть результат своего труда здесь и сейчас: по его словам, пациенты хирурга прямо перед доктором начинают выздоравливать. Уходят на своих ногах, если операция прошла хорошо. Терапия — более долгий путь, здесь другие подходы и нужно терпение со стороны доктора.
Доктор объясняет, почему он выбрал всю жизнь лечить детей, а не взрослых: дети для него — это высшая ценность. Во время работы на скорой Рустем Харисович выезжал и к маленьким пациентам, и ко взрослым. И еще тогда понял, что дети для него милее. Наш герой признается, что получает удовольствие, общаясь с ними.
Когда доктор нашел общий язык с ребенком, в свою очередь, и родители понимают, что он не просто так работает. Что он душой в этом процессе. А значит, верят врачу. Это очень важно для выздоровления ребенка — когда между врачом, пациентом и его родителями складывается доверительная и конструктивная беседа.
Разговор с родителями должен уметь построить каждый педиатр. Особенно если это хирург. Как успокоить маму ребенка, которому предстоит операция? Как говорить с ней о том, что будет происходить и к чему готовиться? За сорок лет Рустем Харисович наработал подходы к родителям пациентов. Он объясняет признаки заболевания, описывает, какие есть методы лечения, какие из них показаны ребенку. Чуть ли не на пальцах объясняет, что именно не так и как это исправить. Своей мягкой, доброй харизмой он будто бы обволакивает человека, и ему хочется верить: все будет хорошо.
— И вот еще что важно: каждый ребенок — это чье-то счастье. Иногда родители мне говорят: «Спасите его, он у нас единственный». А я отвечаю: «Лишних детей не бывает ни у кого. Для меня все пациенты одинаково важны, будь этот малыш у вас единственным или одним из двенадцати. Я всегда, для каждого пациента делаю все, что в моих силах». Может быть, из-за этого я до сих пор здесь работаю — как в 1986 году встал здесь за операционный стол, так за ним до сих пор и остаюсь, — рассуждает Рустем Харисович.
Но примету нашего времени — неуважительное отношение к докторам — он замечает, как и большинство медиков его поколения.
— Люди иногда себя ведут, как будто они в дом быта пришли и услугу заказывают. Сейчас таких много стало родителей. Бывает, что они интернет прочитали и начинают мне говорить, как операция делается. Или требуют с точностью до минуты сообщить, во сколько окончится операция — а этого ведь никто предсказать не может. Мы не боги, мы исходим из того, что есть. А я гадать не буду — я не цыган и не Кашпировский. Верю только своим рукам и вашему ребенку, из этого и исхожу, — задумчиво говорит доктор.
«Я всегда хотел быть обычным доктором, который работает руками»
В ДРКБ доктор уже сорок лет. Сначала работал дежурантом, потом — хирургом в приемном покое и в консультативной поликлинике. С 1987 года работает в хирургическом отделении №1 — здесь проводятся неотложные операции абдоминального профиля. За эти десятилетия Рустем Харисович стал учителем для многих известных татарстанских докторов. В их числе, например, и заместитель главврача ДРКБ по хирургии Михаил Поспелов. Наш герой признается: не раз ему предлагали место поспокойнее. И на руководящие должности тоже приглашали. Но он всегда отказывался — видел себя только рядовым врачом, который каждый день делает операции детям.
— Натура у меня такая, — улыбается Рустем Харисович. — Никогда не любил командовать, да и не умел. Не хотелось мне начальником быть, я всегда хотел быть врачом, обычным доктором, который работает руками. И головой, конечно. Идти вперед, дальше. Самому отвечать за результат своего труда.
За год доктор выполняет несколько сотен операций. Его стихия — абдоминальная хирургия. Аппендициты, травмы внутренних органов, разрывы кишечника, селезенки, печени, непроходимость кишечника, прободные язвы и многое, многое другое. Словом, весь спектр хирургии брюшной полости.
За сорок лет эта сфера сильно изменилась. Обновился инструментарий, расширился спектр диагностических возможностей, ушли далеко вперед врачебные подходы. К примеру, травматические повреждения селезенки в ряде случаев можно вылечить консервативно. А тридцать лет назад таких пациентов оперировали в 100% случаев.
«Как к драгоценности относишься к тканям и органам, на которых работаешь»
ДРКБ — центральная детская клиника республики. Здесь сконцентрированы компетенции докторов всех специальностей, в том числе хирургов. Эти компетенции всегда нужны коллегам в районах, ведь эта клиника — по сути, истина в последней инстанции для республиканской детской медицины.
Рустем Харисович вспоминает, как работали с районами Татарстана «выездными сменами». Доктор из ДРКБ на один или два дня выезжал в прикрепленный район, чтобы там провести десяток — полтора плановых операций. Выезжал Рустем Харисович в Новошешминскую, Азнакаевскую, другие небольшие татарстанские ЦРБ.
— Там общие хирурги вместе с педиатрами подготавливали 10—20 детей на операцию — это все были в основном небольшие вмешательства. Грыжи, например. В последний раз, например, я оперировал 18 детей за одну такую поездку. Нам даже сестра-хозяйка сначала сказала, что у нее белья столько не осталось, чтобы всем после операции выдать. Но как-то в итоге все нашли, — рассказывает хирург.
Санавиация — еще одна часть работы хирургов из РКБ. Врача везут в район, если нужно экстренно провести операцию ребенку, состояние которого не позволяет транспортировать его в Казань. Один из последних таких вылетов на вертолете был на автомобильную аварию, во время которой у ребенка случился разрыв печени. Рустем Харисович прилетел, остановил кровотечение, сделал тампонаду, стабилизировал состояние пациента, снял угрозу для жизни. А на следующий день, когда позволило состояние ребенка, привез его в Казань и сделал повторную операцию. Сейчас с маленьким пациентом все хорошо.
Возрастной спектр пациентов нашего героя — от двух месяцев до 17 лет включительно.
— Руки-то у нас привычные. Одинаково относишься на самом-то деле ко всем — и к маленьким, и к большим. Как к драгоценности относишься к тканям и органам, на которых работаешь, — объясняет Рустем Харисович. — А когда младенец перед тобой — ну, конечно, ты всегда четко понимаешь, что это маленький человек. Он слабый, нестабильный — и он в опасности. А я должен ему помочь.
Абдоминальные детские хирурги выполняют еще и гинекологические операции. К примеру, как-то раз доктор удалял 17-летней девушке опухоль яичника весом в 7 килограммов! Причем сделать подобную операцию нужно так, чтобы по возможности сохранить репродуктивную функцию — ведь впереди у пациентки целая жизнь.
За сорок лет Рустем Харисович прооперировал бесчисленное множество детей. Вырастая, многие из них помнят врача. Иногда он лечит и второе, и даже третье поколение своих пациентов.
— Все бывает. Год назад иду я в операционную, а в коридоре рядом с каталочкой женщина стоит. И говорит мне: «Ой, Рустем Харисович, вы еще работаете? Вы ведь в 1989 году меня оперировали!» Мы разговорились — она к нам с младшей дочкой приехала, та бусинку в нос себе затолкала, с ней наши отоларингологи работали. У этой женщины уже трое детей. И я так обрадовался! Думаю: значит, я все правильно сделал, раз у нее хорошо жизнь сложилась. Но, конечно, всех пациентов и не упомнишь. Иногда ко мне приходят и говорят: «Вы когда-то маму мою оперировали». Ну, наверное, оперировал, — смеется доктор.
«Мы шесть часов без остановки его оперировали. И спасли!»
Жалко ли хирургу ребенка, которого он берет на операционный стол? Рустем Харисович признается: в такие моменты важно быть собранным и работать уверенно. Чувство горечи, острой жалости, обиды включается, если доктор понимает, что помочь не смог. Неблагоприятные исходы бывают редко — но они все-таки бывают.
Наш герой вспоминает одного пациента — пятилетнего мальчика, онкобольного. Он проснулся ночью и сказал доктору: «Я хочу видеть папу, потому что ухожу в землю». Срочно вызвали отца, тот успел приехать, чтобы попрощаться с сыном. Через несколько часов ребенка не стало. И несмотря на то, что врачи заранее понимали всю тяжесть и трагизм диагноза, Рустем Харисович признается, что эта ситуация была для них обидной до слез.
Бывают и внезапные случаи, «гром среди ясного неба». Доктор вспоминает еще одну смерть — сбитого на велосипеде ребенка. Три часа они вместе с коллегой-сосудистым хирургом пытались его спасти, но повреждения внутренних органов были слишком тяжелыми.
— Он остался у нас на операционном столе. А я сижу в операционной и говорю: «Нас ведь там ждут его родители. Как я должен им об этом сказать?» Вот такие случаи — обидные. Вот это — самое тяжелое, — говорит доктор.— И ты постоянно это в голове проворачиваешь. Домой приходишь — и как будто посекундную запись просматриваешь в своей голове: каждую секунду операции. Все ли ты правильно делал? Как ты мог еще действовать?
Рустем Харисович со своим огромным опытом и профессионализмом был одним из врачей, которые спасали детей после расстрела в 175-й казанской гимназии. Он в числе других хирургов оперировал девятилетнего мальчика, самого младшего из всех «тяжелых» пациентов, поступивших в ДРКБ в тот черный день. Этот ребенок поступил в клинику в состоянии агонии — его реанимировали в машине по пути в больницу, но в приемном покое он снова начал уходить. После того, как во второй раз реаниматологи вернули ребенка с того света, бригада хирургов приняла его в операционной.
— Я с утра был на работе. Вдруг мне Михаил Сергеевич (Поспелов, заместитель главврача ДРКБ по хирургии, — прим. ред.) звонит: «Мойся срочно!» Я спросить не успел даже, что случилось, побежал в операционную, намылся. А там на столе этот ребенок, умирающий. Мы шесть часов без остановки его оперировали. И спасли! — вспоминает доктор.
«Реальное время», напомним, подробно рассказало о том, как работали в тот страшный день врачи в ДРКБ. Та ситуация стала тяжелым испытанием для всех докторов — они сдали экзамен не только на профессионализм, но и на силу характера. Рустем Харисович объясняет, что каждый день в ДРКБ оперируют детей, живущих в мирное время. Здесь не сталкиваются с огнестрельными ранениями. И хотя курс военно-полевой хирургии он прошел и успешно сдал в бытность студентом, но в своей большой врачебной карьере с этим практически никогда не сталкивался. В ситуации с расстрелом школы и ему, и коллегам пришлось срочно переключиться с мирного положения на военное.
«У меня нет другой профессии»
Жена доктора — тоже медик. Она 40 лет проработала на скорой помощи. Рустем Харисович с улыбкой вспоминает, что было время, когда они виделись с супругой раз в неделю, если удавалось одновременно оказаться дома между дежурствами. Детей «сдавали» друг другу по телефону. И, как многие врачи его поколения, пока наш герой спасал чужих детей, он не заметил, как выросли его собственные сын и дочка.
— Они садились смотреть «Спокойной ночи, малыши» вдвоем, когда были маленькие. Сидят и плачут: «Папа дома — мамы нет. Мама дома — папы нет». А когда выросли, сказали, что не хотят становиться врачами, как мы. «Потому что вас вечно дома нет. И денег тоже вечно нет. Вы собой не дорожите, вечно кого-то спасаете. А про себя в последнюю очередь думаете». Вот такое у них мнение, — разводит руками Рустем Харисович.
Но он не представляет себе другой жизни и другой работы. Несмотря на солидный возраст, он признается: во время операции не чувствуешь ни усталости, ни прожитых лет.
— Когда оперируешь, полностью отдаешься работе. Видишь только операционное поле и только о нем думаешь. А вот когда закончишь, выйдешь из операционной, сядешь на табуреточку — и вдруг чувствуешь, как будто у тебя на плечах сидит кто-то тяжелый, — смеется врач. — Или домой приходишь, чай попьешь и понимаешь, что все-таки устал. Мне уже и жена говорит, и дети: «Все, хватит, сколько же можно?» А я не могу. У меня ведь нет другой профессии. Что я буду делать — между кухней и телевизором курсировать? Мне эти два пространства и так-то быстро надоедают. Мне хочется поработать руками, подумать. С кем-то поговорить, кому-то написать.
«Моя самая большая мечта — чтобы дети не болели. Никогда. Ничем»
Доктор признается: очень любит детей. Как бы они себя ни вели, какими бы ни были. И с тревогой замечает особенность современного общества: по его мнению, родители уделяют мало внимания детям. Думают о том, как их одеть и чем накормить, но не спрашивают, как ребенок провел день. О чем он думает. А ведь детям жизненно важно родительское внимание. Иногда подростки жалуются на боли в животе, лишь бы родители обратили на них внимание, начали о них беспокоиться. С такими пациентами работают психологи ДРКБ — случаи подобные не так редки, как кажется.
— Нужно с детьми разговаривать. Где был, о чем думал, какой фильм посмотрел. А родители накормят ребенка, оденут, гаджет ему в руки сунут, сами электронный дневник проверят. И все. И сидит ребенок со своим телефоном, слушает какую-то, извините, гадость. С ним за целый день никто не поговорит и ни о чем не спросит. Общайтесь со своими детьми, это очень важно для их здоровья! — призывает Рустем Харисович.
Сорок лет каждый рабочий день своими руками Рустем Харисович спасает детские жизни. Он признается: главное в работе для него — вовремя оказать квалифицированную помощь. Лучший момент, который он видит на работе, — когда пациент на своих ногах уходит из отделения, выписываясь домой. Тогда он понимает: вот они, плоды его труда. Доктор улыбается:
— В эти моменты я осознаю, что действительно своей работой помогаю людям. У меня никогда не было мыслей о том, чтобы заработать большие деньги. Я сюда каждый день прихожу, потому что это моя работа. А моя самая большая мечта — чтобы дети не болели. Никогда. Ничем!