Вика Козлова: «Я не хочу говорить о чем-то серьезном с позиции, будто что-то понимаю в этом мире»

«Придумывать истории и развлекать людей»

Вика Козлова родилась в 1989 году в Москве, живет в Зеленограде, работает UX-редактором в «Яндексе», ведет книжный блог, воспитывает двоих детей, печет пироги и пишет рассказы и детские сказки. Сочинять она начала еще в детстве, когда мама научила ее сшивать альбомные листочки, получалась книжка. Вика делала самодельные издания с иллюстрациями и названиями несуществующих издательств.

Ее сборник «Нам уже пора» — это короткие истории о странной, деконструированной реальности: здесь пожилая кошатница забывает человеческую речь, дворник оказывается пришельцем из другого мира, а клиент тайского салона подозревает в массажистке древнюю богиню. Героев можно принять за городских сумасшедших, но граница между реальным и иллюзорным в этих текстах истончена. Книгу сравнивают с сериалами формата «Черного зеркала» или «Твин Пикса» в знакомых русскоязычному читателю декорациях. Козлова свободно переключается между детективом и магическим хоррором, сохраняя точность деталей и интонацию короткой формы.

Сборник назван, как и один рассказ из него, — «Нам уже пора». На презентации книги соосновательница книжного магазина «Все свободны» в Санкт-Петербурге Любовь Беляцкая уточнила, почему была выбрана именно эта фраза и что под ней подразумевается — уход или, наоборот, необходимость остаться. Вика Козлова отказалась закреплять за названием однозначный смысл: «Мне хочется создать впечатление, что я ни на чем не настаиваю. Эти рассказы можно трактовать по-разному: можно думать, что это бред сумасшедшего или что это правда магический реализм, что фантастическое случайно проросло в реальность. Это было для меня концептуально важно». Она добавила, что выбор названия сборника оказался во многом случайным и был поддержан редактором Юлией Петропавловской: рабочее название осталось, потому что «редактор сказала: «Мне очень нравится».

Беляцкая отметила, что в текстах сборника много элементов хоррора и мистики. Но Козлова определила жанр сборника иначе: «Мне кажется, это реализм, социальная проза». По ее словам, работа с жанром происходила интуитивно. «У меня есть социальные идеи, но хочется, чтобы в первую очередь было интересно читать. Я не хочу говорить о чем-то серьезном с позиции, будто что-то понимаю в этом мире. Мне нравится придумывать истории и развлекать людей», — уточнила она.

Идея общей вселенной сборника появилась не сразу. Первый рассказ, «Автомеханики» (в нем группа мужчин выслеживает насильников и абьюзеров), задумывался как самостоятельный текст. Позднее, когда накопилось несколько произведений, писательница заметила повторяющийся сеттинг. «Я поняла, что все время пишу про плюс-минус одинаковое пространство. В голове это не был один город: «Автомеханики» происходили в выдуманном южном городе», — сказала Козлова. Уже при подготовке книги редактор предложила подумать, что объединяет эти истории. В результате рассказы были собраны в одну вселенную, где некоторые образы появляются в разных текстах, например, кабан.

У истории кабана реальный источник. «Моя мама, будучи беременной на последних месяцах, гуляла ночью по центру Москвы и увидела кабана. Ей никто не поверил, а потом выяснилось, что из зверинца действительно сбежал кабан. Эта история проникла в рассказы, и я не стала мешать кабану — пускай бегает», — сказала Вика Козлова.

Пространство действия — трассы, гаражи, спальные районы, окраины — автор связала со своей биографией. «Я живу в Зеленограде. Это отдаленный район Москвы: гаражи, многоэтажки, спальные кварталы. Стоит отъехать на 15 минут — и ты уже в местах, непохожих на приличный город. Это привычный пейзаж», — объяснила она. При этом Козлова подчеркнула, что не воспринимает эту среду как гнетущую. По ее словам, она «достаточно уютная, просто по-своему». Читатели из Зеленограда узнавали в текстах отдельные детали, хотя писательница не настаивала на буквальной топографии.

Почти все рассказы в сборнике «Нам уже пора» начинаются довольно буднично, но по мере продвижения сюжета фон повествования становится тревожным и мрачным. Козлова связала это ощущение с личным восприятием мира. «Мне очень страшно жить. Вся эта красивая жизнь — она как будто поверх ощущения, что вот-вот случится катастрофа», — сказала она, вспоминая образ Филифьонки из книг Туве Янссон. «Это существо, которое всего боится и все время ждет несчастья. Это просто я», — объяснила Козлова. Она добавила, что чувство надвигающейся «бури» не позволяет ей писать «что-то очень хорошее».

Важным фоном стал и город, где прошло взросление писательницы. Козлова отметила, что там регулярно возникали истории о насилии: «Раз в год объявлялся какой-нибудь маньяк, и все обсуждали, кого он убивает. Был случай с маньяком с топором. Все знали, через какой лес нельзя ходить, но все равно ходили». Позднее выяснилось, что преступником оказался отец девочки из школы, в которой училась Вика. «Это был обычный детский опыт, не какое-то особенное черное детство. Просто такой фон», — уточнила она. Этот фон, по ее словам, естественно просочился в тексты и стал частью их интонации.

Деление на «сумасшедших» и «в своем уме»

В сборнике «Нам уже пора» рассказы различаются по объему и композиции. Любовь Беляцкая отметила, что часть текстов производят впечатление законченной короткой прозы, а часть — как будто фрагменты более крупного замысла. Вика Козлова подтвердила, что подобное ощущение возникало у читателей не случайно: «Есть рассказ «Автомеханики», и он как будто кусочек из чего-то другого. Мне все про это говорят. Его даже не брали в журналы, потому что непонятно, что это — не рассказ и не отрывок». При этом писательница подчеркнула, что продолжения у текста нет: «К сожалению, я не развиваю это дальше, хотя, возможно, это правда клевая история».

О рассказе «Нам уже пора» (в нем под видом мигранта на планету прибыло инопланетное существо) Козлова говорила иначе. На предположение, что это тоже часть большего повествования, она отвечала: «Мне кажется, что там я все сказала, что можно было сказать». По ее словам, и в «Автомеханиках» главная идея уже присутствует, даже если форма напоминает отрывок: текст можно было бы расширить, но он самодостаточен.

Герои сборника часто находятся в состоянии перехода — в дороге, ожидании, на границе перемен. Беляцкая определила это как «пограничное состояние». Козлова согласилась: «Мне нравится эта метафора. Пограничность — это точно про меня». Во многих рассказах персонажи выглядят странными или нарушенными. На вопрос, почему с ними «что-то не так», Козлова ответила: «А есть другие люди, у которых все нормально? Мне кажется, в моих текстах всегда есть сопоставление условно нормального и условно ненормального человека, но ты никогда не можешь понять, кто из них кто». По ее словам, граница между нормой и безумием за последние годы стала размываться: то, что казалось невозможным, происходит, а привычное меняет статус. Поэтому в текстах нет однозначного деления на «сумасшедших» и «в своем уме».

Среди собственных текстов Вика Козлова выделила рассказ «Ведьма», в котором молодой человек влюбляется в красивую женщину, назвавшую себя ведьмой. «Мне кажется, он самый реалистичный. Там магического может вообще не быть, если не захотеть его увидеть», — сказала писательница. Ее привлек тип героини — простой, немного эгоистичной, с чертами трикстера, с которой весело. При этом Козлова подчеркнула, что сама к такому типу людей не относится.

Наиболее трудным персонажем для нее оказался герой рассказа «Наложение рук» — о молодом человеке, который увидел богиню в тайской массажистке. «Это человек, который под видом благого намерения совершает ужасные вещи. Мне кажется, это самый страшный тип преступника — когда жестокость оправдывается каким-то важным и правильным делом», — сказала Вика. По ее словам, с такими людьми невозможно договориться или переубедить их. В целом в книге много пугающих персонажей, и именно это вызывает у писательницы наибольшее внутреннее сопротивление.

Козлова отметила, что мужские персонажи в ее рассказах чаще оказываются вовлечены в насилие и страдают больше женских. «В «Человеке на шоссе М16» (где молодой и пожилой мужчины приносят жертву злу, — прим. ред.) много про насилие и его бессмысленность. В «Автомеханиках» попытка бороться с насилием порождает еще большее насилие. Очевидно, что это плохая идея, ничего хорошего не выйдет», — сказала писательница. В этих текстах насилие описано как замкнутый круг, в котором участники уже не понимают, ради чего действуют и какую проблему пытаются решить. По словам Вики, со временем исчезает даже память о причине происходящего.

Козлова определила и философскую основу сборника: «Это просто гуманизм. Базовый гуманизм. Когда человеческая жизнь — самая большая ценность, достойная и безопасная жизнь без насилия — базовое право любого человека». Она назвала эту позицию, возможно, идеалистической картиной мира, в которой человеку не страшно и не больно, а его границы не нарушаются. При этом писательница подчеркнула, что насилия вокруг слишком много, и в своем пространстве ей хотелось бы по возможности его избегать. «У меня двое детей. Я знаю, как создается жизнь. Тяжело. И человеческое желание все портить и отнимать мне непонятно», — сказала она.

«Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать»

Если описывать сборник одним словом, то Козлова выбрала бы «кринж». «Мне нравится слово «кринж», потому что оно и про странное, и про приятное, веселое, забавное», — сказала писательница. В качестве более точного ориентира она назвала прозу японской писательницы Саяки Мураты. «Я ее обожаю. Она ужасно странная. У нее есть книга «Человек-комбини» — про женщину, которая работает в маленьком магазине и не очень понимает, как устроены человеческие отношения».

Козлова отметила, что Мурата много лет сама работала на кассе «не потому, что ей нужны были деньги, а потому что ей было интересно», а затем написала об этом роман. «Когда я ее читаю, у меня ощущение: «Вау, я к чему-то прикоснулась, я не до конца понимаю, но мне нравится». Мне хотелось, чтобы с моими текстами было так же», — сказала писательница.

Собственный писательский процесс Козлова определила как сочетание импульса и дисциплины. Тексты, по ее словам, начинаются с образа. В пример она привела героиню рассказа «Кис-кис» — пожилую женщину, которая подкармливает кошек во дворе. «Есть реальная женщина, я за ней наблюдаю. Смотрю на нее — и мне приходит идея. Я еще не понимаю, что это будет за рассказ, какого размера, что там произойдет. Но сажусь и очень увлеченно пишу», — объяснила Вика. Этот первый этап проходит без расчета объема и времени, «запойно». Затем начинается работа: «Есть кусок, очень вдохновленный. А дальше нужно себя заставлять. Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать, слова не идут».

Козлова подчеркнула, что из-за насыщенной жизни — «два ребенка, основная работа» — она выстроила четкий режим: пишет по утрам в будние дни, в промежутке между тем, как отвела детей в школу и детский сад и начала работать. «Примерно час, сколько успею. Это коротко и регулярно. И на этом ритме дописываешь. Так написаны все мои книги, и детские тоже», — уточнила она. При этом финал текста ей всегда известен заранее: «У меня есть начальный образ и конечная точка. До нее просто надо дойти».

Возрастное ограничение 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».