От квартир до оркестровых залов: как устроены студии звукозаписи в Казани

Что такое студия?

Вложения в любую студию немалые. Начинаются с поиска помещения, причем самые глобальные проекты предполагают постройку отдельного здания. После чего приступают к ремонту и звукоизоляции помещений, закупке разнообразного оборудования: от микрофона и звуковой карты до студийных мониторов. На компьютер ставится лицензионное оборудование, а помещение приводится в достойный вид.

Помимо записи вокала и инструментов с приглашением музыкантов, студии предлагают сведение и мастеринг треков, аранжировки и сочинение нового материала. Особо продвинутые также могут помочь со съемкой выступления. Сайт 2gis выдает более 40 названий организаций, которые относят себя к звукозаписывающим студиям. Большинство из них не на слуху, но есть и известные. К примеру, RecSpace, совмещающая также функции репетиционной площадки и пространства для мероприятий. Или «Волга-Волга» — домашняя концертная база одноименной группы. В первую очередь работает сарафанное радио, говорят владельцы.

— Многие называют студией звукозаписи то, что по факту студией не является, — говорит композитор и аранжировщик Юрий Федоров, который сам работает дома в Зеленодольске. — Наличие студийных мониторов и мало-мальской акустики — это еще не полноценная студия. Наверное, есть востребованность. В основном на рынке идут к определенным специалистам. Чего действительно не хватает — это большой классной студии, какая раньше была — студия радио на улице Горького. В Салмачах по факту есть единственная студия, которая более-менее закрывает вопросы записи больших составов. У меня же студия находится в квартире — это полноценная project studio, потому что у меня просто сошлись акустические свойства комнаты дома и спецпроект, который я заказывал в Питере.

Певец Азат Гимадеев работает в условиях попроще, на последнем этаже многоэтажки: «Звукоизоляция с одной стороны комнаты, с других сторон соседи не шумят. На «крайняк» можно постучаться и попросить не шуметь, но такого еще не было ни разу».

— Я часто замечал картину, когда нашпиговывают аппаратами студию, но на качество трека это не шибко влияет. Важны навыки и знания. Я этим занимаюсь непрерывно уже 13 лет, — говорит Гимадеев. — Меня выбирают за счет того, что я не только являюсь звукорежиссером и аранжировщиком. Многие клиенты являются моими слушателями. Также я записывал «совместки» с рядом артистов татарской эстрады, кому-то отдельно писал аранжировки, это позволило мне набрать портфолио.

Куда ездят записываться оркестры

Самая внушительная по масштабу студия Red Box Records находится в Новых Салмачах. Андрей Панов переехал сюда из Челябинска в 2020-м. Здесь может записываться состав до 40 человек, поэтому на окраину Казани ездили наши оркестры — вроде Тинчуринского театра и La Primavera. Также здесь стоит рояль. В городе построить или перестроить что-то необходимое не выходило по бюджету.

— Понятно, что не потоковое мероприятие, таких заказчиков — по пальцам пересчитать, — говорит Панов об оркестрах. — Сюда приезжал, например, композитор из Америки Александр Гольдштейн, который до этого работал в студиях вроде Abbey Road. Оркестр был казанский.

При этом 90% заказов все равно составляют песни на мероприятия, говорит Панов, и лишь остальное — «какие-то вменяемые вокалисты». Как понять, когда окупятся все вложения — а здесь лишь на микрофонах можно сделать состояние, — владелец не знает.

— Вложения тут довольно конские, и, как это отбить как бизнес, я не знаю, — говорит Панов, добавив, что он всю жизнь занимается музыкой. — Мне кажется, если сейчас взять какого-то грамотного предпринимателя, который знает этот бизнес, он бы посмотрел на все это, у виска покрутил и сказал: «Не, это все это гиблое дело, туда соваться не надо».

Песни на юбилеи кормят

Есть компактные студии, названия которых на слуху. Rocket records владеет заслуженный артист РТ Айрат Ганиев. По его словам, 70% потока у него — любительский сегмент, песни на свадьбы, юбилеи, выпускные. Остальное — это постоянные клиенты.

— Большие площади требуют большой арендной платы, решения особых технических моментов. На такие студии нет массового спроса. В основном приносят готовую фонограмму. Если ее нет, сейчас есть ИИ-инструменты, когда можно из плюсовки сделать минусовку.

По этой причине работы у аранжировщиков убавилось — зачастую результата, сделанного с помощью искусственного интеллекта, хватает, чтобы спеть на юбилее.

Впрочем, когда нужно исправить какие-то нюансы, ИИ не справляется, говорит владелец Rif-records Риф Ахметов. У него активно работает татарская эстрада: Салават, Венера Ганеева, Габдельфат Сафин и многие другие. При этом две трети — это поющие студенты и желающие поздравить на юбилеи. Тем не менее работа у аранжировщиков все еще есть. Благо в среде татарских кудесников звука царит дружба — они обсуждают в чатах новые плагины и, если что, скидывают друг другу клиентов.

— Студия звукозаписи — это по сути своей во многом хобби, а не бизнес, — говорит аранжировщик и композитор Тимур Милюков, работающий в Казани и Москве. — Студии звукозаписи нужны людям, которые собираются производить музыку. Далеко не всегда эти люди изначально планируют делать на этом какие-то деньги, превращать это в какую-то коммерцию.

Среди топовых звукорежиссеров тот же Федоров называет Михаила Манжелиевского. Его профиль — живая музыка: рок, джаз, поп. В этой сфере он более 20 лет, и не все помнят, что в юности Михаил был одним из главных героев казанского «металла». Но сейчас может записать и поздравительную песню.

— Я записываю все, но такие не часто ко мне приходят. Все-таки у меня немножко профиль другой, — говорит Манжелиевский и затрудняется ответить на вопрос о деньгах: — Я не считал на самом деле, отбилось у меня это или нет. Наверняка все-таки отбилось, думаю. Но если взять весь период, сколько я этим занимаюсь, начинал в 18—19, а сейчас мне сорок, я думаю, студия, наверное, работает в плюс.

— Это не история, когда ты открываешь кафе, просчитываешь, сколько к тебе людей будет приходить, какая выручка, — считает звукорежиссер. — Я про это даже не думаю, честно говоря. Есть определенный пул клиентов, с которыми я уже много лет работаю. Они ко мне обращаются, значит, я востребован. А если я открывал бы такое сейчас, не знаю... Важно не помещение, нужен человек с таким маньячным рвением к этому делу, от которого прет его самого.

40 студий — это много? Нет, считает владелец B&W Филипп Медянский, учитывая, что творческим людям бывает недостаточно одной студии, ведь каждая из них — это сочетание особенностей пространства и работающих в нем людей:

— Если проводить исследование, брать исполнителей и спрашивать, каким они видят идеальное звучание вокала, гитар, барабанов, то получится, что в Казани есть пара студий, на которых реально хорошо можно записать барабаны, пара студий — вокал, — резюмирует Медянский. — И получится, что студий очень мало.