Алексей Богов: «За зубами у нас принято следить. Так чем хуже лицо или тело?»

«Обратить результат эстетической операции вспять — очень сложная задача»

— Какие пластические операции на сегодняшний день самые популярные в Татарстане, растет ли спрос на них, если да, то с чем это связано?

— Среди популярных пластических операций, как в России, так и по мировой статистике, — операции на лице. Например, блефаропластика. Если говорить про тело, то популярны коррекция контуров тела, липосакция, маммопластика.

Спрос на пластические операции растет — думаю, потому эта хирургия все больше освещается в массах. Благотворно влияют на нашу индустрию кейсы эстрадных звезд и других инфлюенсеров, которые не делают из факта операции какой-либо тайны, за что им большое спасибо. Я считаю, что лет 20 назад наша сфера была довольно закрытая, мало кто мог позволить себе пластическую операцию. Сейчас все доступнее — у нас не оперируются сплошь олигархи. Приезжают обычные женщины из глубинки с желанием хорошо выглядеть — и я считаю, что это хорошо. Сравните, например, со стоматологией: за зубами у нас принято следить. Так чем хуже лицо или тело?

— Чтобы решиться на хирургическую операцию без жизненных показаний, нужно иметь хорошую психологическую готовность?

— Действительно, не все на это готовы психологически. Многое зависит и от хирурга — я считаю, что если у пациента есть доверие к доктору, то и решения приходят быстро.

— Есть ли в вашей сфере тренды, если да, то как они поменялись за последние пять лет?

— Мы с коллегами отмечаем в пластической хирургии тренд на естественность, когда по человеку нельзя сказать, что он прооперирован. Хотя до сих пор встречаются случаи, когда пациенты просят сделать им операции, которые поменяют им внешность и будут заметными. Все зависит от желания человека, все очень индивидуально в нашей сфере. Лично я выступаю за естественность облика, черт лица и очертаний тела. 99% запросов пациентов: «Я не хочу менять черты лица, хочу только помолодеть». Моя задача здесь — освежить, омолодить пациента. И я сам тоже за индивидуальность. Для меня это самые интересные операции.

Хотя одна из трендовых на сегодняшний день операций — липоскульптура, когда мы забираем жир из одного места и пересаживаем в другое. При этом порой добиваемся форм рельефа, которые очень редко встречаются в естественном облике человека. К примеру, когда выраженно зауживается талия, при этом жир переносится на ягодицы пациента. На такие операции сегодня огромный спрос — например, многие звезды нашей эстрады их себе уже сделали. Такие операции мы можем делать благодаря современным аппаратам, позволяющим безопасно забрать жир, не травмируя жировые тельца и обеспечив их приживаемость. Потому-то сегодня мы и молочную железу можем увеличивать собственными тканями пациентки, и ягодицы. Есть мужская липоскульптура, когда хирург «прорисовывает» рельеф тела, перемещая жировую ткань внутри организма.

99% запросов пациентов: «Я не хочу менять черты лица, хочу только помолодеть». Моя задача здесь — освежить, омолодить пациента. И я сам тоже за индивидуальность. Для меня это самые интересные операции.

Недавно был тренд на «лисьи глазки» — изменение формы глаза, подъем бровей. Сейчас этот тренд уже на спаде. Булхорн тоже был популярен — было время, когда его западные доктора включали в обязательную схему омолаживающих операций на лице, чуть ли не всем. Лично я к этой операции отношусь настороженно — у меня тут есть вопросы в плане эстетики, может остаться довольно заметный рубец. Поэтому я всегда пациентам тщательно объясняю все возможные последствия и предлагаю подумать: а нужен ли булхорн, если можно обойтись более простыми маневрами? Ведь косметология с ее филлерами здесь тоже уже очень далеко ушла.

— А вернуть все как было после того, как кончится тренд, можно?

— Хороший вопрос. Обратить результат эстетической операции вспять, переделать ее в исходное состояние — очень сложная задача.

«15 лет назад операции были более щадящими»

— Каков средний возраст пациентов пластического хирурга?

— Когда я 15 лет назад начинал карьеру, за пластическими операциями на лице приходили в основном пациенты в возрасте 50+. Теперь и совсем молодые люди могут обратиться: например, девушка с низко посаженными от природы бровями просит «открыть» ей взгляд и сделать ее не такой хмурой визуально. Это легко корректируется через небольшие разрезы в волосах.

Кроме того, зачастую приходят люди чуть за 30 с таким запросом: «Не хочу агрессивных маневров и утомительных косметологических процедур. Просто хочу подтянуть лицо и просто продолжать уход за кожей. «Поплыл» каркас, я хочу его зафиксировать, чтобы хватило на ближайшие лет 10».

— А это действительно так необходимо уже в 30 лет?

— Все индивидуально. В среднем годам к 35 уже появляются те или иные возрастные изменения. При этом сейчас развита эндоскопическая хирургия лица, когда через небольшие разрезы мы можем делать обширные операции с заметным эффектом: подъем щек и брылей, подъем верхней зоны лица.

В более зрелом возрасте подбираются другие техники операций: глубокие подтяжки лица, когда прорабатываются глубокие слои, связочный аппарат, перемещаются пакеты тканей. При этом природные контуры лица не меняются.

— Высок ли процент мужчин среди ваших пациентов?

— Примерно 15 из 100 — мужчины. Мужчины оперируются нередко на самом-то деле. Они трудятся в разных сферах. И если честно, с ними работать сложнее, чем с женщинами. Потому что, во-первых, они гораздо капризнее, а во-вторых, приходят уже на довольно поздней стадии, с серьезными изменениями.

— Предельный возраст для эстетической хирургии есть?

— Нижний предел, по закону, — 18 лет. А что касается верхнего — сам возраст не так важен. Главное, чтобы у пациента был хороший соматический статус. Мы должны ответственно относиться к здоровью своего пациента.

От хирургических осложнений не застрахован никто — поэтому, если доктор говорит, что у него не было ни одной неудачной операции и ни разу его пациенты не сталкивались с осложнениями, скорее всего, он лукавит, и это не ваш доктор. Потому что, если человек много оперирует, рано или поздно он сталкивается с нюансами.

— Каковы абсолютные противопоказания к эстетической хирургии?

— Абсолютно те же, что и для остальных операций. Заболевания крови, системные заболевания, сахарный диабет, нескорректированное давление, онкологические болезни и т. д. Каких-то конкретных особенностей в этом смысле для нашей хирургии нет.

— Как изменилась пластическая хирургия за последние 10—15 лет?

— Если мы говорим про лицо, очень хорошо шагнула вперед эндоскопия. Кроме того, появились новые аппараты, которые помогают выполнять более точную, прецизионную липосакцию, корректировать контуры тела.

Сильно изменился спектр и техника операций на лице: 15 лет назад они были более щадящими. Хирурги в основном работали с кожей. Сейчас работа идет в более глубоких слоях, со связочным аппаратом, с выделением сосудистого пучка. Хирургия становится прецизионной, и это новая норма, потому что после подобных операций эффект сохраняется дольше.

«Опыт хирурга, его чутье и навык никто не заменит»

— А еще через 15 лет что нас ждет в этой области? Оперировать будут роботы или без человека-врача не обойтись?

— Наша отрасль движется, как и вся медицина. Что касается высоких технологий, думаю, и искусственный интеллект будет в нее внедряться в той или иной степени, как и в кардиохирургии, в нейрохирургии. Сейчас уже активно применяется роботизированный комплекс «Да Винчи», и думаю, что подобная аппаратура войдет со временем и в обиход пластических хирургов. Развивается пересадка лоскутов, хирурги виртуозно учатся работать с нервами — это нужно не только для эстетической, но и для реконструктивной хирургии. К примеру, уже опубликованы работы по полной пересадке лиц после травм и ожогов — и в нашей стране такие операции тоже выполняются. В таких вмешательствах очень помогут современные роботы.

Но полностью они никогда не заменят хирурга. Каждое лицо индивидуально и построено по своему собственному «лекалу». К примеру, лицевой нерв анатомически должен находиться в определенном месте. Но на деле он имеет различные вариации расположения, все совершенно индивидуально. Опыт хирурга, его чутье и навык роботы не заменят. Тем более что за управлением тем же «Да Винчи» сидит хирург, человек!

Что касается моделирования результата операции, чтобы показать пациенту, как будет выглядеть лицо, то программа пока не умеет оценить качество тканей, мобильность тканей связочного аппарата. Это все тоже должен оценивать опытный врач.

«Сотни удачных операций не тиражируются так, как одна неудачная»

— Что с осложнениями после пластических операций или с результатом, который не устраивает пациента? По этому поводу тоже есть громкие кейсы.

— Сотни удачных операций не тиражируются так, как одна неудачная, которая сразу создает эффект страха в обществе. Многие боятся того, что после операции результат будет не тот, которого ожидаешь. Философия здесь такая: перед тем как сделать операцию, нужно обязательно на консультации подробно рассказать пациенту о всевозможных вариантах развития событий. От хирургических осложнений не застрахован никто — поэтому, если доктор говорит, что у него не было ни одной неудачной операции и ни разу его пациенты не сталкивались с осложнениями, скорее всего, он лукавит, и это не ваш доктор. Потому что, если человек много оперирует, рано или поздно он сталкивается с нюансами.

Они довольно стандартны: местные воспаления, ишемия ткани, плохая заживляемость. Но если пациент под контролем и врач ответственно относится к своей работе, то подавляющее большинство таких ситуаций поправимо. Поэтому я своих пациентов прошу быть у меня под присмотром минимум 3 недели после операции и не уезжать в другие города. Потому что все плохое происходит быстро, и это можно решить, если сразу взяться за дело.

— Можно ли как-то минимизировать подобные риски?

— Каждый хирург это делает: по статистике, осложнений после пластических операций очень мало. Если все делать правильно, соблюдать асептику и антисептику, не превышать определенных объемов — риски минимальны. К примеру, мы должны укладываться в операционное время до 6 часов. При больших операциях нежелательно забирать больше 4,5 литра жира однократно. Это все правила безопасности, допустимые объемы в рамках одного вмешательства надо соблюдать обязательно. И когда я вижу статьи, в которых коллеги пишут, что провели 10-часовую эстетическую операцию и выполнили гигантские объемы, считаю, что это все, конечно, здорово, но они рискуют жизнью пациента.

Словом, если не нарушать правила (которые прописаны законодательно), риски пластической хирургии минимальны.

— Сколько держится эффект пластической операции?

— У большинства операций есть определенный «срок годности». Несмотря на то, что производители имплантов молочных желез дают пожизненную гарантию, ткань груди все равно в той или иной форме видоизменяется. К примеру, после кормления. Или в результате изменения тургора кожи в связи с гормональными сдвигами. Соответственно, меняется и форма молочной железы. То же касается и коррекции форм тела. Поэтому коррекция понадобится рано или поздно в любом случае.

После грамотно проведенной глубокой подтяжки лица результата объективно тоже хватает на 10 лет — при условии, что пациентка ухаживает за тургором кожи.

Впрочем, есть операции, после которых, если пациент держит вес и занимается физкультурой, результат будет держаться десятилетиями. К примеру, стойкий результат может быть достигнут после липосакции. Или после липоскульптурирования. Разве что на тургор кожи мы повлиять не можем.

— Операции по несколько часов, приемы, консультации. Как вы вообще восстанавливаетесь?

— Честно — только дома. Я не из тех, кто перезагружается в поездках или компаниях. Мне нужно прийти домой — и чтобы там было тихо и красиво. Я, наверное, поэтому и до сих пор живу в Казани, хотя приглашения переехать в Москву получаю регулярно.

— Раз уж заговорили о красоте, а Казань глазами пластического хирурга насколько эстетична? Вы довольны тем, как выглядит город?

— Очень доволен. Мне нравится, в каком русле развивается Казань: город меняется бережно, со вкусом: появляются набережные, парки, кварталы, где чувствуется, что о человеке подумали. В моей профессии главный принцип — не сломать естественное, а подчеркнуть его, и мне кажется, Казань развивается именно так.

Для меня вообще очень важна эстетика пространства — не только городского, но и домашнего. Мне хочется, чтобы в моем доме все было так, как мне нужно, и чтобы он был красивый. Поэтому не так давно мы купили новую квартиру в Казани, в ЖК «Яналиф». Сейчас жду, когда она достроится, и мы с супругой будем вить здесь свое новое гнездышко. Для меня это очень важно, это дает мне энергию. Потому что только дома я по-настоящему отдыхаю.

«Хирургическое вмешательство должно быть оправданно»

— Можно ли (теоретически) прийти к хирургу, показать ему фото условной Софи Лорен и потребовать перекроить собственное лицо полностью? Это возможно — сделать операцию по конкретной картинке?

— Теоретически возможно многое, потому что хирургия шагнула очень сильно. Сделать можно не точь-в-точь, потому что индивидуальных особенностей организма не отменить. Но приблизиться к желаемому результату можно. К примеру, если сделать ринопластику, блефаропластику, установить импланты в скулы и в нижнюю челюсть — лицо уже сильно изменится.

Мой вердикт — Софи Лорен стать точно не получится, но приблизиться к ее внешности реально. Другой вопрос — зачем вам это понадобится. К таким просьбам я всегда отношусь настороженно, потому что у пациентки может быть дисморфофобия (психическое расстройство, при котором человек болезненно зациклен на мнимом или незначительном дефекте своей внешности, — прим. ред.). Стараюсь разобраться в причинах таких желаний, честно объяснить, какие возможности у нас имеются. И если пациентку устроит тот объем операций и ожидаемый результат, который я ей предложу, работаем дальше.

— Вам в вашей практике приходилось отговаривать пациентов от вмешательства?

— Это происходит нередко. Банальный пример: пациентке кажется, что у нее очень выраженный объем бедра. А на самом деле там три грамма жира. Хирургическое вмешательство должно быть оправданно. К примеру, если приходит худенькая девушка, у которой есть «ловушка галифе», и она от нее никак не может избавиться, хотя буквально живет в спортзале, здесь хирургия оправданна. А вот если пациентка показывает, что у нее есть лишний 1 миллиметр кожи на веке, которого я не вижу, — как я ей могу помочь? В таком случае я не оперирую. Говорю: «Ну что же, значит, вам нужно найти доктора, который увидит и поймет вашу жалобу, сможет вам помочь».

— Какие вопросы нужно задать пластическому хирургу перед тем, как решиться на вмешательство? Как выбрать своего врача?

— Начать нужно с личной беседы с доктором. Иногда консультации проходят по несколько раз.

Чтобы выбрать хирурга, по моему мнению, нужно обратить внимание на его опыт именно в пластической хирургии. На то, какая у него база, ведь многие приходят в пластическую хирургию из смежных врачебных специальностей. Сейчас молодые доктора сразу после института хотят стать пластическими хирургами, что в целом само по себе неплохо. Но когда в базе есть опыт другой хирургии или травматологии, это большой плюс.

Кроме того, обязательно обратите внимание на работы доктора, на его портфолио.

Одним из главных критериев я считаю честный рассказ хирурга о том, каких нюансов стоит ждать, какая будет реабилитация, какие варианты маневров у вас есть, каков ваш индивидуальный случай: индивидуальный подход к каждому пациенту — это вообще обязательная часть программы. «Ред флаг» — если он сообщает: «Вас я готов прооперировать прямо завтра, все будет идеально».

Если вы чувствуете, что перед вами «не ваш» врач, лучше так сразу и скажите. Поверьте, никто не обидится. Иногда я даже и сам понимаю, что уже на этапе консультации не нахожу общего языка с пациентом, и честно говорю: «Давайте лучше не будем оперироваться». Это нормально.

«Пластическая хирургия — одна из топовых в плане заработной платы»

— Немного о вас: почему в свое время вы пришли в пластическую хирургию? Вы ведь подавали надежды как микрохирург, работали в травматологии?

— И это была огромная часть моей жизни, которая стала и моим профессиональным трамплином. Действительно, в пластическую хирургию я пришел из травматологии — 9 лет проработал в отделении микрохирургии РКБ, занимался кистевой хирургией. Это суперклассная специальность, интересная и захватывающая. Но тяжелая: во-первых, в травматологии есть смертность, пациенты не всегда удачно выздоравливают. Есть в такой хирургии и элемент суточных и ночных дежурств. Все это приводит к эмоциональному выгоранию.

Кроме того, иногда сами пациенты могут относиться к своему организму безответственно, и когда мы видим, как после сложной многочасовой операции человек стоит и курит, ты видишь, что твоя работа может пойти насмарку. Эстетическая хирургия отличается тем, что здесь очень замотивированные пациенты. И не менее, чем ты сам, хотят, чтобы все было красиво.

— Ну и каверзный вопрос: сколько зарабатывает пластический хирург в Казани? Что вы можете себе позволить?

— Безусловно, пластическая хирургия — одна из топовых в плане заработной платы. Если ты профессионал, то объективно можно зарабатывать неплохие деньги. К примеру, есть коллеги в Москве, которые могут позволить себе частные джеты. А что касается меня, я могу позволить себе неплохой отдых и с удовольствием трачу на него деньги. Потому что отдых с семьей — это главная моя разгрузка.