«Честный человек к обвинению не готовится»: Ильнар Фаттахов из Лондона — суду Казани

Обращением Ильнара Фаттахова его представитель Марьям Шамгунова сегодня открыла прения защиты по антикоррупционному иску. Покинувший страну ответчик использовал эту возможность для того, чтобы раскрыть суду детали своей трудовой биографии, поделиться заветами своего арестованного отца и приоткрыть другую сторону преследования семьи. Попросил судить справедливо и за реальные деяния и при этом с оптимизмом констатировал — если все конфискуют, то знания и навыки позволят заработать вновь.

Напомним, самый крупный в истории Татарстана антикоррупционный иск к бывшему госслужащему — экс-министру образования — вице-премьеру РТ, экс-главе Актаныша Энгелю Фаттахову — был подан в августе 2025 года. В соответчиках — его жена, сын, сноха бывшего главы и министра Энгеля Фаттахова, а также семейная агрофирма «Чишма», которая фигурирует и в уголовном деле, и бизнесмены Ленар Нигматуллин и Радик Хаертдинов, которых в надзорном ведомстве считают номинальными собственниками активов Фаттаховых. Речь идет об имуществе на 651 млн рублей с лишним, начиная с силосных ям и коровников и заканчивая коттеджами, земельными участками и квартирами в Казани, Лаишевском районе и Актаныше, а также изъятыми при обыске в доме бывшего вице-премьера деньгами и бриллиантом 0,04 карата. Первоначально прокуратура просила изъять в натуре 60 объектов недвижимости и взыскать денежный эквивалент по 14 отчужденным зданиям, помещениям, участкам. Попали в иск и 29 единиц транспорта, включая тракторы, комбайны и иномарки премиум-класса.

Процесс по иску растянулся почти на год и сегодня дошел до прений. Прокуратура настаивает на полном удовлетворении требований по активам в 651 млн рублей. Причем с немедленным исполнением взыскания. Представители ответчиков считают: доказательств коррупционного происхождения имущества в деле нет, и просят полностью отказать либо приостановить гражданское дело до вынесения приговора по уголовному.

«Пока не прекращено дело отца, возвращение не считаю безопасным»

Приводим детали письма Ильнара Энгелевича с незначительными сокращениями:

— Уважаемый суд, я люблю и поддерживаю отца, убежден в его невиновности, как убежден в своей собственной. Ни один из предъявленных ему эпизодов наша семья не признает. Его уголовное преследование я считаю заказным и сфабрикованным. Но любовь, поддержка и доверие внутри семьи не делает отца и взрослого сына одним лицом, одним хозяйствующим субъектом или обладателями общего капитала.

Мы — два самостоятельных человека, и ответственность каждого может основываться только на его собственных доказанных действиях.

Сначала о том, почему меня нет в России. В мае 2024-го было возбуждено дело в отношении моего отца (Энгеля Фаттахова, — прим. ред.). Знающие люди предупредили, давить на отца будут через меня, и посоветовали уехать. Предупреждение оказалось точным. В августе 2024-го на отца прямо давили: «Признавайся, иначе возбудим дело на сына». Ему не в чем признаваться, и он не признался.

Тогда в ноябре 2024-го без единого нового допроса и доказательства следствие взяло материалы десятилетней давности, которые ранее дважды закрывались и по которым я проходил лишь свидетелем, сделало меня обвиняемым и объявило в розыск. Через месяц Верховный суд РТ отменил все принятые в отношении меня незаконные решения, а при рассмотрении жалобы судья прямо указал следователю, что свои незаконные действия он не узаконит через Верховный суд. Позднее дело было прекращено по реабилитирующим основаниям. Пока не прекращено дело отца, возвращение я не считаю безопасным.

Далее Ильнар Фаттахов отмечает, что в гражданском процессе по иску прокурора Татарстана участвует через представителей, которым переправляет документы и пояснения. Уверяет — обеспечивает защиту отца и поддерживает всю семью.

«Мне 40 лет, и у меня нет никакой недвижимости»

— За жизнь мне пришлось освоить много профессий: от сварки и комбайна до инженерии и связи, еще программирование, стройки, управление и инвестиции. Я умею учиться, работать и отвечать за результат, — пишет суду Казани соответчик. — Теперь о деньгах, из которых прокуратура делает главную загадку. В деле есть хронология моих доходов с 2010 по 2023 год. Каждый год — сальдо положительное, доходы растут. За этими цифрами — 25 лет непрерывной работы, начиная с 15 лет.

Жил я всегда скромно. В первый раз выехал за границу на отдых в 2014 году в 29 лет. Остальные выезды были рабочими — выставки в Германии, Китае, в город-побратим в Турции — в составе делегации Татарстана.

У меня и сегодня нет собственного автомобиля. После Toyota RAV4, на котором я отъездил восемь лет, ездил на старой машине отца 2008 года. «Мерседес» покупался для бывшей супруги и продан. Квартиру я продал, чтобы построить дом. Но не успел — пришлось уехать... Мне 40 лет, и у меня нет никакой недвижимости.

Кредитами пользовался и пользуюсь осознанно. Предпринимателю всегда нужен запас наличности, поэтому правильно сохранять резерв и работать с кредитным плечом, а не тратить последнее. Это финансовая грамотность, а не признак чего-то незаконного и не сомнительная операция. Кредиты для того и нужны.

Прокуратура предлагает суду простую конструкцию — раз я сын своего отца, значит, все заработанное мной сомнительно. От нас требуют чеки, расписки, переписку десятилетней давности, которую ни один закон не обязывает меня хранить.

О наказе отца: «Никогда не используй службу для личного обогащения»

В своем обращении Ильнар Фаттахов также указывает основные вехи трудовой биографии, подчеркивая — его коммерческие предприятия и муниципальная служба с отцом не связаны:

— С 2008-го я строил собственный бизнес. Через первую компанию «Элайт групп» занимался продажей компьютерной техники , 1С и пиломатериалов. Затем были «Восток медиа», «Главснаб» и «Альфа мед». Мы разработали свою систему автоматизации стоматологических клиник и продавали ее по всей России. Наша компания в Республике Беларусь была официальным дилером завода «Нижнекамскшина» — продавала по две фуры грузовых шин в месяц. Мне принадлежали доли в компаниях «Континенталь» и «Континенталь плюс».

С первого курса [вуза] у меня был полностью отдельный от родителей бюджет. Я хорошо зарабатывал, перед муниципальной службой продал все эти бизнесы партнерам и к 27 годам имел уже собственные накопления.

В 2010-м я перешел начальником отдела в структуры Министерства информатизации и связи республики, где проработал до конца 2012 года. Тогда будущий глава Актанышского района Фаил Камаев (ныне осужденный на 4 года колонии, — прим. ред.), знавший меня с детства, предложил мне вернуться в район на должность руководителя исполкома. Отец в это же время уехал из района: его назначили министром образования и науки республики.

Я согласился, потому что хотел получить опыт руководителя. Пять лет — с января 2013 года по декабрь 2017-го — я руководил исполкомами двух районов: три года в Актаныше и два — в Мамадыше. Руководитель исполкома отвечает за все — стройку, благоустройство, дороги, школы, безопасность, экономику, финансы, земли и многое другое. На этой службе я научился многому, объездил почти все районы республики, изучая и внедряя лучший опыт.

Без поддержки бюджета я сам защищал в Москве проект муниципальной промышленной площадки и получил федеральный грант на более 120 млн рублей. Размещенный там молочный завод работает до сих пор. Я создал там международный форум для татароязычных школьников «Агидель», продолжив его в Мамадыше под названием «Тартария».

Когда я стал чиновником, отец дал мне два напутствия. Первое: «Теперь ты служишь людям, если не решаешь проблемы простых людей — тебе нечего сидеть на этом месте». Второе: «Никогда не используй службу для личного обогащения». Я выполнил оба буквально. За пять лет службы я не приобрел ни квадратного метра, жил на зарплату 25—40 тысяч рублей и на заработанное до службы, все пять лет ездил на RAV4, купленном в конце 2012 года. Меня проверяли каждый год, и ни одна проверка не предъявила ко мне ни одной претензии.

«Честный человек к обвинению не готовится — в эту ловушку и пытаются поймать нашу семью»

— Сегодня я занимаюсь разработкой программного обеспечения и систем ИИ. В моих проектах занято около 60 специалистов, в основном — выходцы из России. Вместе с семьями это около 180 человек, которым моя работа дает доход выше рынка, — продолжил Ильнар Фаттахов. — Жизнь своей большой семьи я обеспечиваю сам. У меня четверо детей. Супруга больше 10 лет работает стилистом, в последние годы — и дизайнером с собственной маркой одежды. Она обеспечивала себя задолго до знакомства со мной. И претензии к ее доходам безосновательны.

С 2017 года я не муниципальный служащий и не обязан отчитываться о доходах и расходах, а сделки, о которых идет речь, проходили через банковские счета и Росреестр. Даже если бы в моих доходах нашелся незадекларированный рубль, законным последствием было бы доначисление налога (тем более у меня было действующее ИП), но никак не объявление всего заработанного коррупционным.

И еще одно: тот, кто замышляет незаконное, заранее готовит себе безупречные документы. Честный человек к обвинению не готовится — в эту ловушку и пытаются поймать нашу семью, а порядочность выдают за доказательство вины. По такой логике ко мне можно привязать любого, с кем я когда-то был знаком, выдавал доверенность, что в деле и происходит».

«Нет оснований связывать мои доходы с его должностью»

— Об отце. Я знаю его лучше, чем кто-либо. В уголовном деле свидетели уже заявили, что подписывали показания под давлением. Несостоятельность эпизодов мы доказываем последовательно, — продолжает Ильнар Фаттахов. — Но даже наша близость никогда не была связана общими делами или деньгами. Отец не подпускал меня к работе ни на шаг. У меня не было доступа к его решениям, его счетам, служебным делам. Я всю жизнь занимался своим — информационными технологиями. Поэтому нет никаких оснований связывать мои доходы с его должностью.

О доме родителей на Лагерной и об агрофирме «Чишма». Прошу учесть — обстоятельства уже зафиксированы в уголовном деле. Подрядчик Муртазин заявлял сначала 30, потом 25, потом 21 млн рублей, экспертиза оценила работы в 14,5 млн со всем НДС, сметной прибылью и коэффициентами.

Сам Муртазин признал в [Мензелинском] суде, что часть оплаты получал наличными, что НДС из 14,5 млн рублей нужно вычесть и что около 9 млн рублей за ремонт дома он получил от «Агрофирмы «Чишма» — именно ей он выставил счет на 25 млн до задержания отца.

Свидетели подтвердили, что их работы оплачены, хотя Муртазин включил их в расчет как неоплаченные.

Допрошены около 60 свидетелей [по уголовному делу], впереди еще около 80, и все свидетели защиты.

«Если нам суждено это потерять — примем это с достоинством и заработаем снова»

— Саму агрофирму отец приобрел по просьбе сельчан в 2017 году, когда это был никому не нужный заброшенный колхоз ценой, наверное, в 5 млн рублей, — ради сохранения деревни и рабочих мест. Сегодняшняя стоимость — результат многолетних вложений и труда, — продолжил Ильнар Фаттахов. — Принимать решение об изъятии дома и агрофирмы, действующей организации с 60 работниками, не дождавшись исследования всех обстоятельств дела, означает решать вслепую. Прошу не разрешать эти эпизоды до рассмотрения уголовного дела либо исследовать указанные доказательства в настоящем процессе.

Я не прошу ни снисхождения, ни сочувствия. В моей жизни нет ничего, за что мне нужно было бы оправдываться. Все, что есть у моей семьи, заработано нашим трудом и нашими знаниями. Если нам суждено это потерять — примем это с достоинством и заработаем снова. Знания и умения конфисковать невозможно. А жизнь с детства приучила меня не опускать рук.

Не могу принять лишь одного — когда честно заработанное называют коррупционным капиталом. Ни одно из предъявленных требований наша семья не признает, и доброе имя моей семьи я буду отстаивать всеми законными средствами, сколько бы времени это ни потребовало.

У суда прошу только одного — судить не фамилию, а человека. И оценивать каждого из нас исключительно по его собственным доказанным действиям. Это письмо я писал с уважением к суду. Мне не нужно ничего сверх закона — его одного достаточно, чтобы в нашем деле все встало на свои места».