Ленар Каримуллин: «Малый бизнес может спасти только самоорганизация»
Глава компании «ТарихLab» — о спросе на дополнительные услуги в туризме, дорогой рекламе и сотрудниках-зумерах
В Едином реестре субъектов малого и среднего предпринимательства в России зарегистрировали свыше 6,6 млн организаций и индивидуальных предпринимателей. Как отмечают аналитики, за последний год показатель вырос на 3,5%. Сами же представители малого бизнеса утверждают, что переживают сложные времена и многие предприниматели вынуждены закрывать свои компании. В зоне максимального риска оказались офлайн-розница, сфера услуг и микропредприятия, зависимые от локального трафика. На фоне этих вызовов особенно показателен опыт нишевого туристического бизнеса. О том, как выживает компания, предлагающая исторические мастер‑классы, и что может стать опорой для малого предпринимательства, в интервью «Реальному времени» рассказал основатель «ТарихLab» Ленар Каримуллин.
«Люди стали экономить на туристических услугах»
— Ленар Рафаилевич, как менялся спрос в туриндустрии за последний год? Были резкие скачки или, наоборот, затяжные спады — с чем вы их связываете?
— За последний год, по нашим подсчетам, спрос упал примерно на 50%. Резких скачков не было — снижение шло постепенно, уже второй год подряд. Люди стали меньше путешествовать и экономят на туристических услугах. Я это связываю прежде всего с тем, что в целом финансовое положение населения стало хуже. В такой ситуации люди в первую очередь сокращают траты на отдых и развлечения.
У нас своя специфика, мы проводим исторические мастер-классы для детей и взрослых. Можно попробовать себя в роли ювелира и создать украшение из олова, поработать на печатном станке Гутенберга, поучаствовать в средневековой игротеке, изготовить настоящую стрелу, собрать скандинавский браслет или расписать военно-историческую миниатюру. Целевая аудитория — туристы, школьники и, что интересно, влюбленные. Удивительный факт, сейчас в 75% случаев девочки приглашают мальчиков на свидания и выбирают что-то неординарное, например создание средневекового оружия.
— Какие статьи расходов выросли сильнее и насколько?
— Больше всего за год выросли три статьи: аренда, зарплата и реклама. Арендная плата повысилась примерно на 50% — владельцы помещений поднимают цены, и мы вынуждены подстраиваться. Нам объясняют подорожание тем, что многие съезжают и арендодателям нужно удержать прибыль. Их тоже можно понять. Сейчас наши представительства открыты в Казанском кремле, национальном комплексе «Туган авылым», Старо-Татарской слободе, Национальной библиотеке. В скором времени планируем открыть еще одну точку в кремле.
Что касается зарплаты, то она выросла примерно на 10%. Нам важно сохранить коллектив — люди работают со мной давно, и я не хочу их терять. Сегодня в компании 12 сотрудников, их средний возраст — 20—25 лет. Коллектив в основном состоит из зумеров. Только раз у меня работал человек пенсионного возраста, чему я был очень рад. Он был исполнительный, обязательный, не опаздывал, не ссылался на плохое настроение, в общем, человек старой закалки, советского ГОСТа, так сказать.
Ни в коей мере не хочу ругать молодых людей. Да, они часто подвержены эмоциям и знают свои личные границы, не готовы все свое время отдавать только работе. Но они не ленивы, они просто четко понимают, сколько бы ты ни работал, хоть по 12—14 часов в день, все равно вряд ли заработаешь на квартиру или на машину. Экономическая ситуация сейчас такая, что их в принципе понять можно. То есть причина не в их инфантильности, это простой расчет.
«Выхлоп от рекламы сейчас ощутимо меньше»
— Вы говорили о сложной ситуации с рекламой, что мешает продвигать бренд?
— Для малого бизнеса это по-настоящему серьезная проблема. Большинство предпринимателей или раскручивали, или продавали свой товар через соцсети. Закон, который нам очень сильно мешает, — это блокировка популярных сетей и мессенджеров. Мы раньше просили наших гостей отмечать нас, и это действительно помогало. Огромное количество людей приходило к нам по сарафанному радио. Но сейчас мы не можем это сделать, потому что тут же попадем под большие штрафы.
Соответственно, мы не можем давать рекламу в соцсетях. А те платформы, на которых можем рекламироваться, взвинтили цены, и сейчас туда уходят просто огромные ресурсы. Подорожание на 100%. То есть если раньше я платил за рекламу 40 тысяч, то сейчас все 80. И это было бы еще полбеды. Выхлоп от этой рекламы небольшой и не идет ни в какое сравнение с соцсетями.
— Как изменилась выручка за год, насколько сократилась рентабельность бизнеса?
— Выручка упала пропорционально посещаемости — примерно наполовину. Рентабельность, конечно, сократилась, но мы не сидим сложа руки. Парадоксально, но в кризис мы открываем новые точки и создаем рабочие места. Это сознательный шаг: расширяем присутствие, чтобы компенсировать падение трафика на старых локациях и оставаться на плаву. Да, сейчас это работает скорее на перспективу, но остаться без движения вперед в такой ситуации — равно тому, чтобы идти назад.
Посетителей стало намного меньше. Мы знаем статистику. К примеру, в национальном комплексе, где мы располагаемся, за два года проходимость уменьшилась в два раза. Число людей, которые заходят в туристические локации, уменьшилось наполовину. Тех, кто у нас что-то приобретет, стало меньше еще в два раза. Просто все стали экономить. Сейчас, по статистике, на продукты уходит 30—35% от дохода населения, а раньше было 10—15%. В таких условиях на развлечения денег не остается.
Парадоксально: я стал работать в два раза больше, а выручка стала в два раза меньше.
«Надежды на помощь нет»
— Как обстоят дела с обеспечением сырьем для изделий — изменилась ли его стоимость? Сталкивались с перебоями в доставке?
— С сырьем пока все стабильно. В месяц мы закупаем более 50 кг никеля и около 300 кг олова. Наши поставщики, с которыми мы работаем много лет, цены не поднимали, за что им огромное спасибо. Хотя они тоже жалуются на падение выручки, но для нас сохранили старый прайс. А вот с логистикой возникают сложности. Из-за перебоев с бензином в Казани доставка сильно усложнилась, и проблему приходится решать чуть ли не каждый раз заново, но пока справляемся.
Многое я делаю сам. Вот, например, мастер-класс по книгопечатанию. Станок я собрал сам по картинкам в книгах — он такой единственный в Татарстане. Пишем мы на восковых табличках. Их я тоже делаю своими руками. Рассказываем истории. Например, то, что на первой берестяной грамоте было написано: «Микола, собака сутулая, отдай три гривны». Мы учим работать на станке, рассказываем, как его изобрели, кто его покупал. Делаем открытки, пишем гусиным пером чернилами, запечатываем восковой печатью. В общем, это очень занимательно.
— Удается пользоваться субсидиями от государства? Принимаете участие в программах по поддержке малого бизнеса в сфере туризма?
— Субсидиями пользоваться, к сожалению, не удается. Мы пытались — подавали заявки на гранты, обращались в мэрию, в Центр уникальных мастеров. Но каждый раз упирались в стену. Вспоминается фраза из фильма «Кин-дза-дза!»: «Правительство на другой планете, родной!». Чиновники живут будто в своем мире, забывая, что их главная задача — помогать жителям. В мэрию Казани мы обращались с просьбой поучаствовать в Дне города, нам ответили, что это возможно только на бесплатной основе. Но малому бизнесу, который и так с трудом держится на плаву, работать бесплатно — непозволительная роскошь.
С ЦУМом вышла отдельная история. Мы решили написать туда сами — предложили провести интересные мастер-классы. Мы работаем уже 10 лет, в соцсетях у нас тысячи положительных отзывов, мы умеем делать это качественно. Но наше сообщение даже не прочитали. Что же, продолжим работать сами. Надежды на помощь нет.
«Поможет только взаимопомощь»
— Какие тенденции на рынке вы бы отметили?
— На рынке я вижу две тревожные тенденции. Первая — массовое закрытие малого бизнеса. Второй год подряд организаций закрывается больше, чем открывается. На объектах коммерческой недвижимости все чаще можно увидеть таблички «Сдается в аренду» — это говорит само за себя.
Вторая — волна эмиграции. У кого есть хоть какие-то деньги, уезжают. Люди не выдерживают усложнения жизни и ведения бизнеса.
— Что может помочь малому бизнесу, по вашему мнению?
— Единственный шанс сегодня — самоорганизация. Взять хотя бы ситуацию с бензином: люди сами создали сайт и отмечают, где есть топливо. Не мэрия, не чиновники, а обычные жители. Можно было бы организовать движение «Покупай свое» или что-то в этом роде. Как, например, в некоторых странах бойкотируют крупные сети и несут деньги в маленькие магазины, которые держат обычные люди, тем самым помогая им. Хорошо бы сделать и у нас что-то подобное. Ведь не поехал ты в местную маленькую кофейню, не поел в соседнем кафе, не поехал в автомойку — и все эти люди пострадали. То есть администратор, автомойщик, официант, бармен не получат какую-то денежку. Они не получат эту денежку и не придут ко мне на мастер-класс. И не пойдут в музей в Казанском кремле, не пойдут на свидание. Потому что можно вместо всего этого посидеть дома и сэкономить. Люди начинают выбирать экономию.
Нужно движение малого бизнеса, которое четко обозначит: мы не крупные корпорации, а небольшие предприятия, которые пытаются улучшить жизнь граждан. Но у меня нет ни сил, ни денег, ни влияния, чтобы это организовать. Боюсь, малый бизнес продолжит закрываться, а на восстановление инфраструктуры уйдут годы.