Ольга Айдуганова: «Есть дисбаланс между обеспечением технологического суверенитета и объемом соцобязательств»

ЭКГ-рейтинг — что это и как компании не догадываются, что уже находятся там

Сегодня мы много говорим о достижении технологического суверенитета Российской Федерации и развитии несырьевого экспорта. Как руководитель «Инженерно-производственного центра» я постоянно анализирую, какие факторы способствуют нашему движению вперед, а какие создают дополнительные сложности. В последнее время в повестку активно внедряется ЭКГ-рейтинг. Безусловно, упор на социальную ответственность с учетом наших национальных ценностей важен, однако само появление подобных метрик вызывает у бизнес-сообщества немало вопросов о реальных целях и последствиях такого регулирования.

Давайте разберемся по порядку. ЭКГ-рейтинг — это отечественный аналог западной системы ESG, адаптированный под наши национальные цели. Работает он на основании ГОСТ Р 71198-2023. По сути, это оценка того, как бизнес заботится об экологии, о людях и насколько он ответственен перед государством.

Здесь несколько практических плюсов. Первое — прозрачность и репутация. Второе — методология рейтинга заставляет посмотреть на свой бизнес системно, увидеть слабые места. Третье — рейтинг задает единый вектор. Когда бизнес вкладывается в экологию своего региона или поддерживает многодетные семьи сотрудников, он создает вокруг себя здоровую среду. Здоровый бизнес по определению не может быть «фирмой-однодневкой» (автоматический скоринг по блоку «Государство» (налоги, отсутствие штрафов) отсекает недобросовестных игроков).

Рейтинг уже применяют в закупках как один из критериев оценки заявок. Заказчику не нужно проводить сложные проверки, чтобы убедиться в надежности поставщика. А нам достаточно дать одну выписку с официального сайта. По мнению ФАС, это эффективный механизм поддержки конкуренции, и служба планирует распространить его на все госзакупки.

Многие компании не догадываются, что уже находятся в рейтинге. Он считается автоматически на основе открытых данных. Мы сами обнаружили себя в списках, и наш рейтинг оказался заниженным. Информация собиралась из открытых источников, где-то была неполной. ИПЦ потратил год, чтобы собрать документы, подтвердить показатели и подняться на достойный уровень: продвинутый AA.

Сама процедура включает три этапа: предквалификацию, скоринг и анкетирование. Первые два этапа — автоматическая проверка по базам данных, чтобы отсеять проблемные компании. Анкетирование — добровольный шаг, но именно он позволяет улучшить позиции.

Если у компании есть наемные сотрудники, фокус смещается на работу с кадрами. Если сотрудников нет, больше веса набирает взаимодействие с государством. Подтверждать деятельность нужно документально. На каждое заявленное достижение требуется приказ, отчет или публикация в СМИ. Важно указывать конкретные страницы или разделы документов. Комиссия все проверяет. Она может запросить дополнительные данные, изучить открытые источники и даже провести интервью с сотрудниками. Например, если мы заявляем матпомощь сотрудникам, нужен документ с подписью и датой, подтверждающий факт выплаты.

Нам повезло, что мы не начинали подготовку с нуля. С 2022 года мы внедрили комплексные меры на базе «Стандарта общественного капитала» и работы с целями устойчивого развития. Все показатели у нас встроены в общее управление компанией. «Инженерно-производственный центр» ежемесячно отслеживает ключевые вещи: энергоэффективность, текучку кадров, объем социальных инвестиций. Каждый год выпускает открытый отчет, в котором можно посмотреть наши результаты. Вся эта работа связана с нашей системой менеджмента качества (СМК): находим слабые места, ставим цели по их устранению, разрабатываем внутренние стандарты, обучаем людей, внедряем регулярный мониторинг и на основе цифр корректируем планы.

«Критически важно понять, где проходит граница между задачами компании»

Хочу отдельно остановиться на теме благотворительности. Чтобы этот процесс не был хаотичным, мы внедрили системный подход и учредили целевые фонды. Всего их четыре: резервный, социальный, развития и благотворительности. К показателям ЭКГ-рейтинга имеют отношение два из них. Социальный фонд — это то, что мы делаем для своих сотрудников, а благотворительный фонд — это помощь для всех остальных, кроме наших работников. Такое разделение сделало нашу помощь прозрачной. Теперь мы планируем социальные вложения так же четко, как закупку сырья или запуск новых разработок. И ЭКГ-рейтинг в данном случае как раз является объективным индикатором, показывающим, у кого эта работа ведется по-настоящему, а не на бумаге.

В конце февраля я как руководитель Комитета по развитию семейного предпринимательства ТПП РТ приняла участие в круглом столе по вопросам ЭКГ-рейтинга. Мы обменялись опытом с коллегами из Центрально-Сибирской палаты, также представили риски и административные барьеры, с которыми сегодня сталкивается сектор МСП.

История корпораций со второй половины XX века наглядно показывает, как роль бизнеса трансформировалась из чисто экономической функции — производства товаров и создания рабочих мест — в сферу широкой общественной ответственности. На Западе мы видим, как компании становятся заложниками факторов, порой никак не связанных с качеством продукта или эффективностью управления, попадая под влияние «культуры отмены» или специфических социальных лозунгов.

Интересный пример такого влияния — ситуация в нефтегазовой отрасли США. Из-за активной антиуглеводородной риторики предыдущей администрации молодые американцы потеряли интерес к работе в этом секторе. В результате отрасль столкнулась с нехваткой кадров, которую теперь восполняют специалисты из-за рубежа.

Примечательно, что те, кто отказывается работать в индустрии, по-прежнему активно пользуются всеми ее продуктами: от авиационного топлива до полимеров, из которых сделана наша одежда, гаджеты и упаковка. Это создает ощущение некоторой непоследовательности. Как будто люди стремятся дистанцироваться от «неудобных» производств, но не готовы жертвовать связанными с ними благами.

В России мы уже несколько лет внедряем нефинансовую отчетность, фиксируя гендерный состав сотрудников и благотворительные акции. Но сейчас критически важно понять, где проходит граница между задачами компании.

«Если приоритетом становится наем определенных социальных категорий в ущерб профессиональным компетенциям, мы рискуем подменить понятия»

Основное противоречие, которое я вижу как предприниматель, заключается в риске перекладывания функций по поддержанию социального баланса на плечи бизнеса. Мы добросовестно платим налоги, которые и должны обеспечивать доступную среду, медицину и качественные дороги. Однако введение дополнительных критериев, вроде демографического рейтинга, оценивающего количество сотрудников с детьми до шести лет, ставит нас в затруднительное положение.

Возникает закономерный вопрос: каких именно шагов ждет от нас регулятор? Если приоритетом становится наем определенных социальных категорий в ущерб профессиональным компетенциям, мы рискуем подменить понятия и начать формировать на предприятиях «социальный набор» по западному принципу. Вместо оценки реальных навыков будем подбирать сотрудников, ориентируясь исключительно на их статус и положение. Но для настоящего технологического прорыва нам нужны эффективные специалисты, нацеленные на результат.

Мы видим амбициозные цели других стран — например, стремление Китая внедрить 3 миллиарда роботов к 2060 году. Сможем ли мы достичь сопоставимых результатов, если будем чрезмерно отвлекаться на подобные программы в их текущем виде? Опыт мирового кинематографа уже показал, что жесткое следование квотам редко улучшает качество конечного продукта. В промышленности та же логика: если ЭКГ-рейтинг становится одним из решающих факторов при распределении тендеров, это может вступить в прямой конфликт с задачей технологической независимости страны.

По данным профильных конференций, процесс сбора и верификации данных требует огромных операционных ресурсов. На середину 2025 года ЭКГ-рейтинг охватил уже более 7 миллионов юридических лиц и ИП. Для малого и среднего технологического бизнеса это превращается в своеобразный «налог на администрирование». На мой взгляд, сегодня наблюдается дисбаланс между ключевой государственной задачей — обеспечением технологического суверенитета — и растущим объемом социальных обязательств, которые возлагаются на предприятия. Мы говорим о необходимости развивать несырьевой экспорт, создавать свои электромобили, запускать корабли в космос, производить роботов. Это требует колоссальной концентрации финансовых, профессиональных и временных ресурсов.

Однако параллельно мы внедряем множество оценочных систем, таких как ЭКГ-рейтинги или демографические рейтинги. Безусловно, социальная ответственность бизнеса важна. Но когда эти требования начинают множиться, они вступают в прямое противоречие с производственными задачами. Как предприниматель я оказываюсь перед дилеммой: на что тратить деньги? На создание центра для прорыва в технологиях или на выполнение критериев, напрямую не связанных с эффективностью производства?

Избыточное регулирование и «навешивание» дополнительных рейтингов приводят к распылению ресурсов. Как следствие, российские компании сталкиваются с потерей темпов и качества в ключевых отраслях. Мы хотим быстрее шагнуть в технологическое будущее, но, возможно, неосознанно замедляем этот шаг, обязывая бизнес решать множество параллельных, хоть и важных, но не профильных задач. Вероятно, стоит пересмотреть приоритеты и дать предприятиям возможность сконцентрироваться на главном — на технологическом развитии, от которого зависит наша общая конкурентоспособность.