Подлинная история Масленицы: без блинов и без чучела

«Бесовский праздник»

Считается, что Масленица появилась на Руси еще до христианизации. Но исследовательницы Надежда Рычкова и Вера Комарова не могут этого подтвердить. «От дохристианской Руси до нас не дошло ни одного источника, из которого можно было бы узнать что-либо о праздничных традициях того времени», — пишут они в книге «Славянская Масленица». Ранние русские летописи, в том числе «Повесть временных лет», упоминают Мясопустную и Сырную недели лишь как календарные обозначения и «ничего не рассказывают о том, как его отмечали».

Первые подробные описания Масленицы как «обрядового комплекса — совокупности ритуальных действий, имеющих символическое и сакральное значения» относятся только к XVI веку. Авторы подчеркивают: «С этого столетия и стоит отсчитывать время возникновения обряда». Одно из первых описаний принадлежит австрийскому дипломату Сигизмунду Герберштейну, который находился при дворе Василия III в 1526 году.

Даты празднования Масленицы напрямую связаны с Пасхой. Масленичная неделя начинается за 56 дней до Воскресения Христова. В церковном календаре она называется Сырной и следует за Мясопустной неделей. Обе недели предназначены для подготовки к Великому посту, который длится 48 дней. В самих названиях отражены пищевые ограничения: Мясопустная — последняя, когда разрешено мясо; Сырная — последняя, когда допускаются молочные продукты и яйца. Поскольку Пасха относится к подвижным праздникам и рассчитывается по александрийской пасхалии, изобретенной около 300 года, дата Масленицы ежегодно меняется. Прямая зависимость от пасхального цикла, как отмечают исследовательницы, служит аргументом в пользу христианского происхождения обряда.

Стандартная продолжительность Масленицы — одна неделя, однако есть свидетельства о более длительном праздновании. В книге Anhang von der Reussischen oder Moscowitischen Religion (Лейпциг, 1698) написано, что патриарх Адриан намеревался вовсе уничтожить «бесовский праздник», во время которого «обычно погибало множество людей», но успел лишь сократить его до восьми дней. Прежде он продолжался четырнадцать.

Структура Масленой недели в большинстве местностей делилась на Узкую (понедельник — среда) и Широкую (четверг — воскресенье). В первой половине «не происходило практически ничего отличного от повседневной жизни». С наступлением Широкой Масленицы начинался повсеместный разгул. В XIX веке в труде Ивана Сахарова «Сказания русского народа» приводится система названий дней:

Встреча — понедельник; заигрыши — вторник; лакомка — среда; широкий — четверг; тещины вечерки — пятница; золовкины посиделки — суббота; проводы, прощанья, целовник, прощеный день — воскресенье.

Однако исследовательницы указывают, что эта система, вероятнее всего, была сконструирована самим автором, который «грешил авторским достраиванием обрядов» и даже подделкой рукописей. Современная этнография, напротив, требует точной фиксации места и времени записи обрядов и минимального вмешательства исследователя в материал.

Если первые дни отмечались не везде, то в Широкую Масленицу царствовали обжорство, пьянство, публичные драки и эротические игры — пишут Рычкова и Комарова. Завершением было Прощеное воскресенье — религиозная традиция просить прощения у близких. В Вологодской губернии этот день называли «целовником», поскольку извинения закреплялись поцелуем. Обычай восходит к раннехристианской монастырской практике египетских монахов, которые перед уходом в пустыню на время Великого поста просили друг у друга прощения, понимая, что могут не вернуться. Со временем эта традиция вошла в общецерковное богослужение. Аналогичный день есть и в католической литургии римского обряда под названием Quinquagesima — «пятидесятый», его отмечают за 50 дней до Пасхи.

«Кидать шапочку» и кулачные бои с бегунцами

Для современного человека Масленица прежде всего связана с блинами, но так было не всегда. «Старинная» Масленица в разных регионах России славилась катаниями», — пишут Рычкова и Комарова. Именно катания — с гор, на качелях, в санях — чаще всего вспоминали сельские жители в начале XX века и иностранцы XIX столетия.

Катание на качелях было обязательным для холостой молодежи. Качели действовали весь весенне-летний период — «до самого заговенья перед Петровским постом», и даже во время Великого поста, когда другие увеселения запрещались. В Кокшеньгском крае, к примеру, сооружали маховую качулю для одного-двух человек и круговую — на восемь. Раскачивал качели взрослый женатый мужчина, получавший за это угощение или деньги. В Сибири иначе устраивали карусель: в лед вбивали кол, крепили к нему колесо и жерди, к которым привязывали сани. Карусель раскручивали, и сани двигались по кругу. Люди верили, что такие катания защищают молодежь от нечистой силы и способствуют урожаю льна и конопли.

Не менее массовым было катание с гор. «На катушку (по-сибирски) или гарушку (по-белорусски) на Масленицу приходили все — от мала до велика», — пишут исследовательницы в своей книге. В Архангельской губернии садились «кораблем»: двое лицом друг к другу, третий между ними. При катании стоя держались цепочкой — это называлось «катиться юром». Парни могли съезжать, сидя на коленях у девушки. Молодоженов после спуска заставляли целоваться: на Пинеге обряд назывался «солить рыжики на пост», в Холмогорах — «волнушки солить», на Мезени — «кидать шапочку».

Катались на всем, что скользило. У зажиточных были большие сани на 10—12 человек. Если саней не было, переворачивали скамейки, использовали замороженные шкуры, выдолбленные доски. В Череповецком уезде такие приспособления назывались корежками, в Тверской губернии — катульками, в Ярославской — скачками или лодками. Городские ледяные горы XVIII—XIX веков стали известны в Европе как «русские горы» (les montagnes russes). Их любили и монархи — Петр I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II. В Ораниенбауме была создана катальная горка с 33-метровым павильоном. Такие сооружения возводились и в Царском Селе. Есть версия, что именно русские горы стали предшественниками современных аттракционов.

В последние дни Масленицы устраивались мужские состязания — скачки, кулачные бои, взятие снежного городка. В Сибири конские бега были особенно распространены. Участников называли бегунцами. Проигравшие платили победителю деньгами или алкоголем, зрители делали ставки. В 1476 году венецианский дипломат Амброджо Контарини наблюдал бега на Москве-реке и отмечал, что участники нередко ломали себе шеи.

У кулачных боев давняя традиция. В Прибавлении к Ипатьевской летописи под 990 годом описаны ежегодные драки новгородцев на мосту через Волхов. В XVIII веке Правительствующий Сенат специальным указом от 11 июня 1743 года разъяснил, что «подобные общие забавы… служат для народного полирования», однако позднее последовал новый запрет. В Нижнем Новгороде полиция следила, чтобы бойцы не использовали ножи, кистени, камни и не сыпали песок в глаза. Нарушителей наказывали сами участники.

Взятие снежного городка — состязание «с ярко выраженным военным характером». Городок строили из снега на площади или на льду, с воротами и аркой, стены обливали водой. Пешие и конные «завоевывали» крепость, разрушая арку. Обороняющиеся отбивались снежками и хворостинами. Победителя, проломившего ворота, «насильно мыли в снегу», набивая снег за одежду. В центре ставили обледенелый столб с колесом и призом — платком, петухом или поросенком.

Кроме этого, на Масленицу проводили карнавалы с ряжеными. Надев вывернутую шубу, маску, горб, человек «выпадает из привычной роли». Ряженые изображали «чужих» — нищих, цыган, животных, чертей, покойников, а также саму Масленицу как персонифицированный период. В Сибири ряженые катались в санях, сооружая «корабль» с мачтой и парусами. В Красноярске на палубе размещались музыканты и даже дрессированный медведь. Надежда Рычкова и Вера Комарова в книге «Славянская Масленица» рассказывают о судебном процессе 1666 года по делу об «игре в царя»: крестьяне Тверского уезда нарядили шутовского «царя», ходили со знаменами и палили из ружей. Власти сочли это опасным и наказали участников ссылкой и телесными карами.

В городах XIX века на Масленицу устраивали балаганный театр. В Санкт-Петербурге выстраивались целые линии временных театров. Публике были известны имена владельцев — Христиана Лемана, братьев Легат, Вильгельма Берга, Василия Малафеева. В 1830 году представление Лемана посетил император Николай I с наследником. Художник Мстислав Добужинский писал о «слиянии сословий» на масленичных гуляниях: в толпе смешивались солдаты, купчихи, офицеры, барышни и ремесленники.

После 1917 года традиция военизированных поединков почти прекратилась. В «Красную Масленицу» перешел лишь элемент снежного городка — скользкий столб с призом. Во второй половине XX века в ряде регионов катания стали преимущественно детским развлечением: «основная обрядовая функция исчезла», — пишут исследовательницы. Ритуал превратился в элемент массового праздника.

Блины на шесть Красных площадей

«Масленица — единственный праздник в нашем календаре, название которого связано с едой», — утверждают Надежда Рычкова и Вера Комарова. Чтобы понять устройство масленичного стола, исследовательницы предлагают учитывать предшествующий мясоед и приближающийся Великий пост.

После Рождественского поста начинался мясоед. На стол возвращалось мясо, заготовленное поздней осенью и зимой. Его ели между Рождеством и Великим постом. Это был «сытый период для крестьянской семьи». В деревнях продолжали хранить мясо традиционными способами и съедали его за зиму. Поэтому, как отмечено в книге, «увидеть пельмени летом было совершенно невозможно». На Урале заговлялись пельменями в последнее воскресенье перед Масленицей.

Сырная седмица стала переходной неделей. Ее появление в церковном уставе связано с обетом византийского императора Ираклия I, записанным Никифором Каллистом Ксанфопулом: после победы он отказался от мяса в последнюю неделю перед постом, и этот обычай стал всеобщим. В народной традиции же у масленичной еды было ритуальное значение. Поговорка «есть до икоты, пить до перхоты…» фиксирует требование обильности: «объесться очень важно — это программирует будущее благополучие», — пишут исследовательницы.

Рыба — «разрешенный церковью аналог мяса». Отсутствие рыбы на столе «считалось признаком крайней бедности». В XIX веке на начало недели выпадало проведение ярмарок, где закупали рыбу и икру. На Русском Севере обязательным блюдом был рыбник — закрытый пирог с целой рыбой. Но рыбник пекли и к другим праздникам, включая поминки.

Молочные продукты и яйца определяли характер выпечки. В масленичных песнях Масленицу упрекают за то, что она «полизала «сыр да масло, курьи яйца», при этом «сыр» означал творог. Именно поэтому «сырники» готовят из творога. Творог был самой популярной начинкой для вареников у южнорусского и украинского населения.

Региональная выпечка была разнообразной. В Архангельской и Новосибирской областях пекли шаньги. На Белом море — крупяные, картофельные и творожные, в Сибири — несладкие булки, облитые сметаной с мукой. В Костромской области готовили ватрушки и пшенники, в Красноярском крае и на Урале — хворост и «орешки», которые брали с собой на катание. В Заонежье пекли калитки, в Тамбовской области — кренделя, пышки, пряники, «вилюшки» и «барынь».

Блины не везде были главным блюдом. Исследовательницы отмечают, что их символический статус сложился поздно. Южные губернии и сибирские села с украинским населением «вообще обходились без блинов», предпочитая вареники, белорусы — оладьи, сибиряки — хворост. Тем не менее блины пекли из разной муки — гречневой, пшеничной, овсяной, ржаной. Добавляли картофель, свеклу, морковь, яблоки. В 1913 году газета «Раннее утро» приводила подсчет: Москва за четыре дня съела 30 миллионов блинов — «по пять на каждого человека». Если разложить их по площади, они «покрыли бы собой шесть Красных площадей».

Кроме того, Масленица относилась к «пивным праздникам». Пиво варили сообща. Помимо него, запасались брагой, вином и водкой. Корреспондент бюро Тенишева писал, что в Нижегородской губернии за неделю «уходило водки от полуведра до полутора и двух». Этнографы фиксировали обычай: «каждое блюдо запивается водкой… до блюда и после блюда по рюмочке». В Чистый понедельник практиковали «зубы полоскать» — похмеляться, чтобы во рту «ни мясного, ни молочного там не задержалось». Верили, что если «в зубах скоромное навязнет, тот во сне чертей будет видеть». В Нижегородской губернии существовало и другое поверье: если оставить в зубах говядину в мясное заговенье и продержать до Пасхи, можно на заутрене увидеть колдунов, стоящих к иконам спиной.

После празднования сжечь

Чучело на Масленицу тоже начали сжигать не так давно. «Сегодня масленичная кукла — это, пожалуй, второй (после блинов) по популярности символ праздника, но так было не всегда», — пишут Рычкова и Комарова. Этнографические данные показывают: «в некоторых регионах до середины XX века чучело не изготавливали и не сжигали».

Исследовательница Г.А. Носова, опираясь на ритуальную практику, выделила четыре комплекса масленичной обрядности: северный, среднерусско-поволжский, смешанный и «колодка-масленица». По ее наблюдениям, «на севере, выше Новгорода и Костромы, не было проводов Масленицы — там на первый план вышла семейная обрядность». В среднерусско-поволжском варианте делали чучело и устраивали «веселую похоронную процессию», в смешанном встречались оба типа, а украинский и приграничный комплекс включал обряд с колодкой — наказанием неженатой молодежи. При этом другие источники фиксируют костры и на Севере — даже без куклы.

Корреспонденты Тенишевского бюро сообщали из Вологды о кострах, которые разводили дети в последний день или в Чистый понедельник. В ряде мест, например, в Казанской губернии и Архангельской области, сведений о масленичных огнях нет вовсе. Авторы делают вывод: наиболее распространенным финалом Масленицы был костер, тогда как чучело «известно на ограниченной территории».

Выражение «жечь Масленицу» не обязательно означало сжигание куклы. Оно могло обозначать и просто разведение огня — «проводить ее, расстаться с ней». В Белгородской области говорили «козла палить» — там сжигали зооморфное чучело. Костры устраивали обычно в Прощеное воскресенье. Они были общесельскими: материал собирали «со всего села». В огонь шли старая одежда, обувь, сломанные колеса, деготь, но основу составляла солома. Отмечается, что солома — это стебли хлебных злаков, которые после сжигания «возвращали земле», чтобы она «возродилась новым хлебом».

Огонь считался символом очищения. Через костер прыгали — «на Алтае верхом на лошадях, в Архангельской области — на лыжах». В костре уничтожали и остатки скоромной пищи: «Собирали в ведра молоко и выливали на костер для того, чтобы детям в пост говорить, что сожгли молоко на Масленице, не будет его теперь до Пасхи», — пишут исследовательницы в книге «Славянская Масленица». В некоторых селах Челябинской области костры жгли каждый день. Они становились центром молодежных встреч.

Само чучело чаще всего делали из соломы и одевали в старую женскую одежду — «сарафан, платок, кофту и юбку». Подчеркивается, что использовали именно ветхие вещи: их долго носили, латали и выбрасывали только «если ткань совсем пришла в негодность». Во многих регионах кукле делали «большую грудь», а у мужского варианта изображали подчеркнутые половые признаки. В Витебской области изготавливали соломенного Деда «в рост человеческий», который «помирал от того, что давился костью», — его оплакивали и хоронили. В Красноярском крае делали Деда, подавившегося яйцом. В селе Выползово Нижегородской области Мужику сооружали гениталии из картофелин и моркови. Во время вождения по селу парни отрывали «морковку», разыгрывая односельчан. По тому, как горит чучело, гадали о будущем годе: «Если яйца (картофелины) вперед отлетают, год урожайный будет, если морковь — неурожайный».

Помимо сожжения, существовали и другие способы уничтожения. Чучело «хоронили» — причитали, клали на лавку под иконы, затем закапывали в снег. В Калужской губернии куклу в сопровождении «попа» из ряженых несли по деревне, потом «раздевают куклу и затем ее разрывают и разбрасывают. Иногда же ее сжигают в поле». В некоторых местах Масленицу топили: «Если оно сразу погружалось в воду, означало, что год будет урожайным, а если оставалось сухим, то неурожайным».

После уничтожения куклы разламывали горки, разрушали снежных баб, разбирали приспособления для катания. По дороге домой просили прощения. В книге подчеркивается, что чучело — «многозначный символ»: оно представляет старый сезон, скоромный период и одновременно участвует в цикле «круговорота производительных сил». Пепел от него разбрасывали по полям. Собеседники прямо говорили, что «Масленицу жгут, чтобы хлеб рос».

Книга Рычковой и Комаровой возвращает Масленице ее подлинную сложность — без фольклорной лакировки и позднейших выдумок. Это не просто неделя блинов и веселья, а сложный обрядовый комплекс, в котором сплетаются церковный календарь, аграрная магия, карнавальная свобода и страх перед постом. И чем внимательнее всматриваешься в этот «шумный» праздник, тем отчетливее понимаешь: за огнем костров, кулачными боями и обжорством стоит древняя логика обновления — желание сжечь старое, чтобы дать место новому.

Издательство: МИФ
Количество страниц: 224
Год: 2026
Возрастное ограничение: 16+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».