Сайра Абдурахманова: «У нас самое радостное отделение во всей больнице!»

Анестезиолог-реаниматолог Перинатального центра РКБ — о жизни, профессии и о работе во время хаджа

Сайра Абдурахманова: «У нас самое радостное отделение во всей больнице!»

Сайра Казиевна Адурахманова работает анестезиологом-реаниматологом уже 28 лет. Всю свою карьеру она провела в акушерстве и говорит, что ни за что не променяет эту работу на другую. Активная и энергичная женщина, она с упоением говорит не только о своей работе, но и о любви к путешествиям, и о двух поездках в хадж в составе медицинской миссии. О чем ещё рассказывает человек, который одним из первых слышит крики многочисленных младенцев, появляющихся на свет в Перинатальном центре РКБ — в очередном портрете «Реального времени».

Казахстан: первые шаги в профессии

Сайра Казиевна Абдурахманова родилась и выросла в Казахстане, в Целинограде (так в советские годы называлась Астана). Решение пойти по медицинской части пришло к девушке довольно органично: ее мама всю жизнь проработала медицинской сестрой в санатории. А еще в советское время работа медика считалась очень престижной, многие хотели стать врачами. И обе девочки в семье поступили в медицинский институт Целинограда, одна за другой — сестра Сайры Казиевны в 1987 году, сама она в 1989.

Учась в институте, наша героиня подрабатывала в одной из крупнейших клиник Целинограда — это была отделенческая больница Целинной железной дороги. Сначала Сайра была санитаркой в урологическом отделении, а потом, пройдя соответствующий курс, стала медсестрой. Но главный поворот в ее профессиональном самоопределении случился, когда молодую медсестру перевели работать в реанимацию. Она с радостью согласилась: там и платили побольше, и интереснее было. Здесь, в реанимации, ее простажировали и после пары месяцев дежурств на посту поставили работать в операционную — медсестрой-анестезисткой.

— Там, в реаниматологии, мне очень понравилось. К нам, к студенткам, очень тепло относились доктора, они нас все подбадривали. И очень душевно всегда с нами разговаривали: постоянно спрашивали, как у нас дела, как мы учимся. Показывали все и учили на совесть. Я до сих пор помню все, чему они нас научили: как шприцы правильно класть, как колоть в вену, как держать в одной руке шприц и ватку, как с системой обращаться. Мельчайшие тонкости, а они ведь очень важны в нашей работе. Нам ставили руку правильно, и я сама сейчас, когда учу ординаторов, придерживаюсь этого же подхода: сразу учиться делать все правильно, чтобы потом не переучиваться. Я всегда с такой теплотой вспоминаю тех врачей. Кажется, сейчас такого нет, и я очень скучаю по тем временам, — рассказывает Сайра Казиевна.

Встреча с профессией включала еще и привычку к порядку. Доктор вспоминает очень строгого главврача, к утреннему обходу которого в отделении должен был царить армейский порядок. Кровати в отделении — стоять строго по линеечке, больные — быть умытыми, одеяла у всех — ровно накрыты. И на тумбочке у каждого больного — стакан с фурацилином, чтобы прополаскивать зубы и ротовую полость. Этого обхода боялись: главврач, пунктуальнейший немец с высочайшими требованиями к порядку, приучал к этому всю больницу. Кстати, Сайра Казиевна и сегодня рассказывает о том, что очень любит порядок во всем — начиная от рабочего места, заканчивая собственным домом.

«Если он в Google лезет — мне такой ученик зачем нужен?»

Отличница и аккуратистка, Сайра Казиевна, вспоминая времена своего студенчества, выражает убежденность: студенты-медики должны учиться, учиться и еще раз учиться. Прилежно, долго и без халтуры. Потому что в профессии нужны огромные знания, и если по каждому вопросу лезть в поисковик — много ли наработаешь? Не говоря уже о том, что будущие медики должны обязательно получать умения проводить простейшие медицинские манипуляции — причем правильно с самого начала. Как получала их она сама у своих целиноградских учителей:

— Я пытаюсь сейчас здесь молодежь аккуратности научить — но не со всеми получается. Кто-то учится, а кто-то посмотрит и скажет: «Какая-то она странная». Но кто хочет — тот научится. Я считаю, лучше сразу научить правильно, чем потом переучивать. Когда к нам приходят ординаторы, я им говорю: «Везде ходите с врачами, которые все делают правильно!». А я сама, начиная работать с будущим врачом, сразу задаю ему пару вопросов. Например, сколько слоев тканей нужно пройти, прежде чем войти иглой в эпидуральный канал. Это банальное знание анатомии за первый курс. И по тому, как он отвечает, сразу видно, действительно ли он учится. А если он в Google за ответом лезет — мне такой ученик зачем нужен? Все это надо учить! Обязательно! Как же я посажу ординатора делать эпидуральную аналгезию, если он мне на простой вопрос по анатомии не может ответить? Это ведь не укол в мышцу сделать, это же иглу в позвоночник завести! Но, к сожалению, сейчас много такой молодежи, которая не хочет учиться…

Конечно, есть у доктора и прилежные ученики — на них и надежда. Но она с недовольством вспоминает о студентах пятого курса медицинского вуза, которые еще не умеют взять кровь из вены — провести манипуляцию, которую знает любая медсестра. Говорит, что нужно учиться, и учиться хорошо. Как, например, ее собственная дочка Альбина — она невролог, с красным дипломом закончила медицинский университет им. Пирогова в Москве.

Фото: из личного архива Сайры Адурахмановой

«Я была единственной женщиной-анестезиологом на весь юго-восток Татарстана»

В 1996 году вместе с мужем Сайра Казиевна переехала в Татарстан, в Бугульму — муж родом из этих мест, здесь жили его родители. Так что интернатуру молодой врач проходила в Бугульминской ЦРБ. В роддоме же она и начала работать анестезиологом-реаниматологом, и проработала тут целых 19 лет. Как молодому специалисту ей выделили трехкомнатную квартиру.

— Там меня обеспечили жильем, поэтому я как человек правильной закалки отработала в Бугульме от и до. У меня остались очень приятные воспоминания о руководителях здравоохранения, которые там работали — они ко мне очень хорошо отнеслись, никогда не отказывали в просьбах. Я была единственной женщиной-анестезиологом на весь юго-восток Татарстана. А всего на весь большой роддом нас, анестезиологов, было трое.

Основной поток работы Сайры Казиевны приходился на анестезию — например, при кесаревом сечении, или же при обезболивании естественных родов. Но и реанимационные мероприятия, конечно, проводить приходилось. Например, при интенсивной терапии после кровотечений или других сложных состояний. Рассказывает доктор о том, что встречались ей пациентки после домашних родов и предостерегает: это крайне неправильно!

— Рожать дома, в поле, под кустом — это немыслимая ситуация в акушерстве! Так не должно быть. Потому что акушерская ситуация может поменяться в любую минуту. Может начаться отслойка плаценты, кровотечение. А ведь акушерские кровотечения очень страшные и коварные — там очень крупные маточные сосуды, и женщина истекает кровью за считанные минуты. Если такое кровотечение начинается дома, то роженице повезет, если ее сразу же привезут в больницу. Но даже в этом случае она уже будет в критическом состоянии из-за большой кровопотери. А если ее не привезут вовремя? Сколько случаев бывало, что женщины погибали в таких ситуациях, когда помощь вовремя не подоспела! Я и сама сталкивалась с такими вещами, и плачевный исход был в моей практике, я видела смерть от такого кровотечения. А ведь материнская и младенческая смертность должны быть в наше время сведены к минимуму, при современных-то технологиях и методах лечения, — эмоционально говорит Сайра Казиевна.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

«Я в одночасье переехала работать из Бугульмы в Казань»

Шло время, выросли дети. Дочь уехала учиться в Москву, сын поступил в вуз в Казани. Один за другим ушли из жизни родители мужа. И тогда супруги решили перебраться в Казань, поближе к сыну.

К тому моменту Сайра Казиевна была хорошо знакома со своим сегодняшним шефом, Алексеем Андреевичем Евстратовым, заведующим отделением реанимации и интенсивной терапии №2. Они встречались на медицинских конференциях, им доводилось обсуждать разные случаи и ситуации. Еще до переезда семьи на очередной конференции между ними произошел разговор:

— Я ему сказала, что если перееду в Казань, то хочу работать тоже в родовспоможении. Он ответил, что будет иметь меня в виду, тем более что тогда как раз строился Перинатальный центр. И в один прекрасный момент он позвонил мне и сказал, что для меня есть ставка. Я в одночасье переехала работать из Бугульмы в Казань — работала в РКБ уже через 3 недели.

По сравнению с периферией, работа в большой многопрофильной больнице, конечно, сильно отличается, рассказывает наша героиня. Здесь, в РКБ, все консультанты под боком, врачи работают в большой команде. В бригаде дежурят четыре анестезиолога, есть с кем посоветоваться. А в Бугульме анестезиолог на дежурстве был совершенно один: привезли пациентку — и сам решай, что с ней делать. Мало рассчитать нужный наркоз — нужно женщину уметь и заинтубировать (общих наркозов раньше было очень много, вспоминает Сайра Казиевна). И не только женщину: реаниматолог в Бугульминском роддоме интубировал и малыша, в случае необходимости. Просто неонатологи этим навыком не владели.

— Так мы там и работали: идет кесарево сечение, ребенка извлекают, а я сразу к детскому столику подхожу, смотрю, как он дышит, все ли с ним хорошо. Я когда сюда приехала, мне это было в диковинку: порой малыша надо заинтубировать, и первое время я по привычке пыталась пойти помочь — но этим занимается своя команда, а я должна работать с мамой.

Сайра Казиевна продолжает перечислять различия работы на периферии и в крупном республиканском центре: другой коллектив, другой режим работы и, конечно, другая аппаратура, которой в Бугульме нет.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

«Для пациентов анестезиолог — своеобразное слепое пятно»

Доктор рассуждает о специфике работы анестезиолога-реаниматолога. В числе главных особенностей называет обилие дежурств.

— Вся моя жизнь — дежурства. Дочка моя сначала хотела выбрать для себя эту специальность — я ей запретила строго-настрого. Предложила посмотреть на меня и сказала, что в нашей семье я отдежурила уже за всех на несколько поколений вперед. Она меня послушалась, выбрала неврологию, и ей пока нравится — улыбается Сайра Казиевна.

Работать анестезиологом, рассказывает наша героиня, молодежь из медицинских вузов в большей массе не хочет. Мало того, что эта работа предполагает огромную ответственность. Так еще и эта врачебная специальность всегда в тени, специфику работы может оценить только коллега-врач. А для пациентов анестезиолог — своеобразное слепое пятно.

— Поэтому анестезиологом мало кто хочет становиться, особенно сегодня — многим хочется признания, выгоды какой-то. А мне, например, и не надо, чтобы пациентка меня запоминала. Для меня главное — чтобы она ушла хорошая, довольная и здоровая. И если меня сейчас вернуть в студенческие времена и снова предложить выбирать специальность — я бы выбрала эту же работу. Она мне очень нравится, — говорит Сайра Казиевна.

За 28 лет, что наша героиня в профессии, сильно изменились технологии в профессии. Сдвиги произошли огромные. Сайра Казиевна вспоминает: когда еще работала медсестрой-анестезисткой, успела застать многоразовые системы для инфузий, которые приходилось стерилизовать. Совсем другие были расходные материалы: раньше и иглы были другие, и, конечно же, анестетики.

— Старые анестезиологи помнят, как было раньше: анестетики для нас собирали в аптечных условиях. Фармацевты в аптеке сидели и составляли для нас эти препараты, и выдавали для отделения. А сейчас — все фирменное, все в доступности. А какая аппаратура! Раньше ведь дыхательные аппараты какие в больницах стояли? Разработанные для полевых условий. Особенно в районах, на периферии. И мы с ними работали. А сейчас дыхательная аппаратура прекрасная!

Изменились и подходы к обезболиванию родов. Сегодня любая роженица, у которой нет противопоказаний, может попросить эпидуральную аналгезию, и ей не откажут. Раньше в обезболивании родов применяли больше наркотических анальгетиков, в зависимости от периода родов, раскрытия шейки матки. А сейчас очень развиты нейроаксиальные методы обезболивания, например, эпидуральные. Боль больше терпеть не нужно, стандарты и протоколы позволяют полностью избавить от нее роженицу.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

«Мы, медики, везде и всюду были с нашими паломниками»

Были в практике Сайры Казиевны очень интересные моменты. Например, две поездки с медицинской миссией в Саудовскую Аравию — в качестве сопровождения группы татарстанских паломников, отправлявшихся в хадж. Доктор рассказывает:

— Мне посчастливилось попасть в эту миссию. И это было очень интересно, я ездила в хадж 2 года подряд: в 2018 и 2019 году. Это незабываемо! Я считаю себя счастливым человеком в этом плане. В первую поездку я там была 3 недели, а вторая поездка длилась месяц, мы были в Мекке и Медине. Мы, медики, везде и всюду были с нашими паломниками. Для них там организовывали медпункт, и мы их обслуживали. В медпункте были и медсестра, и врач, и психолог. Случаев, когда приходилось помогать, было множество. Начнем с того, что в хадж едет в основном возрастной контингент. Обращались к нам пожилые люди — кто с сердцем, кто с давлением, кто с желудком. А еще там очень много простуд: дело в том, что на улице +55 градусов по Цельсию, а в помещениях везде и всегда бесперебойно работают кондиционеры, которые выставлены на холодный режим — 18—20 градусов. Сами саудовцы давно адаптировались к такой жизни, а вот мы — из другого климатического пояса — с непривычки заболевали. И потом, там же большая скученность паломников, туда ведь со всего мира едут. Поэтому и прихватить там ОРВИ — очень быстро. Вот такие обращения преобладали. Но хватало работы и хирургам: там ведь люди очень много ходят пешком, и поэтому с мозолями частенько обращались. В общем, это не была легкая прогулка, работы было очень много. Плюс ко всему, в этой жаре я же была не в медицинском халатике, а в полной мусульманской экипировке — в закрытом платье, в платке на голове, в зеленой жилетке. Еще бейджик с аккредитацией обязательно был на шее и, конечно, объемная сумка с медикаментами с собой. И все это в +55! Я люблю жару, это меня и спасало.

Сайра Казиевна вспоминает ауру, которая царит вокруг мусульманских святынь: говорит, это было незабываемо. А еще с удовольствием говорит о той благодарности, которую своим медикам выражали паломники.

Саудовская Аравия очень благосклонно относится к паломникам — встречает их очень хорошо. Доктор рассказывает, как им раздавали сухие пайки, на каждом углу угощали финиками. А еще для хаджи приняты специальные условия оказания медицинской помощи:

— Король Саудовской Аравии распорядился о том, что если паломник приехал в страну и заболел, медицинская помощь ему оказывается бесплатно. Мы, конечно, приезжали хорошо экипированными, но иногда человеку требовалась стационарная помощь, хирургическая. Например, был случай, когда одному человеку из татарстанской группы пришлось оперировать аппендицит — это сделали в саудовском госпитале, плюс к тому он еще и получил медикаментов на несколько дней. Или другой случай: у одной нашей пациентки испортился от жары инсулин, весь взятый с собой запас пришел в негодность. Мы с ней поехали в госпиталь, и нам на весь период хаджа бесплатно выписали инсулин — он, правда, не такой, как у нас, поэтому мне пришлось звонить в Перинатальный центр нашему эндокринологу, чтобы она помогла рассчитать дозировки.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

«Смерть беременной или только что родившей женщины очень тяжело переносить»

Когда пришел коронавирус, условия работы изменились для всех медиков РКБ, и Перинатальный центр не стал исключением. Сайра Казиевна рассказывает, что, как и все остальные врачи, дежурила в «красной зоне» с ковидными больными. Попадала и в смены, когда были неблагоприятные исходы — все-таки, как мы неоднократно уже писали, по беременным коронавирус ударил особенно сильно.

— Разное бывало. — печально говорит наша героиня. — Во времена коронавируса нам приходилось сталкиваться с большим количеством негативных и стрессовых моментов. Например, многие препараты для лечения тяжелых случаев коронавируса несовместимы с беременностью, потому что способны нанести вред малышу, и в этих случаях приходилось экстренно родоразрешать больную — с тем, чтобы спасти и ее, и ребенка.

Сайра Казиевна говорит, что всегда очень эмоционально реагирует на смерть пациенток. Конечно, случается такое в современном роддоме крайне редко, но все же случается:

— Знаете, смерть беременной или только что родившей женщины очень тяжело переносить. Нельзя это выбросить из головы. Потому что ты ведь прикладываешь все усилия, чтобы этого не произошло. Но доктор не бог. И когда уходит пациентка, мы очень за это переживаем и очень тяжело переносим. Тяжело и когда погибает малыш — я ведь сама женщина и мама. Поэтому я не могу просто так это пропустить. Помню все подобные случаи в моей практике. Был один у меня лично случай в Бугульме: я до сих пор помню имя этой девушки, помню, что с ней произошло. Такого не должно быть, это противоестественно. В РКБ тоже помню все, что происходило в мои смены. Как мы оказывали помощь, с кем мы дежурили… Это всегда очень тяжело. И спастись эмоционально помогают разговоры с коллегами. С ними поговоришь — и становится легче.

«В наших руках две жизни»

Особенность акушерской анестезиологии и обезболивания заключается в том, что врач ведет уход сразу за двумя пациентами.

— В наших руках две жизни, — рассказывает Сайра Казиевна. — Поэтому для беременных все препараты в ход не идут, нам постоянно приходится балансировать и взвешивать риски, ведь у нас есть еще и малыш. Все совсем по-другому, не как в общей хирургии. Пока малыша не извлекут, мы действуем максимально бережно и осторожно. А уже после того, как на свет появится новая жизнь, мама переходит в разряд обычных пациентов, и ей можно вводить уже больше препаратов. Мы все рассчитываем, скрупулезно и аккуратно.

Доктор с беспокойством говорит о том, как сегодняшний мир изменил средний портрет беременной женщины. Например, стало больше молодых девочек, которые к своим 20—25 годам весят больше ста килограммов, а это затрудняет ведение беременности и родовспоможение. Доктор списывает «ожирение нации» на доступность фастфуда и общее неумение людей ограничивать себя во вредных привычках. Объясняет, что женщине с лишним весом гораздо сложнее сделать наркоз, чисто технически: во время введения иглы доктор работает вслепую, ориентируется по определенным точкам, прощупывая их.

— А у очень полных женщин кости позвоночника не прощупываются. Ориентиры, по которым я работаю, я чувствую только руками. И еще мне ведь нужно пройти через все слои жира, чтобы найти иглой эпидуральный или спинномозговой канал. Конечно, технические трудности бывают. Вот недавно была пациентка весом в 180 килограммов, докторам пришлось изрядно потрудиться. Оперировали ее прямо на кровати, и анестезию мы делали, сидя на кровати. Потому что на операционный стол она сама взобраться не смогла бы — да и не поместилась бы она на нем, он же узкий, 60 сантиметров всего. Поэтому в операционную ее привезли прямо на кровати, на ней и увезли после наркоза в палату. Это ее третий ребенок, и из роддома она уехала очень довольная, веселая и доброжелательная!

Бывают в работе разные случаи. Например, когда в перинатальный центр попадает женщина, которая до самых родов вовсе не знает, что беременна. Правда, в личной практике Сайры Казиевны таких случаев не было. А вот кесарево сечение 14-летней девочке делать как-то пришлось — еще в бытность в Бугульме. Были и пятнадцатилетние пациентки, и шестнадцатилетние — чтобы сделать им анестезию, нужно было брать согласие на операцию у родителей. Сегодня таких случаев становится меньше — навскидку наша героиня может вспомнить разве что 16-летнюю девочку, которой делали кесарево сечение года три — четыре назад. Так что социальный процесс налицо: так называемых юных первородящих становится все меньше и меньше.

Сайра Казиевна очень любит свою работу. Она говорит:

— Отправь меня сейчас анестезиологом в общую хирургию — я туда не пойду ни за какие коврижки. Не хочу ни за какие деньги. Я всю жизнь проработала в акушерстве, и мне здесь очень нравится. Пациентки мои — все молодого детородного возраста, я привыкла к ним. И в нашей работе есть огромный положительный момент: мы ведь видим, как рождается счастье, новая жизнь. Слышим первый крик ребенка — к этому привыкаешь, мне странно представить, как работать без всего этого. Я привыкла к женщинам, к рождению детей. У нас самое радостное отделение во всей больнице. Ни на какое другое не променяю свое отделение! К этом прикипела, с этого начинала, этим и заканчивать буду свою трудовую деятельность.

Наша героиня навскидку не может перечислить недостатков своей работы. Улыбается:

— В акушерстве негативных моментов быть не должно!

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

«Люблю все красивое»

Разговаривая про свои увлечения, Сайра Казиевна показывает себя поклонницей тонкой эстетики:

— Наверное, я вас не удивлю: как и любая женщина, я люблю все красивое — посуду, безделушки, маленькие вещички. Люблю, когда красиво подан утренний кофе. Люблю, когда пришли гости, красиво сервировать чай. Люблю, когда на столе много цветов. И очень люблю, когда дома чисто и красиво: мне очень нравится после генеральной уборки смотреть на свой дом. Когда приберешься дома — душа радуется!

Прогулки с мужем, походы в театры и филармонию — еще одна непременная часть жизни нашей героини за стенами своего отделения. Но самая большая ее любовь — путешествия.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

Она рассказывает, что в доковидные времена старалась раз в год выехать на море и раз в год — в горы. Совмещать эти виды отдыха не любит: говорит, в горы надо ехать отдельно, а на море — отдельно, это должно быть концентрированное удовольствие. Сайра Казиевна советует обратить внимание на горы Северного Кавказа: с восторгом отзывается о Приэльбрусье и Домбае, о Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии.

Фото: из личного архива Сайры Абдурахмановой

— Мне нравится горный воздух. Он необыкновенный! Там хорошо и зимой, и весной, на нашем Кавказе я бывала в любое время года, — рассказывает доктор. — А еще я коллекционирую моря: могу перечислить шесть морей, в которых купалась. Надеюсь, к ним добавятся и другие!

Людмила Губаева
ОбществоМедицина Татарстан
комментарии 7

комментарии

  • Анонимно 06 мар
    Низкий поклон и сердечное спасибо за героическую работу.
    Ответить
  • Анонимно 06 мар
    папа Казий, сайру видно сильно любил.
    Ответить
    Анонимно 06 мар
    Почему?)))
    Ответить
    Анонимно 06 мар
    Кстати на татарском «сайра» тоже переводится как пой. Скорее отец хотел, чтобы жизнь у дочки сложилась как песня.
    Ответить
    Анонимно 06 мар
    Рыба тут не причем. Значение имени Сайра: имя Сайра означает – пой, веселись.
    Ответить
  • Анонимно 06 мар
    Какая красивая во всех смыслах женщина
    Ответить
  • Анонимно 06 мар
    Спасибо, доктор!
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии

Новости партнеров