«Музыка — это возможность быть в обществе, получить профессию, не сидеть дома»

Как композитор Аделия Файзуллина нашла себя в путешествии из Узбекстина в США и обратно в Казань

«Музыка — это возможность быть в обществе, получить профессию, не сидеть дома»
Фото: Лейсан Гилязова / adeliiacomposer.com

Татарский композитор Аделия Файзуллина в период пандемии взяла учебный академический отпуск от Южно-Калифорнийского университета, но не прекратила сотрудничать с музыкантами по всему миру. В интервью «Реальному времени» она рассказывает об отношении к татарской идентичности и о том, насколько страшно и интересно незрячему композитору путешествовать по планете. В январе 2021 года Аделия в качестве композитора была включена в список «21 перспективных композиторов и исполнителей 21 года» газеты Washington Post.

«Когда уезжали, я думала, нигде фортепиано нет, и сочиняла пьесу прощания с ним»

— Аделия, вы родом из Узбекистана?

— Мои бабушки и дедушки уехали в Узбекистан в послевоенные годы, кто по направлению на работу, кто по семейным обстоятельствам. Родители родились и выросли там, как и я. Мы переехали в Татарстан, когда мне было шесть лет, и я достаточно хорошо помню то время.

— А чем занимаются родители?

— Мама — врач-педиатр. Папа до пенсии работал спасателем в казанском «Метрострое». Бабушка в юности участвовала в смотрах художественной самодеятельности, хорошо пела, играла в сценках, рекомендовалась для поступления в театральное, но в те годы в традициях мусульманской семьи это не приветствовали. Нәнәй — так на манер, как принято в Башкирии, называли мы бабушку. Она знала и рассказывала много татарских сказок и пела песни.

— Когда музыка появилась в вашей жизни?

— Мы жили в Узбекистане в городе Ангрен. Дома стояло фортепиано, на нем когда-то, учась в школе, занималась тетя. Когда мне было полгода, по словам родителей, я узнала о нем. Вероятно, бабушка или дедушка, чтобы меня отвлечь, нажали на клавиши. А потом я сама постоянно сидела на коленях у дедушки и нажимала на клавиши. Мама приходила после работы и ей говорили: «Может, ты меня сменишь? Ее от фортепиано не оторвать». Когда мы уезжали из Узбекистана, я думала, что больше нигде фортепиано нет, и сочиняла пьесу прощания с ним. В Татарстане родители стали думать, как продолжить это начинание, развить мой интерес, искали педагогов, кто мог бы со мной позаниматься, какие системы существуют для незрячих. Сразу скажу, что зрение я потеряла в полтора года: это осложнение после тяжело перенесенного гриппа. Родители узнали, что есть система Брайля, есть школа для незрячих в Казани. А мы тогда жили в Зеленодольске, так что родители возили меня на учебу. Мы познакомились с Евгением Фроловым, незрячим баянистом, который стал заниматься со мной теорией музыки, системой Брайля. А в Зеленодольске я занималась фортепиано с Буруниной Евгенией Семеновной.

— Тогда же начали сочинять?

— Если учишь произведения по системе Брайля, надо сначала запомнить, что играет правая рука, потом левая, потом соединить… Это довольно кропотливое занятие, а мне хотелось играть что-то сразу, здесь и сейчас. Поэтому я начала импровизировать. У меня есть брат с сестрой, я сажала их рядом и просила угадывать, что я играю, изображаю лето или, может быть, медведя? Импровизировала в тональности, с альбертовым басом. Так я начала развиваться — и в импровизации, и в исполнительстве.

— Вы закончили колледж имени Аухаудеева, учились в классе Раиды Игламовны Ермохиной, но не поступали в местную консерваторию, почему?

— Ну, как-то не сложилось. Я тогда была гораздо младше. Боялась заниматься композицией. Там ведь изучение партитуры, оркестровки. Я писала камерные сочинения, романсы, а здесь надо было бы писать дипломную для оркестра. Я была ребенком. Мне было непонятно, как это реализовать. Я пошла в педагогический, на музфак, научилась сама передвигаться, освоила «белую трость», настояла на том, что мне нужно быть самостоятельной. Я узнала, что в Гнесинке был опыт обучения незрячих, там учился незрячий композитор. Я поехала поступать, и Ларин Алексей Львович взял меня в класс. Так и началось мое движение в плане композиции. Я поняла, что сама себе строила изнутри преграды, что здесь, как в любом деле, главное — практика, поиск ответов. Ты слушаешь педагога, задаешь вопросы одногруппникам. Я написала дипломную, не так все было и страшно, как казалось. Кроме того, в Казани я занималась композицией со Светланой Владимировной Зорюковой — мама увидела объявление, что есть такой факультатив.

«В США я поехала одна»

— Почему вы потом поехали в США?

— Когда я училась на четвертом курсе, у нас были разговоры с преподавателем современных техник композиции, музыковедом Татьяной Владимировной Цареградской. Алексей Львович поднимал вопрос, нужно ли мне продолжить учебу в аспирантуре в Гнесинке или учиться в разных учебных заведениях, у разных педагогов-композиторов, чтобы подвергнуть себя большему творческому испытанию. Цареградская сказала, что есть вуз в Остине, в Техасе, Butler University School of Music. Она была знакома с музыкой Евгения Шарлата, который там преподавал. Я подала документы, хотя было, конечно, волнительно, страшно. Но я решила — почему бы не подвергнуть себя творческому испытанию. Все-таки было гораздо проще поехать в вуз, где есть человек, говорящий на русском языке, хотя я уже начала учить английский.

— С кем вы поехали?

— Я поехала одна. На четвертом курсе я ездила в Индию на фестиваль с делегацией Всероссийского общества слепых. У нас был один сопровождающий. Я впервые увидела службу сопровождения в аэропортах: как они тебя встречают, проводят через службы. Этот момент меня успокоил. Со мной не могли поехать родители — это ведь и виза, и материальные сложности. Евгений познакомил меня во время интервью со студенткой Элизабет. Она заканчивала докторантуру. В университете такой порядок, что они назначают каждому абитуриенту волонтера, у которого можно даже остановиться на время. Так что я поехала на интервью, Элизабет меня встретила, я жила у нее, мы подружились, она сказала, что поможет мне с жильем и адаптацией. Так спокойнее было и моим родителям. Я жила в итоге рядом с ней, в одном здании. Она обучила меня маршрутам до университета (мне нужно 2-3 раза его пройти, чтобы запомнить). В выходные мы ездили за продуктами. Мы стали близкими подругами, я была у нее на свадьбе подружкой невесты, пела «Туган тел» пока она шла по проходу — в Германии у американской пары!

— Как родители восприняли ваше решение?

— Они меня всегда поддерживали. Я им очень благодарна за это. Они возили меня на автобусе на целый день на занятия в Казани. Смогли купить мне инструмент, оплачивать занятия музыкой в сложные 90-е годы. Когда я решила поехать в Москву, переживали, но отпустили, мама поехала со мной тогда на две недели, пока я привыкала к общежитию, к маршруту. Педагоги убеждали ее, что мне надо заниматься, что у меня есть данные. С любой инвалидностью человек ограничивается в том, что он хочет. Для меня музыка — это еще и возможность быть в обществе, заниматься, получить профессию, быть в людях, не сидеть дома, не уходить в себя. Конечно, эти путешествия — вещь страшная, опасная, но уходить в себя, возможно, даже хуже. Надо отметить, что республика и Министерство культуры РТ всегда поддерживали меня в моих стремлениях, и я за это очень благодарна.

«В моей музыке такие звуки, как шелест ветра, пение птиц»

— Но сейчас вы в Казани?

— В 2019-м я стала студенткой докторантуры по композиции Южно-Калифорнийского университета. Когда началась пандемия, оставалась в Лос-Анджелесе, учеба перешла в онлайн. Я закончила успешно первый год, думала, как быть дальше. Границы летом были закрыты, я не могла определиться, вуз решал, учить нас онлайн полностью или нет. Друзья разъехались по своим городам. Было одиноко. Технически я могла продолжать учебу, но физически была одна. Когда открыли границы, я решила поехать домой. Думала здесь учиться онлайн, но с разницей по времени это оказалось сложным делом, ведь с Лос-Анджелесом у нас разница в 10-11 часов, а сидеть поздно ночью — сложно и нездорово. Я решила взять академический отпуск. У меня при этом есть проекты, коллаборации с исполнителями, так что все вечера до 23.00 у меня заняты общением в сети. Я свою музыку пишу в системе Брайля, а потом диктую ассистенту, нам также нужно созваниваться вечерами. Не знаю, как бы я еще училась?

— Как у вас с татарским языком?

— Не самым лучшим образом. Пока нәнәйка была жива, мы говорили по-татарски. Практики сейчас не много. Когда у нас росли двойняшки, логопед сказал, чтобы с ними говорили на одном языке. При этом я прекрасно татарский понимаю. Мне надо пожить, поговорить, все быстро нормализуется.

— У вас много «татарских» произведений — «Татарские сказки», «Болгар», «Урман». Но как композитор вы воспитаны в европейской традиции.

— Это все не забава для меня. Это моя идентичность. Это мне интересно, это зажигает во мне творческие процессы. Я из Узбекистана, кстати, и по-узбекски понимаю, так что я всегда отношу себя к азиатской культуре, когда меня спрашивают об этом в Штатах. Помню, в Гнесинке, когда писала, скажем, сонату для фортепиано по всем правилам, мне говорили, что интонация у меня особая. На третьем курсе мне не хватало пьесы для экзамена. Я немного играю на курае, освоила его как дополнительный инструмент в педагогическом, везде вожу его, люблю играть на природе, чтобы его звуки смешивались со звуками природы. Так что у меня оставалось три дня, я решила написать пьесу для курая «Ветер и пастушка». Это буквально меня зажгло. Я использовала пентатонику, всякие притопы-прихлопы, словом, моя идентичность стала проявляться именно в этой пьесе. Я применила технику боди-перкашн, пела в курай, кажется, часов пять сидела за сочинением, забыла поесть… У меня возникли образы пастушки, коровы, ветра, колокольчиков, криков вдалеке. Из этих элементов я составила пьесу и поняла, что такое мне очень интересно. Я поняла, что это я хочу развивать. Тогда как будто еще одно окно открылось в новый мир.

Но это же не аутентичный фольклор, я лишь беру элементы из традиции — импровизацию, пентатонику, мелизматику, разговор с природой. В моей музыке такие звуки, как шелест ветра, пение птиц, словом, работа с обертонами, очень важны. Это тоже из детства. Когда ходили гулять в лес с нәнәй, там звуки меня вдохновляли, мне нравилось, как ветер меняется, — и ты слышишь новый отрывок...

— Действительно, у вас музыка хрупкая, не тяжеловесная. Наверное, этим она и притягательна. Что у вас сейчас происходит?

— Будучи студенткой в Остине, я была приглашена на фестиваль Габриэлы Лены Фрэнк. Она композитор, ее произведения исполняют по всему миру. У нее разные корни — китайские, еврейские, перуанские, испанские. Она организовала фестиваль, а также создала базу данных, чтобы стыковать композиторов и исполнителей. Порекомендовала меня Tesla Quartet, для которого я написала «Drops and Ripples». Я работала над струнным квартетом для ансамбля Del Sol из Сан-Франциско. Они также узнали обо мне через базу данных Габриэлы. Получается очень интересный творческий процесс: я что-то сочиняю за неделю, они это играют, предлагают свои идеи, как все это можно развивать. Это творческий процесс, когда и я им передаю, и они вкладываются.

Для струнных, надо сказать, писать непросто. Также я закончила пьесу «Winds and Paths» («Ветры и тропинки») для альтиста Кэлвина Грина и его невесты Сары Умезоно, которая играет на шакухачи. В ней используется тема песни «Аниса», которая проходит через всю пьесу. Недавно состоялась премьера композиций «Lonely Fire», ее я написала для Эшли Батгейт. Она попросила, чтобы это было сочинение для виолончели и голоса. Я использовала стихи Мусы Джалиля «Одинокий костер». Строчка оттуда — «звук, летящий по земле» — в свое время стала названием работы для симфонического оркестра. Для Эшли я попросила Ольгу Баратову и Дарью Горбунову перевести две строфы на английский. Эшли уже записала «Одинокий костер» — она доступна в сети. Также скоро ожидается премьера произведения для скрипки «Dew, Time, Linger» («Роса, Время, Удержать»), которую я написала для Джонни Генделсмена.

Радиф Кашапов
Справка

Аделия Файзуллина родилась в 1988 году. Получила степень бакалавра по специальности сольного пения в классе Раиды Игламовны Ермохиной в Музыкальном колледже имени Аухадеева (Казань, Россия, 2005—2009) и степень специалиста в классе композиции Алексея Львовича Ларина в Российской академии музыки имени Гнесиных (Москва, Россия, 2011—2016). Аделия получила музыкальную степень магистра по музыкальной композиции в Техасском университете (Butler School of Music), (Остин, США, 2016—2018). В 2019 году Аделия стала студенткой докторантуры по композиции Южно-Калифорнийского университета.

В январе 2021 года она стала лауреатом второй премии вокального конкурса «Душа народная», организованного и проведенного онлайн Всероссийским Обществом Слепых, где Аделия исполнила татарские народные песни в собственной обработке.

Сочинение Аделии «Татарские сказки» для голоса и камерного оркестра в ноябре 2020 года стало победителем престижного Международного конкурса композиторов Азии (Celebrate Asia), ежегодно организуемого симфоническим оркестром г. Сиэтл (США). «Татарские сказки» были исполнены этим оркестром (партия голоса: автор) в качестве победителя в зале Benaroya Hall в марте 2020 года (Сиэтл, США).

Одно из ее новых сочинений «Болгар» для курая и симфонического оркестра прошло конкурсный отбор и было исполнено симфоническим оркестром Южно-Калифорнийского университета в феврале 2020 года (Лос-Анджелес, США), а в мае 2020 года было награждено премией по композиции имени Питера Девида (Peter David), учрежденной этим университетом.

Ее сочинение «Урман» для скрипки соло (март, 2020 год) было написано для получившего известность в США музыкального онлайн-проекта «Одиночество вместе» (Alone Together) и исполнено онлайн в апреле 2020 года победительницей Международного конкурса имени Чайковского (1994) Дженнифер Коу (Jennifer Koh).

Две новые части «Татарских сказок», поданные автором под названием «Диптих» и «Лесные сказки татар» на Всероссийский конкурс молодых композиторов (приуроченный к 67 сессии Международного форума организации эфирного вещания), стали в апреле 2020 года финалистами этого конкурса (проведение финала было отложено в связи с пандемией, дата будет объявлена позже).

В качестве композитора Аделия была приглашена на несколько престижных музыкальных фестивалей в США, в одном из которых в июне 2020 года участвовала онлайн — Фестиваль молодых деятелей искусства (The Next Festival of Emerging Artists). Многие проекты в связи с пандемией перенесены на 2021 год.

Ее музыка исполнялась такими коллективами, как Государственный академический хор Республики Татарстан, Государственный струнный квартет Республики Татарстан, Симфонический оркестр радио «Орфей» (Россия, Москва), Симфонический оркестр Российской академии музыки имени Гнесиных, Московский хор имени Кожевникова, Duo Cortona (США), Квартет Invoke (США), Ансамбль новой музыки Техасского университета в Остине (США) и Density 512 (США).

Аделия является лауреатом I премии Всероссийского конкурса молодых композиторов радио «Орфей», (Москва, Россия, 2018), финалисткой Международной трибуны композиторов, (Будапешт, Венгрия, 2018), финалисткой Всероссийского конкурса молодых композиторов радио «Орфей» (Москва, 2017), лауреатом I премии VII Международного конкурса-фестиваля «Ренессанс» (Гюмри, Армения, 2016), лауреатом Конкурса композиторов «Молодая классика» (Вологда, 2015), лауреатом Конкурса композиторов «Хоровая лаборатория» (Санкт-Петербург, 2014), участницей Международного фестиваля современной музыки «Московская осень» (Москва, 2013), победительницей Конкурса молодых композиторов имени Прокофьева (Москва, 2012), лауреатом Международного конкурса «Филантроп» в номинации «Композиция» (Москва, 2010), победительницей Конкурса молодых композиторов имени Сайдашева (Казань, 2010).

По материалам сайта: adeliiacomposer.com

ОбществоКультура Татарстан
комментарии 8

комментарии

  • Анонимно 11 май
    Какая музыка! Словно льётся сама
    Ответить
  • Анонимно 11 май
    Интересная позиция. Может кому то не надо быть в обществе. Может ли музыкант быть вне общества?
    Ответить
    Анонимно 11 май
    вы, кроме заголовка, текст читали?
    Ответить
    Анонимно 11 май
    Заголовок отражает его суть
    Ответить
    Анонимно 12 май
    Как это, вообще, не быть в обществе? Быть воспитанным в пустыне барханом?
    Ответить
  • Анонимно 11 май
    Богата наша земля талантами. какая прекрасная девушка!
    Ответить
    Анонимно 11 май
    интересно, что она не из музыкальной семьи
    Ответить
    Анонимно 11 май
    это не всегда обязательно
    Ответить
Войти через соцсети
Свернуть комментарии

Новости партнеров