КНИТУ против УАТИ: а была ли трещина на фасаде здания вуза?
Как онлайн-совещания привели к тому, что судьбу сграффито «Химия» в Казани обсуждают второй год

На очередном заседании Арбитражного суда Татарстана по вопросу капитального ремонта фасадов здания КНИТУ на Сибирском тракте, в результате чего было скрыто панно «Химия», выступила заместитель начальника Управления архитектуры и градостроительства Казани Жанна Белицкая. C февраля вуз требует признать незаконным предписание Управления административно-технической инспекции города об устранении нарушений обязательных требований. Судья Фарит Шайдуллин указал, что у истца и ответчика (а также градозащитников) относительно здания — совершенно разные цели.
«Насколько больше внимания вы уделили стене с правой стороны»
В мае 2024 года панно «Химия» Рустема Кильдибекова и Василя Маликова на одном из корпусов КНИТУ закрыли теплоизоляционными плитами. Сначала спор решали между собой вуз и Управление административно-технической инспекции Казани, в результате в мировом суде Вахитовского района КНИТУ выписали штраф. В феврале 2026-го уже вуз направил иск в отношении УАТИ с требованием признать незаконным его предписание об устранении нарушений.
На очередном заседании в суде выступила заместитель начальника Управления архитектуры и градостроительства Жанна Белицкая, которая рассказала, как работает с проектной документацией ее организация, оценивая внешнюю архитектурно-градостроительную составляющую архитектурного раздела проекта. В УАиГ утверждают паспорт объекта, который является основанием для разработки последующих стадий проектирования и производства работ.
Паспорт здания КНИТУ не принимали три раза, затем два раза утверждали, потому что во второй раз были внесены изменения по облицовке пожарной лестницы.

При этом что имеет сотрудник управления? «Исчерпывающую информацию»: адрес, фотофиксация с разных сторон, подробный перечень планируемых работ, архитектурно-строительные чертежи фасадов в цвете и другие детализированные чертежи, генеральный план объекта при проектировании и многое другое. То есть на место сотрудник не выезжает.
Причиной спора стали два вида работ. Восстановление главного фасада здания актового зала и отделка поверхности стен здания рустованной толстослойной штукатуркой по сетке с последующей окраской.
По словам Белицкой, рустованная, то есть имеющая полосы, толстостенная штукатурка относится к стене справа от панно. К ним относятся и указания по цвету.
— Смотрите, насколько больше внимания вы уделили стене с правой стороны, нежели этому ценному, дорогому панно, — указал судья Фарит Шайдуллин.
— Потому что оно уже есть и цвета там известны, нужно только подобрать цвета, а здесь совершенно новое цветовое решение, — ответила Белицкая.
— А под восстановлением что вы подразумевали, еще раз?
— Восстановление — это ремонт существующего, то, что мы видели.
— Каким образом — ремонт?
— Ремонт подкраской. Ну проще говоря — граффити: подкраской, кисточками, красками.
При этом Белицкая указала, что в правилах благоустройства Казани ранее отсутствовало определение «сграффито» и «граффити». Граффити, кстати, теперь подробно описаны: это «произвольное раскрашивание поверхностей в виде надписей (теги) и знаков, трафаретных рисунков, как правило, не имеющее художественной ценности».

«Трещина трещине рознь»
Судья Шайдуллин указал, что разработчики проекта ремонта установили, что стена под панно имела большую, серьезную трещину на всю высоту.
— Мы не знакомы с этим заключением, — ответила Белицкая.
— Вот то-то и плохо! — среагировал Шайдуллин. — Поэтому я хочу обратить на это внимание. Вы вроде бы, с одной стороны, обращаете внимание только на внешнюю сторону, но если уж так, тогда нужно было выехать, посмотреть, в каком оно состоянии, что нужно восстанавливать.
То есть проектантов заботило в первую очередь состояние актового зала за стеной со сграффито.
— А позиция и ответчика, и ваша складывается к тому, как будто бы эта стена изначально создавалась для нанесения этого достаточно ценного художественного панно. Но это ведь не так. У стены есть другое, главное назначение, она должна быть без трещин и должна обеспечивать энергосбережение, — резюмировал судья.

— Трещина трещине рознь, — возразила Белицкая. — Она может быть тонкой, может быть больше. Это раз. Во-вторых, по утеплению: я абсолютно согласна, что помещения должны быть комфортными. Но для этого можно было воспользоваться другим способом: сделать теплые полы.
Как пример Белицкая указала ДК химиков, где также было панно, закрытое — поликарбонатными панелями. Утепление там провели по-другому. Мозаику «Весна. Утверждение жизни» (она же «Посадим сады!») восстановили силами специалистов и волонтеров «Том Сойер Феста».
Совещания с петербургскими архитекторами у управления проходили онлайн. К следующему заседанию в суде решено пригласить инжиниринговую компанию «И.Д.И», которая разрабатывала проектно-сметную документацию и согласовывала ее с управлением. Зарегистрирована она в Казани, но работники находятся в Петербурге.
Возможно, к ним присоединятся и эксперты из ГМИИ, если на это им выдаст доверенность Министерство культуры республики. Пока что, по словам представителя арбитража, ни Минкульт, ни Кабмин РТ не выказали интереса к делу.

Кто давал деньги?
Также к следующему заседанию необходимо обосновать, отнесены ли законом нормативно-правовые акты положения правил благоустройства города Казани к обязательным требованиям.
Также возник спор, кто же финансировал ремонт, ведь если бы это делалось из республиканского бюджета, то управление могло бы ознакомиться и с техническим заданием. По нашей информации, деньги на него могли быть выделены из Минобра РФ. Отсюда и подноготная история дела: кто, если что, выдаст средства на спасение сграффито?
Между делом судья Шайдуллин поинтересовался: а не нужно ли согласовать восстановление панно с его авторами? Да, Рустем Кильдибеков и Василь Маликов ушли в мир иной, но остались их наследники, и ведь возможно, что исключительное право на изображение этой «Химии» они никому не предлагали.
В целом разрешение дела может стать прецедентом в истории с советским монументализмом. Один из инициаторов разбирательств со сграффито Вячеслав Кириллин теперь работает в Национальном музее РТ, где по поручению генерального директора Айрата Файзрахманова собирают коллекцию произведений монументального искусства.
Среди первых работ — 11 эскизов Фарита Валиуллина и 14 эскизов Рифката Вахитова. А несколько дней назад к Кириллину пришел художник Виктор Тимофеев, который подобрал работы бывшего главы Союза художников РТ Абрека Абзгильдина на помойке, где они оказались после разбора его мастерской после смерти. Среди них, например, есть такая картина: Габдулла Тукай, Баки Урманче и Салих Сайдашев на фоне мечетей, церквей, Гостиного двора и народных гуляний.