«За кого топит сторона обвинения?»: чем защита ударила по версиям о взятке Нафиева и обмане Кондратенковых

Адвокатский «суд» над беглым ВИП-страховщиком

Гражданин Чили с 2017 года Александр Гарсия, он же российский миллиардер Александр Кондратенков, сбежавший в Лондон от уголовного преследования, вчера должен был икать без остановки. На протяжении трех часов в Вахитовском суде Казани его имя на все лады склоняли адвокаты и подсудимые.

По мнению защиты, расследование проведено в интересах семьи обвиняемого в миллиардных хищениях и объявленного в международный розыск бенефициара НАСКО и еще пяти страховых компаний. Причем в числе выведенных за пределы РФ средств есть и деньги пенсионеров МВД. Защита считает фундаментальной ошибкой тот факт, что версию событий этого человека силовики взяли за основу.

— За кого топит сторона обвинения, так жестоко запрашивая наказание для подсудимых?! — возмущался адвокат с прокурорским прошлым Радмир Надыршин.

Напомним, для его клиента Гумера Нафиева гособвинение запросило 13 лет колонии строгого режима со штрафом 60 млн рублей, лишением классного чина и звания заслуженного юриста Татарстана. Для трех других фигурантов запрос прокуратуры был еще жестче — 15—17 лет «строгача» со штрафами в 180,5—181 млн рублей с каждого.

Суровей всех подошли к оценке действий москвича Владимира Бойкова, которому вменяют две аферы в особо крупном размере и посредничество особо крупной взятке. «Он что, убил кого-то, изнасиловал ребенка или выдал тайну врагам?» — недоумевала в прениях адвокат Дарья Ильина, считая 17-летний срок для 60-летнего подсудимого равнозначным пожизненному.

— Все обвинение основано на показаниях узкой группы лиц, так или иначе аффилированных с псевдопотерпевшим, — выступил в прениях Александр Пахолков, адвокат Владимира Кучинского, московского бизнесмена и в прошлом — соседа Кондратенкова. Ни один из свидетелей обвинения, не связанный беглым миллиардером личными, деловыми, имущественными либо иными интересами, причастность Кучинского к хищению 2 миллионов долларов (132,7 млн в рублевом эквиваленте) и посредничеству в передаче взятки в особо крупном размере не подтверждает, добавил защитник.

По мнению адвокатов, непосредственные участники преступных схем смогли и озолотиться, и перейти из категории подозреваемых в свидетели. Исключением не стал и заключивший досудебное соглашение «решала» Борис Москалев, представлявшийся Дмитрием и высокопоставленным сотрудником ФСБ. Дело против него поступило в райсуд Москвы, но было приостановлено якобы ввиду отправки досудебщика на СВО. Однако показания по казанскому делу Москалев давал в формате видеосвязи из Москвы и, по словам участников прений, не раз был замечен в общественных местах столицы.

Ответственности также избежала адвокат Ольга Опря, имеющая общего ребенка с Кондратенковым, напомнила суду Ангелина Константинова, защитник Евгения Коклягина, позиционирующего себя как засекреченного сотрудника российских спецслужб, долгие годы работавшего за пределами РФ. Адвокат этого подсудимого сослалась на показания все того же Москалева, что именно Опря занималась передачей денежных средств на взятки, тогда как по версии обвинения, это был Кондратенков-старший, отец ВИП-страховщика.

Также подчеркивалось — изначально именно его признали потерпевшим по эпизодам мошенничества, то есть умышленном завышении размера предполагаемых взяток с их последующим присвоением — без передачи должностным лицам. Позже Виталия Кондратенкова статуса потерпевшего лишили, а суд Казани отказался признавать его, признавшегося в даче взяток, гражданским истцом.

Говоря о русском папе нового гражданина Чили, защитники один за другим отмечали — следствие даже не стало проверять, а были ли у пенсионера МВД Виталия Александровича сотни миллионов? Никаких официальных документов в этой части в деле нет. Более того — Кучинский-старший на судебном допросе «поплыл» — признался, что «молодцы-следователи» к его приезду все бумаги подготовили, и он лишь расписался. Иначе говоря — псевдопотерпевший подтвердил: приобщенный протокол с его показаниями писался не с его слов — он местами дословно повторяет позицию Кондратенкова-младшего… В суде отец беглеца, ранее заявлявший о накопленных за всю жизнь 200 млн рублей, дал понять — часть суммы получил от сына.

Защитники считают — этот факт должен быть оценен судом как оборот тех самых миллиардов, в хищении которых заочно обвинен бенефициар обанкроченных страховых фирм. Впрочем, полагают, что если деньги и передавались, то не так, как это описано в обвинении. Ведь, по версии силовиков, миллионы в мусорных пакетах Кондратенков-старший доверил некоему Юганову, и тот самолично отвез их Кучинскому в Нижний Сусальный переулок и передал близ парковки у центрального офиса банка «Развитие-столица» 5 сентября 2019-го.

Однако никаких свидетелей этой передачи не было. Более того, Кучинский и его адвокат настаивали — описанным Югановым маршрутом к банку не попадешь и его парковку не увидишь. За какие заслуги именно этому человеку могли доверить 132,7 млн рублей — неизвестно. Ни одного свидетеля получения денег Кучинским от Юганова нет. А сам Юганов судом так и не был допрошен — якобы и этот ключевой свидетель обвинения предпочел уйти на СВО. «А может он и присвоил миллионы?» — прозвучало предположение.

Прокурор из Подмосковья избежал уголовки, пандемия помешала следствию

Радмир Надыршин предложил суду вынести по итогам рассмотрения дела частное постановление в адрес прокурора Москвы, который согласился с переводом в свидетели адвоката Опри, бывшего работника прокуратуры Подмосковья Ильи Пешкова и еще ряда лиц. По мнению защиты, «амнистию» эти люди получили, просто переложив вину на других.

Ленар Амиров, также в защиту Нафиева, просил суд признать недопустимыми доказательствами протоколы допросов Пешкова и Москалева от 18 июня 2024-го, в которых они вразрез с ранее данными показаниями излагали «нужную силовикам» версию. При этом в каждом из протоколов следователь собственноручно проставил время начала и окончания допроса, и, если верить документам, следственные действия с Москалевым сотрудник СК Шалаев начал за три минуты до окончания проводимых им же в том же кабинете действий с Пешковым.

Именно на том, «параллельном» и не предусмотренном УПК допросе была искусственно сформирована версия обвинения против бывшего зампрокурора Казани — якобы он запросил 200 тысяч долларов (свыше 13 млн в рублевом эквиваленте на 2020 год) за содействие в прекращении дела по факту хищения в НАСКО на 10 млрд рублей, утверждают адвокаты. При этом ранее Москалев заявлял — эти 200 тысяч он передал Пешкову, да и сам Пешков сообщал следователям — когда Москалев сообщил ему, что на решение «казанского вопроса» выделено $50 тысяч, он сказал — мало. По версии обвинения, лжечекист Москалев и бывший прокурор Пешков приехали в Казань в июле 2020-го, при этом первый за день до визита обменивался с братом в мессенджере фото липового постановления о прекращении казанского дела с датой 27 июля 2020-го. И именно эту фальшивку позже отправили Кондратенкову в Лондон…

Визит же в Казань, где у Пешкова был давний знакомый с прокурорских курсов повышения квалификации, защита называла «туром выходного дня» — приехали не работать, а отдыхать, именно поэтому Пешков в середине дня был сильно пьян. При этом сам Нафиев признает — по просьбе московского приятеля поднял надзорное производство по делу НАСКО и сделал копию последнего документа — постановления о приостановлении расследования от 10 апреля 2020 года.

Начальник отдела следственной части УВД Казани Екатерина Кузнецова на допросе рассказывала — возбуждала данное дело с ущербом в 10 млрд рублей в октябре 2019-го — в отношении неустановленных лиц:

— За несколько месяцев провели все возможные следственные мероприятия в Казани, было несколько командировок в Москву — обыски, поиск лиц, на чьи счета уходили средства. Весной 2020-го началась пандемия коронавируса и ввели ограничения на выезд в командировки. А поскольку следственные действия надо было проводить в Москве, было принято решение приостановить расследование.

Кузнецова и замначальника ГСУ МВД Татарстана Рустем Садыков вспоминали — на уровне руководства был инициирован вопрос о передаче дела в центральный аппарат и в декабре 2020-го пришел запрос на его передачу в Следственный департамент МВД РФ, а в январе 2021-го дело ушло в Москву и было возобновлено. В Казань его не возвращали. Допрошенные судом представители следствия и сотрудники прокуратуры Казани утверждали — вопрос о прекращении дела на такую сумму даже не обсуждался, никаких оснований для этого не было.

При этом надзор за ходом уголовных дел УВД Казани в тот период осуществлял первый зампрокурора города Денис Хабибуллин, а Нафиева привлекали лишь на период его больничных и отпусков. На вопрос — выступал ли ныне подсудимый инициатором каких-либо процессуальных действий по данному делу, интересовался ли ходом расследования, проводил ли заслушивания — силовики ответили отрицательно.

Что касается действий Гумера Нафиева, то достоверно установлено — 28 июля 2020-го он встретился с давним знакомым Пешковым и его спутником Москалевым в ресторане казанского отеля Double Tree by Hilton Kazan City Center, после чего съездил на работу и через час-полтора вернулся в отель и в номере передал Пешкову копию того постановления о приостановке расследования. После чего тот предложил пройти в ванную комнату и там передал небольшой подарочный пакет.

По версии обвинения, в пакете было шесть пачек по 500 тысяч рублей, то есть 3 млн рублей. Сам же Нафиев утверждает — когда сел в машину и заглянул в пакет, увидел — две пачки, то есть 1 млн рублей, расценил их как благодарность и потратил на благотворительность — отправил большую часть другу, который после аварии был прикован к постели и которому требовалась реабилитация в санатории, и подруге, проходившей обследование на предмет онкологии и курс лечения в Москве. Также вложил часть средств в покупку транспорта для СВО.

Радмир Надыршин подчеркнул — никакой ценности постановление о приостановке следствия не представляло и могло быть получено абсолютно законным путем. При этом отметил, что преследование Пешкова, который после задержания в 2023-м согласился поучаствовать в оперативных мероприятиях — записать провокационный разговор с Нафиевым, — прекратили не вполне законно, применив примечание о том, что он добровольно заявил о преступлении.

Адвокат считает — провокация не удалась, ведь в ней Нафиев подтвердил лишь факт получения одного миллиона и проявил совершенное безразличие к ходу дела по НАСКО. «Он лишь от Пешкова узнал о передаче материалов в Следственный департамент МВД России, и даже не смог вспомнить — какой именно документ передавал в гостинице, что лишь подтверждает — никаких договоренностей не имелось», — заметил Надыршин. Никакой взятки по версии защиты не было, получение крупной суммы в подарок можно расценить как должностной проступок либо мошенничество. По обвинению во взятке защита просила Нафиева оправдать.

Сам бывший зампрокурора Казани после прений выступил с репликой. Он сообщил — приостановленное в апреле 2020-го дело о выводе 10 миллиардов из НАСКО претерпело множество трансформаций — в апреле 2021-го расследование было возобновлено, летом того же года Кондратенков получил по нему статус подозреваемого (в международный розыск его объявили еще в 2019-м, но по делу, возбужденному в Крыму и на меньшую сумму).

«У меня вопрос — если бы я обещал им какие-то действия, было бы логично, если бы они ко мне с претензиями обратились. Но при встрече с Пешковым в декабре 2023-го он в рамках оперативных действий ни словом об этом не обмолвился. Весь разговор строился вокруг того постановления о приостановлении дела», — подчеркивал Гумер Нафиев.

Ранее его адвокаты просили суд приобщить файл с аудиозаписью, которую прислал Пешков со своего телефона на номер адвоката Надыршина в ходе судебного процесса:

— Гумер, дорогой, прости меня, пожалуйста. Те показания, которые я дал, так нужно было дать… Я очень тебя уважаю… Надеюсь, ты поймешь меня. Если не поймешь, готов от тебя принять любое наказание, как скажешь… И имей в виду — дальше я буду говорить только то, что было, правда.

Суд в приобщении аудио, нотариально заверенного осмотра мобильного и приложения, а также в допросе адвоката по обстоятельствам того общения с бывшим прокурором-свидетелем отказал.

«Искусственный интеллект может и нарисовать Кондратенкова, и воспроизвести его голос»

По мнению Дарьи Ильиной, адвоката подсудимого москвича Владимира Бойкова, к числу сомнительных доказательств стоит отнести и адвокатский опрос беглого миллиардера в формате видеосвязи, текст и запись которого приобщены к делу. «Искусственный интеллект в настоящее время может и нарисовать Кондратенкова, и воспроизвести его голос. А потому — Кондратенков ли это — неизвестно!» — сообщила защитник.

Коллеги поддержали ее позицию, отметив, что проводивший опрос адвокат Богдан вышел за пределы своих полномочий, дистанционно предупредив абонента об уголовной ответственности, а еще — не представил исходник, на который производилась запись, что не исключает возможности ее монтажа. При этом в качестве свидетеля по делу такой адвокат вообще не допрашивался, а проведенный им опрос в России процессуальной силы не имеет, считают защитники подсудимых.

По их мнению, следователи незаконно вменили бизнесменам одни и те же действия по двум эпизодам — мошенничество и посредничество взятке. В отсутствие потерпевшего не может быть состава преступления по афере, а в отсутствие получателя взятки или хотя бы предварительной договоренности с конкретным должностным лицом — не может быть и посредничества, указывал адвокат Пахолков. Его подзащитный Владимир Кучинский в прениях заявлял: «Ваша честь, я абсолютно невиновен».

По версии Кучинского, не он предлагал Кондратенкову помощь в решении его проблем с уголовными делами, а отец миллиардера просил его об этом, при этом ни о каких взятках речь не шла. На допросе Кучинский пояснял — Кондратенков-младший хотел получить визу на въезд в США и советовался, как это можно сделать. Кучинский спросил у Коклягина, зная о его широких связях, и тот нашел вариант — приобрести акции американских компаний на крупную сумму. «Я связался с товарищем в Штатах, и он согласился помочь, деньги [от Кондратенкова] ушли в течение двух-трех дней», — подтверждал сам Коклягин. В ходе допроса в суде он назывался сотрудником общества ветеранов внешней разведки. При обыске в его жилище нашли три удостоверения с тиснением «Служба внешней разведки», якобы выданных на имя начальника департамента спецпрограмм Евгения Коклягина, замначальника этого департамента Александра Бондаренко и замначальника отдела информации Леонида Филатова.

Также изъяли пластиковую карту с вклеенным жетоном Интерпола, два удостоверения Национального антикоррупционного комитета на имя представителя спецгруппы Коклягина, корочку помощника адвоката и т.д. В прениях Евгений Семенович добавил интриги, заявив, что до инсульта официально находился на службе, однако изъятое при обыске генеральское удостоверение было украдено.

— Я был приписан при первом главке Комитета госбезопасности, после развала Союза лично общался с Примаковым и получил от него установочные данные. В 1998-м, когда Владимир Владимирович [Путин] пришел в КГБ, была задача — сделать структуру, которая не будет подконтрольна никому в России и за рубежом. Это было сделано, и в 2003-м мы вернули сюда золотовалютный запас… В 2009-м была создана спецгруппа, мы давали аналитические справки об угрозах безопасности РФ. Я объездил фактически весь мир, — заявил суду Коклягин, отметив, что группа разрабатывала и Кондратенкова, заверяя, что тот якобы участвовал в отмыве доходов наркобизнеса и вывел за пределы РФ триллион рублей.

— Евгений Семенович, давайте ближе к существу обвинения, — вмешался судья Динар Хабибуллин.

— Что касается моей личности — лет через 100 вы установите, кто я, — если вам позволено будет, — многозначительно обронил подсудимый.

Его адвокат Ангелина Константинова напомнила пояснения Бориса Москалева — Коклягину денег не передавал, но встречался с ним по вопросу возможного партнерства компаний Кондратенкова с «Почта Банком» — у ВИП-страховщика было желание получить контракт на страхование дорогостоящих посылок, но нужен был контакт в руководстве потенциального заказчика. При этом в какой-то момент, со слов Москалева, бенефициар НАСКО стал требовать от него и других доверенных лиц, чтобы добились возбуждения уголовного дела на Коклягина и Кучинского. И такое дело было возбуждено.

Историю с поиском нужного человека в «Почта Банке» в прениях рассказывал и подсудимый Владимир Бойков. С его слов, никакого посредничества взяткам и мошенничества он не совершал. Но помогал в поиске адвокатов и передавал Москалеву на их найм 5,4 млн рублей, полученные от Андрея Труфанова, который действовал в интересах Кондратенкова. «Впоследствии я понял — Москалев после задержания оговорил меня, также сделала и Опря», — пояснил Бойков. И добавил — его признательные показания в деле подписаны под принуждением, прочитать их ему не дали, зато сообщили — мать в предсмертном состоянии и подпись — шанс выйти из изолятора и попрощаться с ней.

Прокуроры с репликами в прениях выступать не стали. Заседание отложили на 11 июня. Ожидается, что в этот день фигуранты выступят с последним словом и судья удалится в совещательную комнату.