После катастрофы: почему «Варавва» снова звучит современно

Мир без опоры

Пер Лагерквист жил во времена европейской катастрофы первой половины XX века: видел мировые войны, рост тоталитаризма, политическое насилие 1930–1940-х годов. В этот период он открыто выступал против диктатур и написал повесть «Палач» (1933), пьесы «Человек без души» (1936) и «Победа во тьме» (1939). А роман «Варавва» (1950) рассказывает не столько о древней Иудее, сколько о человеке, который остался один после крушения прежнего мира. Повествование начинается распятием Христа и заканчивается распятием самого Вараввы в Риме. Христос умирает среди учеников, Варавва — в одиночестве. Христос обращается к Богу, Варавва — к темноте.

Европа после двух мировых войн перестала верить, что прогресс автоматически делает человека лучше. Литература XX века потеряла прежнюю устойчивость и прежний язык. Литературовед Николай Анастасьев писал, что в новом искусстве «все изломано, все дрожит от колоссального напряжения и каждую минуту готово разлететься на куски». Он связывал этот перелом с кризисом гуманизма — системы ценностей, на которой веками держалась европейская культура. Еще в 1919 году Александр Блок в лекции «Крушение гуманизма» говорил, что Европа утратила «равновесие между человеком и природой, между жизнью и искусством». Томас Манн назвал происходящее «концом буржуазно-гуманистической эпохи». После Освенцима, Вердена и тотальных войн человек уже не выглядел разумным центром мира.

Лагерквист встроил этот кризис прямо в структуру «Вараввы». Его герой видит чудо, но не может поверить. Он встречает первых христиан, слышит рассказы о воскресении, наблюдает фанатичную веру других людей, но внутри у него остается пустота. В романе Варавва постоянно пытается приблизиться к вере и тут же отступает.

Лагерквист показал духовное состояние человека после эпохи насилия. В 1930-е годы писатель противостоял тоталитаризму, но в «Варавве» он уже исследовал последствия этого опыта. Его интересовал человек, который потерял внутреннюю опору. Поэтому герой романа почти все время молчит, наблюдает и живет как чужой среди чужих. В одном из эпизодов Варавва смотрит на распятие и замечает странную тьму, накрывшую землю во время смерти Христа. Позднее он снова и снова возвращается к этому воспоминанию, но так и не находит объяснения. Лагерквист показывает не путь к спасению, а невозможность окончательно уверовать.

Преступник, свидетель, человек без веры

В Евангелии разбойник Варавва появляется лишь в нескольких строках, но Пер Лагерквист делает его главным героем романа и превращает в символ человека XX века. Сам писатель называл Варавву «верующим без веры». Он стоит между двумя мирами: Варавва уже не принадлежит прежней жизни преступника, но и вера учеников Христа остается для него чужой. Он слышит рассказы апостолов, ищет встречи с Петром, носит имя Христа на рабской бирке, однако говорит:

— У меня нет Бога, — наконец ответил Варавва <…>.
— К чему же тогда «Иисус Христос» у тебя на бирке?
— Потому что мне хочется верить, — отвечал Варавва, не поднимая глаз.

Варавва не мог уйти от Голгофы, потому что видел распятие собственными глазами. Он наблюдал тьму над крестом, слышал слова Христа: «Боже мой! Боже мой! Для чего ты меня оставил?» Потом он пришел к гробнице, чтобы убедиться, что воскресения не случилось. Он хочет увидеть «своими глазами», что мертвые не возвращаются, но пустая могила не приносит ему ответа.

Лагерквист намеренно оставляет сцену неопределенной: Варавва то верит увиденному, то убеждает себя, что ученики просто унесли тело Христа. Даже чудо не разрушает его сомнений. Он снова и снова сталкивается с людьми, которые готовы умереть ради веры: с девушкой по прозвищу Заячья Губа, с рабом Сааком, с христианами в Риме. Но чужая убежденность только усиливает его внутреннюю пустоту. Варавва признается, что хочет верить, однако для него вера невозможна без понимания, а понять Христа он так и неспособен.

Варавва остается самым одиноким героем Лагерквиста. Ученики Христа не принимают его, потому что именно его освободили вместо Учителя. Мир разбойников тоже больше не считает его своим. Лагерквист постоянно подчеркивает это состояние «между». Варавва стоит в стороне у креста, отдельно от толпы, отдельно он живет и отдельно умирает. Даже связь с людьми возникает у него только через насилие и страдание. Не случайно герой говорит, что лишь однажды оказался соединен с другим человеком — железной цепью.

В финале романа Варавву распинают рядом с христианами, но и здесь он остается чужим. Перед смертью он повторяет слова, напоминающие евангельскую молитву Христа: «Тебе предаю душу свою», — однако обращает их не к Богу, а в темноту.

«Эпоха тревоги»

Французский критик Марсель Брион сразу после выхода романа писал в Le Monde о его «необычайной человеческой ценности и универсальном значении». Шведские критики тогда обсуждали книгу как роман о сомнении, страдании и духовных ранах, которые оставила Вторая мировая война. XX век сделал тревогу не частной эмоцией, а состоянием эпохи. Философы экзистенциализма — Альбер Камю и Жан-Поль Сартр — тоже говорили о человеке, который остался без готовых ответов. Сартр утверждал: «Нет никакого другого мира, помимо человеческого мира». В «Мифе о Сизифе» Камю писал, что никто не умирает «за онтологический аргумент». Лагерквист пришел к похожему выводу через литературу. Его герой не спорит о религии как философ. Он просто живет внутри тревоги.

Профессор философии Беттина Берго уже в XXI веке назвала современность «эпохой тревоги» и заметила, что общество живет с постоянным страхом повторения прошлого. Она пишет: «Наше будущее остается неопределенным». Варавва существует именно в таком мире. Он не знает, что делать со свободой, которую получил вместо Христа. Он не понимает, как жить после увиденного. И весь роман держится на этом вопросе.

Сегодня мы снова живем с ощущением надвигающегося разлома. Войны, политическая поляризация, изменение климата, отсутствие уверенности в завтрашнем дне давно вошли в повседневность. Лагерквист показал мир после катастрофы — после распятия Христа, когда прежний порядок уже разрушился, а новый еще не возник. Варавва вышел на свободу вместо другого человека и сразу попал в пространство исторической пустоты. Он не понимал, что произошло, но чувствовал: прежняя жизнь закончилась.

Пер Лагерквист еще в ранних книгах писал о «тревоге» современного мира и об «угрожающей механизации и бесплодности цивилизации». Нобелевский комитет в 1951 году сформулировал главную тему его прозы так: писатель искал «ответы на вечные вопросы, стоящие перед человечеством».

Самое важное в романе — исчезновение устойчивых смыслов. XXI век тоже переживает кризис доверия: люди меньше верят религиям, политикам, демократическим институтам и самой идее прогресса. Герой Лагерквиста существует в похожем состоянии. Варавва постоянно пытается понять, кем был распятый человек и почему его смерть изменила чужие жизни. Но роман не дает окончательного ответа. Каждый жест героя упирается в молчание. Даже когда Варавва пытается молиться, он не получает подтверждения, что его кто-то слышит.

Это молчание постепенно превращает роман в историю одиночества. Современный человек постоянно находится среди людей и одновременно чувствует изоляцию. Лагерквист почти все важное показывает через паузы, взгляды и внутреннюю дистанцию героя. Варавва избегает близости, не доверяет братству христиан. Он в отчуждении. Варавва получил свободу, но не понимает, как с ней жить. Эта свобода не приносит облегчения. Она превращается в бремя.

Экзистенциальная литература снова кажется точным языком для разговора о тревоге. Лагерквист вписывается в этот возврат особенно естественно. Он вырос в религиозной среде, позже разорвал связь с традиционной верой, прошел через увлечение социализмом и модернизмом, но так и не отказался от разговора о человеческом страхе и внутреннем кризисе. В его Нобелевской речи постоянно звучит тема хрупкости человеческой жизни. Мир у Лагерквиста красив, но неустойчив. Любовь может исчезнуть. Человек смертен. Время все разрушает. И это так точно описывает современное общество.

Издательство: АСТ
Перевод со шведского: Елена Суриц
Количество страниц: 448
Год: 2011
Возрастное ограничение: 18+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».