Юрий Ларионов: «В Сочи подготовка к Олимпиаде была феноменальной»

«Мы проходили процедуру допинг-контроля по всем правилам»

— Юрий, воспоминания о триумфе в Сочи не обойти без олимпийского послевкусия, когда нас обвинили в том, что вся сборная России принимала допинг».

— Да, было дело. Потом мы огребали за это все.

— В Сочи были три золотые медали на счету Виктора Ана, две у Вика Уайлда, еще три у фигуристов, по одной у вашего сокурсника по РМОУ Третьякова и Легкова. Тем не менее часто слышишь споры о том, что не может быть такого подъема после провала в Ванкувере. Вспоминают и слова Родченкова.

— Если честно, то с Григорием Родченковым я даже не сталкивался, смотрел только его видео, которое он делал из-за границы, и читал его доносы. Мы проходили процедуру допинг-контроля по всем правилам, которые предписывались, более того, во время сдачи допинг-проб за нами наблюдали неотрывно.

— Победа Легкова была подкреплена тем, что он после Олимпиады успешно выступал на этапах Кубка мира по всей Скандинавии, везде попадая на пьедестал и сдавая чистые пробы. Родченков обвинил в допинге аж шесть хоккеисток, а они, бронзовые призеры предыдущего чемпионата мира в Канаде, на родном льду вылетели еще в четвертьфинале.

— Те же «циклики» рассказывали, что на международных соревнованиях им в мусорные корзины подкидывали какие-то ампулы, когда они уходили из гостиничных номеров, рассчитывая на какие-то провокации подобного рода. «Циклики», потому что я не помню, кто это рассказывал: биатлонисты или лыжники.

«В Минспорта был собран тренерский состав всех команд для разбора полетов»

— Кстати, по «цикликам» у нас работало огромное количество иностранных тренеров, часть которых затем уходила из сборной со скандалом. Немца Вольфганга Пихлера вообще уволили за год до Олимпиады. Или же муж Ольги Зайцевой — словацкий биатлонист — мог бы развернуть антипиар российскому биатлону, если бы были факты.

— Как рассказывала наш пермский наставник Людмила Калинина, практически сразу после Ванкувера, в Минспорта был собран тренерский состав всех команд для разбора полетов: в чем причина неудач? Каждый тренер отчитывался по поводу проведенных сборов, где, как, что было сделано и что нет. Персонально по нашей паре был один из самых скромных отчетов, поскольку сбор провели в местечке Ключи, что под Пермью, где закладывался фундамент физической подготовки тем, кто бегал по лесу, по горам, потаскал и покидал камни. По деньгам практически не пришлось отчитываться, поскольку нам практически ни копейки не выделяли, программы были поставлены и костюмы куплены за свой счет. Так и дошли до десятки сильнейших в мире.

Что касается Сочи, то тут все диаметрально поменялось, подготовка была просто феноменальной. Делалось все, чего бы ни попросили. Сборы, тренировочный процесс, спортивное питание, касаемо фигуристов — это еще и костюмы для выступлений, пребывание в Сочи, чтобы мы прочувствовали арену для выступлений. Причем нас постоянно спрашивали, что нужно сделать со льдом, чтобы было максимально комфортней. Мы переодевались и нас даже про тумбочки спрашивали: насколько они удобно расположены. Но после Олимпиады в ситуации с финансированием многое поменялось.

— Вы изначально рассматривались как третья пара страны при Кавагути — Смирнов и созданному на базе двух развалившихся дуэтов проекту Волосожар — Траньков. И вы там маячили за их спинами с олимпийским опытом, но скромными амбициями.

— Но из-за травмы Смирнова, мы подходили к олимпийскому старту в ранге второй пары страны, а третьими котировались Столбова — Климов. Почему к олимпийскому старту все поменялось в отношении второй-третьей пары? Тут надо сказать, что к тому времени мы перешли от Калининой к Нине Мозер, и все три пары входили в состав «Мозер тим», а уж сама Нина Михайловна, видя все расклады, выстраивала свое мнение. Где-то, наверное, она увидела во время тренировочного процесса, что мы можем сорвать какой-то элемент, и меняла свое мнение насчет распределения мест в группе, хотя, если говорить о соревновании, то там мы срывов не допускали. О том, что мы не будем выступать в командном турнире, лично меня предупредили только за неделю до олимпийского старта. Возможно, это морально подкосило лично меня таким образом, что я допустил грубую ошибку, осознав это только после проката.

«Все сильные владеют элементами, важно сделать их безукоризненно во время прокатов»

— Иными словами, итоги олимпийских стартов могут послужить весомым оправданием принятого решения. Столбова — Климов и успешно выступали в командном турнире, и на волне психологического подъема стали вторыми в личных стартах.

— По итогу — да, и команда стала чемпионом, и они вторые, а победителей не судят. Все так. В этом и смысл профессионального спорта, когда все сильные умеют многое и владеют элементами. Еще важно сделать их безукоризненно во время прокатов, чтобы они стали чемпионскими.

— Возвращаясь к постолимпийским скандалам. Достаточно посмотреть на результаты наших биатлонистов, когда они ногами проигрывали конкурентам до минуты. Что это за допинг такой, что ухудшает физические качества спортсменов?

— Могу добавить только, что допинг-контроль был нашим постоянным атрибутом во время подготовки к Олимпиаде, когда мы состояли в системе внесоревновательного контроля АДАМС и чуть ли не каждую минуту должны были находиться под вниманием антидопинговых служб. Эти офицеры приходили на наши тренировки, контролируя и этот процесс. Мы жили в гостиничном номере Новогорска с танцором Никитой Кацалаповым, и допинг-офицеры приходили за пробами три раза в неделю, начиная с самого утра, как только проснулись.

— Затронув олимпийскую победу в Сочи в командном зачете, мы проговорили что тогда впервые появились чемпионы, которые выиграли золото, не соревнуясь.

— Это кто? Ильиных — Кацалапов? Они же стартовали. А вы имеете в виду то, что они стартовали уже в ранге олимпийских чемпионов. Это да, такое было.

— Кого бы вы выбрали в мужскую сборную — Евгения Плющенко или Максима Ковтуна?

— Ничего не имею против Евгения Плющенко, но он к тому времени уже столько откатал, столько завоевал медалей. И, если уж стартовал в команднике, то надо было идти до конца и выступать в личном турнире. Я бы дал шанс представителю молодого поколения.

— «Молодое поколение» провалило предолимпийский чемпионат мира, и его выступление привело к тому, что у нас была только одна квота в Сочи. Более того, молодежь не должна была выступать на мире, но ее протолкнули перед тремя конкурентами, гарантируя успешный итог. Потом в Сочи Плющенко «дернул Чана», и именно его победа над канадцем привела в итоге к безоговорочной победе по итогам командника.

— По нестабильности Ковтуна не могу не согласиться. Это в принципе надо понимать, что ты можешь быть в полном порядке, но выходишь на лед, играет музыка, и начинается совсем другая жизнь, которую надо «прожить», выдав свой максимум на сто и больше процентов. А у Максима был старт то в плюс, то в минус. Тем не менее я остаюсь при своем мнении. Уже во время обучения в РМОУ в Сочи, мы ходили на шоу по фигурному катанию, где катался Ковтун, и, мне кажется, что у него осталась в душе заноза по поводу того, что ему не дали этого шанса. Все равно к Олимпиаде подходят на пике своей формы, прикладывают все усилия, чтобы использовать свой шанс, и Ковтун был перед Сочи в неплохой форме.

«Нам говорили, что фигуристы не балуют своим вниманием РМОУ»

— Как вы стали студентом Российского международного олимпийского университета?

— Стал победителем стипендиальной программы Фонда поддержки олимпийцев и получил грант на обучение в РМОУ. Само обучение проходит по упрощенной программе, поскольку многие студенты уже имеют высшее образование, сейчас мы получаем второе образование, пройдя учебную программу за один год. Разница в том, что кто-то обучается этот год, находясь в Сочи и посещая занятия каждый день, — это кафедра «мастер спортивного администрирования». Мы же проходили обучение по более упрощенной программе, предполагающей, что учебный цикл будет состоять из нескольких блоков. Они проходили в Сочи, в Москве, со сдачей зачетов и экзаменов и дипломной работой, которую мы также защищали в Сочи. Во время обучения получали максимум информации, в том же Сочи занятия растягивались с восьми утра примерно до семи часов вечера. Сам курс носил название «Мастер спортивного управления».

— И все это время вы обучались вместе с казанской фигуристкой Евгенией Тарасовой?

— Да, я обнаружил, что мы одногруппники на момент создания нашей группы, хотя нам говорили, что фигуристы не балуют своим вниманием РМОУ, и я стану там первым студентом среди представителей нашего вида спорта. А уже на стадии образования учебных групп выяснилось, что и Евгения тоже поступила.

— У Евгении, как я понимаю, был дополнительный интерес — чтобы быть ближе к супругу Федору Климову, работающему в Сочи. Среди его подопечных воспитанник Казани Даниль Галимов. Вы, кстати, побывали в сочинской школе фигурного катания?

— Нас повозили по спортивным объектам, провели экскурсию по той же «Розе Хутор», Олимпийскому парку, дав возможность погрузиться в воспоминания.

— Вы, как Остап Бендер с Воробьяниновым, могли там ранее оставить надпись «здесь были Юра и Вера».

— Подобной надписи там нет, разве что виртуальная точка в нашем сотрудничестве на льду. В целом же группа у нас титулованная, там и лыжник Максим Вылегжанин, с которым мы вместе выступали в Сочи, и он там стал двукратным вице-чемпионом, и чемпион-скелетонист Александр Третьяков, и фехтовальщики-олимпионики Аделина Загидуллина и Тимур Сафин.