Что читать: Исламская революция, персидский мат, подпольная жизнь и чаепития в Иране

Никита Смагин*. «Всем Иран», Individuum (18+)

«Всем Иран» Никиты Смагина* — насыщенное и очень конкретное объяснение того, как на самом деле устроена жизнь в Исламской Республике под санкциями. Смагин* несколько лет жил в Иране и написал книгу изнутри системы. Он разбирает, как работает иранская власть: пожизненный верховный лидер, реальные конкурентные выборы президента, вечное противостояние консерваторов и реформистов и регулярные провалы попыток договориться с Западом. Параллельно — социальное государство с бесплатным образованием, медицинской страховкой, дешевой ипотекой и высокой долей женщин в университетах. Книга построена на противоречиях. В стране запрещено вероотступничество и при этом много атеистов. Антиамериканские лозунги — часть ритуала, а айфоны, рейвы и подпольные вечеринки — часть повседневности. Цензура в медиа и сильнейший авторский кинематограф, который регулярно собирает призы в Каннах и на «Оскаре».

Автор не сглаживает углы. Здесь есть «убийства чести», жестокие разгоны протестов, «бензиновые бунты» 2019 года и протесты 2022-го после гибели Махсы Амини. Смагин* фиксирует факты, разговоры, страх и злость и отмечает: никакие иранские best practices нельзя просто взять и перенести в другую страну. Книга заканчивается словарем персидского мата, потому что без него, по версии автора, невозможно всерьез говорить с иранцами о политике.

* признан Минюстом России иностранным агентом

Джалал Але-Ахмад. «Гарбзадеги», Ad Marginem (18+)

«Гарбзадеги» Джалала Але-Ахмада — короткое и злое эссе о том, как Иран оказался в ловушке чужой модернизации. Это политико-культурный диагноз, поставленный стране в начале 1960-х. Ключевое понятие — «гарбзадеги», буквально «пораженность Западом». Але-Ахмад описывает Иран как экономически зависимую периферию: страна поставляет сырье, импортирует готовые технологии, идеи и образ жизни и теряет субъектность. Запад здесь представлен как система: промышленно развитые государства, которые производят, и Восток, который потребляет. В эту категорию автор включает не только США и Европу, но и СССР. Критика направлена не против прогресса как такового. Але-Ахмад атакует слепое копирование, «машинизацию» жизни, превращение человека в придаток технологии и рынка. Особенно жестко он проходит по интеллектуалам, которые смотрят на собственную страну глазами западных экспертов и верят им больше, чем себе. Для автора это главный симптом болезни.

Это эссе сначала существовало как доклад для культурного совета, но из-за скандальности его отказались публиковать. Первый тираж вышел почти подпольно, журнал, напечатавший фрагменты, закрыли, а второе издание запретили цензурой. При жизни автора книга не стала хитом в Иране, зато позже превратилась в один из ключевых текстов, повлиявших на риторику иранской политики и само понятие национальной идентичности.

Рамита Наваи. «Город лжи», «Бомбора» (18+)

«Город лжи» Рамиты Наваи — это разбор того, как на самом деле устроена повседневная жизнь в Тегеране, где ложь — не порок, а базовый навык выживания. Наваи собирает город из восьми историй, двигаясь по улице Вали-Аср — от богатого севера к бедному югу. Парень-басидж, который избивает людей, чтобы скрыть свою ориентацию. Проститутка, ставшая звездой домашнего порно. Религиозный отец семейства, летающий за сексом в Таиланд. Политический убийца. Это типовые фигуры системы, где публичная благочестивость и частная жизнь существуют в параллельных мирах. Книга подробно описывает, как работают законы морали: запреты на секс, алкоголь и «неправильное» поведение не уничтожают спрос, а просто загоняют его в тень. Отсюда — культ пластических операций, подпольные вечеринки, фиктивные браки, тайные аборты и экономика лицемерия. Честь семьи, религия и страх здесь — инструменты социального контроля.

Наваи — британо-иранская журналистка, работавшая корреспондентом The Times в Тегеране. Она лишилась аккредитации за «неудобные» тексты, после чего стала собирать материал как частное лицо, из разговоров и наблюдений. «Город лжи» получил премию Debut Political Book of the Year и одновременно критику за то, что правда в Иране часто может быть рассказана только через маски и собирательные образы.

Ребекка Лоу. «Долгая дорога в Тегеран», Individuum (18+)

«Долгая дорога в Тегеран» — это репортаж с дистанции в 11 тысяч километров, который британская журналистка Ребекка Лоу использует как способ поговорить о политике, насилии, границах и повседневной жизни Ближнего Востока с финальной точкой в Иране. В 2015 году, на фоне сирийской войны и миграционного кризиса, Лоу отправилась из Лондона в Тегеран в одиночку, почти без подготовки. По дороге — Европа, Турция, Ближний Восток, пустыни, диктатуры, блокпосты. Она ночует у случайных людей, живет через Couchsurfing, заезжает в лагеря беженцев, встречается с активистами, врачами, религиозными консерваторами. Фиксирует все: сексизм, навязчивые домогательства, страх, усталость, бюрократический абсурд, а также щедрость, чувство юмора и готовность помогать, которые постоянно спасают ей жизнь. Лоу не противопоставляет «простых людей» «плохой политике» и не делает вид, что медиа все врут. Напротив, она показывает, как политика напрямую формирует быт: что можно говорить, как одеваться, кого бояться и кому доверять. Иран в этом маршруте — логичное завершение разговора о регионе, где частная жизнь всегда связана с государством.

Сепиде Голян. «Кружок выпечки тюрьмы Эвин», «Эксмо» (18+)

«Кружок выпечки тюрьмы Эвин» Сепиде Голян — не мемуары в привычном смысле и точно не кулинарная книга. Это документ о жизни женщин в одной из самых известных иранских тюрем, собранный из фактов, телесного опыта и шестнадцати рецептов сладкой выпечки. Голян описывает Эвин без обобщений и лозунгов. Камеры наблюдения. Допросы. Тайный аборт в углу тюремного туалета. Долгие часы в одиночной камере. Унижения, которые становятся рутиной. И рядом — кексы, пироги, печенье. Каждый рецепт привязан к конкретной женщине и ее истории: политзаключенной, «обычной» осужденной, матери, активистке, жертве системы. Выпечка здесь — способ зафиксировать память, солидарность и право на удовольствие там, где его быть не должно. Голян написала книгу внутри тюрьмы и тайно передала наружу — на клочках бумаги, через фотографии и сообщения. После освобождения в 2023 году Голян публично сняла хиджаб и призвала к свержению верховного лидера. Через несколько часов ее снова арестовали. Она по-прежнему в Эвине.

Марьян Камали. «В стране чайных чашек», Inspiria (16+)

«В стране чайных чашек» Марьян Камали — это роман, в котором Иран показан через семью, быт и повседневные конфликты. История строится вокруг Мины — иранки, выросшей в Тегеране и повзрослевшей в Нью-Йорке, и ее матери Дарии, для которой счастье дочери по-прежнему измеряется удачным браком. Половина книги — Америка. Чай по воскресеньям. Потенциальные женихи. Excel-таблицы с плюсами и минусами кандидатов. MBA, который не радует. Вторая половина — возвращение в Иран после пятнадцатилетнего перерыва. Другие правила. Другие страхи. Родственники, которые остались. Город, который вроде знаком, но живет по новым законам. Камали аккуратно показывает, как революция и война меняют бытовые мелочи: одежду, разговоры, представления о «нормальном», границы допустимого. Книга разбирает конфликт поколений внутри иранской семьи в эмиграции. Отец и сыновья быстро «американизируются». Мать и дочь застревают между культурами. Для Дарии Иран — утраченная профессиональная жизнь и несбывшиеся амбиции. Для Мины — место, где можно, наконец, понять, кто ты и чего хочешь, вне ожиданий семьи и общества.

Азар Нафиси. «О чем я молчала», «Лайвбук» (16+)

«О чем я молчала» — вторая книга Азар Нафиси. Здесь много разговора о семье, власти и цене молчания. Это мемуары дочери иранской элиты, выросшей внутри привилегированной, но токсичной семьи на фоне слома страны. Нафиси описывает детство в доме мэра Тегерана, арест и тюремное заключение отца, его уход из семьи и разрушительные отношения с матерью — женщиной умной, политически активной, но жесткой и подавляющей. Параллельно — взросление героини, учеба за границей, ранний брак как способ бегства, развод, возвращение в Иран, революция 1979 года, крах надежд, давление нового режима и в итоге эмиграция. Эта книга про механизмы власти: как они работают в семье, браке и государстве. И как привычка молчать — дома или в политике — калечит не меньше прямого насилия. Текст книги вырос из личного списка «О чем я молчала», который Нафиси начала вести сразу после Исламской революции, — как способ сопротивления внутренней цензуре.

Маржан Сатрапи. «Персеполис», «Бумкнига» (18+)

«Персеполис» Маржан Сатрапи — это графический роман, в котором история Ирана рассказана через частную жизнь одной семьи и взросление девочки, слишком рано столкнувшейся с революцией, войной и государственным насилием. Книга начинается с детства Сатрапи в Тегеране: падение шаха, эйфория Исламской революции, быстрый разворот к репрессиям, обязательный хиджаб, война с Ираком, расстрелы, тюрьмы, культ мученичества. Все — глазами ребенка из образованной семьи левых взглядов. Именно этот ракурс делает текст особенно сильным: сложные политические процессы показаны через школьные уроки, семейные разговоры, страх за близких и первые попытки сопротивления. Дальше — вынужденный отъезд в Европу. Австрия, одиночество, культурный разрыв, бедность, депрессия, уличная жизнь. Потом возвращение в Иран, где за годы отсутствия режим стал жестче: контроль над одеждой, отношениями, телом, частной жизнью. Учеба, тайные вечеринки, брак, развод и окончательный отъезд во Францию.

Сатрапи показывает ключевую для Ирана вещь: радикальный разрыв между публичным и частным. Дома — вечеринки, алкоголь, ирония над властью. На улице — страх, цензура и правила, нарушение которых может стоить жизни. После «Персеполиса» политическая реальность страны становится понятнее, чем после десятка аналитических текстов. Этот черно-белый графический роман разошелся тиражом более 2 млн экземпляров, его регулярно пытаются запрещать в американских школах. В 2007 году Сатрапи сама сняла анимационную экранизацию, фильм получил приз жюри Канн и номинацию на «Оскар».

Садек Хедаят. «Слепая сова», «Азбука» (18+)

Почти вся современная иранская проза, так или иначе, выросла из творчества Садека Хедаята. Формально «Слепая сова» — это исповедь безымянного рассказчика. Но на самом деле — разбор психики человека, который больше не отличает реальность от бреда. Герой живет в замкнутом пространстве, пьет, курит опиум, пишет для своей тени и постоянно возвращается к одному образу: женщина, цветок, старик. Сюжет ломается на две части. В первой — мистическая фигура «женщины с пустыми глазами», смерть, расчлененное тело, чемодан. Во второй — брак, ненависть, ревность, унижение, убийство жены. Все персонажи рифмуются друг с другом, меняют маски, сливаются. В итоге остается только голос рассказчика и ощущение замкнутого круга, из которого нет выхода. Это не книга про Иран как страну, но очень точный текст про состояние общества. Изоляция. Недоверие к миру. Ощущение тупика. Не случайно Хедаята читают как политически, так и экзистенциально — текст выдерживает оба прочтения.

«Слепая сова» впервые была напечатана не в Иране, а в Бомбее — всего около 50 экземпляров, с пометкой «Печать и продажа в Иране запрещены». Хедаят был уверен, что цензура книгу не пропустит. Он оказался прав. Сегодня это самый известный иранский роман XX века и один из первых модернистских текстов на персидском языке.

Азар Нафиси. «Читая «Лолиту» в Тегеране», «Лайвбук» (16+)

Азар Нафиси написала плотный нон-фикшн о жизни внутри Исламской Республики. «Читая «Лолиту» в Тегеране» — это мемуары профессора, которая возвращается из США в Иран накануне революции, теряет университет, работу и право преподавать свободно и в итоге уходит в подполье вместе со своими студентками. После запрета «западной» литературы Нафиси собирает у себя дома семь бывших учениц. Раз в неделю они читают Набокова, Фицджеральда, Генри Джеймса и Джейн Остин. Без платков. С риском доноса, ареста и тюрьмы. Обсуждение книг становится способом говорить о власти, насилии, выборе и личных границах — темах, которые публично обсуждать нельзя. Книга устроена как курс лекций: четыре части — «Лолита», «Гэтсби», «Джеймс», «Остин». Каждая — про конкретный этап иранской истории и конкретный тип давления. «Лолита» здесь — про присвоение чужой жизни. «Гэтсби» — про революцию как разрушенную мечту. «Джеймс» — про страх неопределенности, который ненавидят тоталитарные системы. «Остин» — про женский выбор в мире, где за тебя уже все решили. Нафиси пишет про обязательный хиджаб, чистки в университетах, войну с Ираком, тюрьмы, допросы, эмиграцию. И показывает, как идеология вторгается в быт: в одежду, лексику, жесты, даже в способ чтения книг.

Книга вышла в 2003 году, больше 100 недель держалась в списке бестселлеров New York Times и была переведена на 30+ языков. А в 2023—2024 годах по ней сняли фильм, который неожиданно снова оказался актуальным — уже на фоне женских протестов в Иране.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».