Булат Гатин: «Всё очень просто — пациентов надо любить»

«Когда ты психиатр — ты должен «проникнуть» в голову к пациенту»

Булат Гатин — психиатр-нарколог, заведующий амбулаторным отделением РКНД №2, и. о. заместителя главного врача РКНД по поликлинической работе.

Булат Гатин родился в семье химиков-производственников. Была мысль о том, чтобы юноша продолжил дело родителей, но ближе к окончанию школы решено было готовить химию не только в технологический университет, но и в медицинский. В 2004 году наш герой поступил на лечфак КГМУ. Он признается: поначалу учиться было очень тяжело. Но когда начались клинические курсы, пришло удовольствие от познания и от работы с пациентами. Большинство парней на их курсе хотели быть хирургами — студенты рвались в операционную наперегонки и на летней практике постоянно просились с хирургами на операцию. Смотрели, а ближе к окончанию вуза, если везло, и ассистировать вставали.

— И я тоже сначала думал о хирургии. Но в определенный момент приходит период осознания, и ты задумываешься: «А как будет лучше? Как будет интереснее, полезнее?» И именно в этот момент у нас начался курс психиатрии, — вспоминает доктор. — И я заинтересовался: это было что-то совершенно другое, что-то принципиально новенькое. Ведь когда ты хирург, ты открыл операционное поле и увидел, что тебе нужно сделать. А когда ты психиатр — ты должен «проникнуть» в голову к пациенту, «подключиться» к нему, найти к нему ключик. И только тогда сможешь начать работать. Это меня и подкупило в психиатрии.

К окончанию университета вопрос о том, кем быть, уже не стоял. Молодой врач поступил в интернатуру по психиатрии. Эта специализация увлекала его все больше и больше. Начало 2010-х было в татарстанской и российской психиатрии неким переходным периодом — были сложности с кадрами, и интернам пришлось окунуться в профессию с головой и сразу. Они работали в отделении, осваивали параллельно и теорию, и практику, занимались пациентами, писали истории болезни, поднимали архивные истории, чтобы проследить динамику, писали назначения, наблюдали динамику…

Ты должен «проникнуть» в голову к пациенту, «подключиться» к нему, найти к нему ключик. И только тогда сможешь начать работать. Это меня и подкупило в психиатрии.

Булат Ильясович и по сей день очень благодарен руководителям, начмедам РКНД и его отделений — учителям, которые вводили в работу его поколение врачей.

— Они всегда с нами обсуждали, объясняли нам, что и почему. Не только инструктировали нас, как правильно задать вопросы пациенту, но и объясняли, почему именно так правильно. Мы изначально были обучены подходить к работе досконально. Наши учителя передали нам классический опыт психиатрической работы, и он бесценен, — говорит доктор.

«Если работать механически — не будет результата. Особенно в нашей специальности»

Наркология — структурная единица психиатрии. И со временем Булат Ильясович начал склоняться к этой специализации. Он объясняет почему: в наркологии можно получить видимый результат в определенный промежуток времени. А психиатрические заболевания в большинстве случаев хронические. Здесь тоже виден результат, но в наркологии он более заметный. Поэтому понемногу наш герой «перетек» в наркологическую сеть.

Работу здесь он начал, что называется, с самых низов: дежурил на экспертизе на предмет наркотического или алкогольного опьянения. Это были суточные и ночные дежурства. По окончании обучения, получив сертификат врача-психиатра, Булат Ильясович принял окончательное решение уйти работать в наркологию, чем изрядно расстроил тогдашнего начмеда РКПБ им. Бехтерева.

Для человека со стороны выбор специализации — что психиатрической, что наркологической — кажется сложным с моральной точки зрения. И если пациент в психиатрической клинике болен из-за естественных причин, то люди, с которыми работают наркологи, несут хотя бы частичную, но все же собственную ответственность за свое состояние. Как относится нарколог к своим непростым подопечным?

— Всё очень просто. Нас врачи-психиатры старой школы учили: своих пациентов надо любить. Если ты их не любишь, тебе здесь делать нечего. Как и в любой медицинской специальности: будь ты хоть психиатром, хоть хирургом, хоть терапевтом — пациентов надо любить! Если это есть — ты к ним «подключаешься», работаешь с ними и видишь результат. А если работать механически — не будет результата. Особенно в нашей специальности. Потому что есть понятие приверженности лечению. И если ты с пациентом открыт, если настроен к нему и он видит, что ты хочешь ему помочь, — это уже половина успеха, — говорит Булат Ильясович.

Пациентов надо любить. Но, включая понимание и сострадание, необходимо в то же время оставаться с ними строгими и даже в какие-то моменты жесткими.

Доктор объясняет, как это происходит: истоки зависимости происходят либо из семьи, либо из ближнего круга общения. Но куда именно «садится» зависимость, где в голове она формируется — на базе детской ли травмы, от семейной ли проблемы, от социума ли, — это закрытая для посторонних область сознания. Туда человек мало кого впускает, он далеко не каждому откроется. И чтобы дойти до зерна проблемы, нарколог работает вместе с пациентом.

— Пока ты не проработаешь проблему с пациентом — она так и будет, как камень, тянуть его на дно. Но если ты будешь подходить к человеку формально — он тебя не пустит к себе в голову. Не даст «подключиться» к нему и не воспримет информацию, которую ты хочешь в него вложить, — объясняет Булат Ильясович. — Так что пациентов надо любить. Но, включая понимание и сострадание, необходимо в то же время оставаться с ними строгими и даже в какие-то моменты жесткими.

При этом сочувствие, как говорит доктор, следует дозировать. Нужно знать «меру подключения», чтобы не возникло ситуации, когда, светя другим, доктор сгорает сам.

«Благодарен руководителям, которые последовательно провели меня по этому пути»

Окончив учиться, Булат Ильясович попросился работать в стационар РКНД — из юношеского максимализма хотел сразу начать работать «на переднем крае». На первые полгода его отправили в женское отделение. Для 24-летнего парня женская наркология стала непростой школой жизни, но багаж знаний он там получил серьезный.

Дальше руководство отправило его в мужское отделение неотложной наркологии на 80 коек. Психозы, белая горячка, все виды алкогольного расстройства личности, апатия и агрессия пациентов — здесь молодой доктор видел всё и окончательно закрепил опыт работы в повседневной наркологии. При этом, как и все начинающие врачи, работал на износ, чтобы заработать на жизнь: дома появлялся лишь на ночь через каждые полтора дня.

— Но благодаря этому пришел колоссальный опыт, пришли знания. Я благодарен руководителям, которые последовательно провели меня по этому пути. Я там за короткий срок многое прошел, увидел все, что нужно увидеть, чтобы потом быть уверенным в своих действиях и ничего не бояться — ни объемов, ни сложности работы, — рассказывает Булат Ильясович.

Всего через три года работы врачом, в 2014 году, нашему герою предложили возглавить стационарное отделение, к которому был прикреплен еще и приемный покой. Он был совсем еще молодой доктор, поэтому с административными процессами на первых порах помогали старшие товарищи. После определенной ротации Булат Ильясович вернулся — уже в роли заведующего — в мужское отделение, в котором уже работал.

Работа в стационаре требует постоянного включения — сейчас доктор вспоминает, как работал фактически 24/7, всегда оставаясь на связи. Отчеты от персонала принимал в 18.00, перед отбоем в 22.00, а если были в отделении сложные пациенты — звонил и в два часа ночи, и ближе к утру. Справиться, как дела у конкретных пациентов.

— Тяжелые пациенты должны быть постоянно под наблюдением и под контролем. И чтобы не упустить момент, я всегда держал руку на пульсе. Если что-то было не так, созванивался с дежурным врачом-реаниматологом или с терапевтами, мы вместе решали, что делать. Сам приезжал в стационар среди ночи. В общем, работали 24 на 7, — вспоминает Булат Ильясович.

Там наш герой проработал до 2022 года, когда захотел что-то изменить. Невероятно, но нарколог из острого отделения стал чувствовать… однообразие в своей работе. Доктор объясняет: ведь и в бизнесе, и в научной работе, и в административной сфере — везде через каждые 5—7 лет надо менять деятельность. Либо двигать человека в другое место, либо повышать, чтобы он развивался дальше и его таланты не застаивались. Вот и в медицине так же.

«У меня такой тип руководства: мы работаем единым коллективом»

Как раз в это время ему предложили заведование амбулаторным отделением №2 РНКД. Он не задумываясь согласился. Опасений, что после стационара поликлиника будет слишком скучной и неинтенсивной, не было. Возможно, слишком интенсивной была работа в отделении и хотелось уже чего-то более предсказуемого. Возможно, хотелось доктору узнать новую для него сферу поликлинической работы — там и специфика другая, и пациенты. А скорее всего, сработали все факторы сразу.

К сегодняшнему дню, уже возглавляя не только эту поликлинику, но и всю амбулаторную сеть РНКД, проруководив поликлиникой без малого четыре года, доктор признается: здесь тоже неспокойно, но уже по-другому. Прекратить работу по окончании рабочего времени всё так же не получается: только теперь доктор не в стационар выезжает по ночам, а документацию заполняет. Документов в наркологической поликлинике уйма, ведь тут врачи работают не только с хроническими пациентами, но и проводят медосмотры и освидетельствования. Спектр посещений огромный, и наркологи должны уметь работать не только с больными людьми, но и со здоровыми.

А еще здесь множество юридических тонких моментов. Доктор смеется: голова в поликлинике начинает думать обо всем сразу, и общаться нужно уметь одновременно на несколько разных тем, все держа в уме.

— Так что поначалу я думал, что здесь работы особо-то и нет. Но потом понял: живая работа — она как раз здесь. И ответственность — тоже очень высокая. И фронт работы по поликлинике проходит на самом-то деле. Вся передовая — она здесь. С наших врачей многое только начинается, а в стационаре сценарий чаще всего заканчивается. Так что тут не отдохнешь, — говорит Булат Ильясович.

Завполиклиникой признается: ему до сих пор каждый день задают нестандартные вопросы, решением которых он еще не занимался. Так что в поликлинике скучать точно не приходится: ты всегда в тонусе, всегда думаешь и изобретаешь пути решения самых разнообразных задач. К примеру, что делать, если текст законодательства можно трактовать несколькими разными способами? В ответ на эти вызовы Булат Ильясович ввел в поликлинике практику постоянных врачебных комиссий.

— Мы через них решаем многие спорные моменты. Таким образом я разделяю с врачами ответственность и не оставляю их одних с этими решениями. У меня такой тип руководства: я не брошу доктора на амбразуру, мы работаем единым коллективом. Поликлиника — единый организм, и если хоть один врач пострадает из-за спорных трактовок текста законодательства, грош мне будет цена как руководителю, — объясняет свое нововведение доктор.

Кроме того, придя в поликлинику, наш герой обнаружил, что большинство докторов по-прежнему вели документацию от руки. Булат Ильясович принялся ликвидировать «каменный век» в своей епархии: внедрил компьютеры, постепенно склонив на свою сторону и возрастное поколение докторов.

— Они сначала сопротивлялись, а спустя год оказалось, что и им тоже удобнее, когда все в компьютерах. Это нормальный этап отношения коллектива к любым изменениям, — объясняет наш герой. — Сначала сопротивление, потом принятие. Просто надо доносить и объяснять, зачем это нужно и почему это будет удобнее. Постепенно мы пришли к определенному этапу цифровизации.

Еще одним вызовом для нового заведующего стала смена нормативно-правовой базы, пришедшаяся как раз на период первых месяцев его руководства. Но и к этому приспособились. А еще Булат Ильясович доукомплектовал штат поликлиники молодыми врачами и организовал прием психолога в этом же здании (до этого психолог принимал в другой поликлинике, и пациентам приходилось ездить через весь город).

Это нормальный этап отношения коллектива к любым изменениям: сначала сопротивление, потом принятие.

Он объясняет: во главе угла сегодня — пациентоцентричность и создание благоприятных условий для людей. В XXI веке уже не нужно удивляться тому, что эти принципы применимы к поликлинике наркологического диспансера: пациентов надо любить, вы же не забыли?

«Наша цель не в том, чтобы поставить вас на учет»

Спектр заболеваемости с годами меняется: Булат Ильясович и его коллеги столкнулись с расцветом синтетических наркотиков. Они формируют колоссальную зависимость, причем не физиологического плана, а психологического. Доктор объясняет, что у употребляющего очень быстро наступает изменение личности. При этом все зависимые люди, что бы они ни употребляли, рано или поздно приходят к одному и тому же состоянию личности и демонстрируют примерно одинаковое поведение: манеру общения, ответы, жесты, телодвижения, стереотипы мышления... Просто в результате употребления современной «синтетики» к этому состоянию люди приходят устрашающе быстро. Особенно ярко это выражается в случае, когда пациент еще молод и у него еще недостаточно крепки социальные и психологические установки. В этом случае тяга вызывала стремительное формирование туннельного мышления: когда цель в жизни только одна — новая доза.

— Поэтому, когда мы начали сталкиваться с этим в стационаре, стали, во-первых, максимально делать упор именно на работу с психологами и с консультантами, которые старались как можно быстрее сформировать у пациентов мотивацию на дальнейшее лечение в реабилитационных центрах. И во-вторых, большой акцент тогда пошел на медикаментозное лечение антидепрессантами и нормотимиками. Потому что на фоне употребления у таких пациентов сильно страдал эмоциональный фон. То есть сначала мы выравнивали им эмоции, а потом подключали формирование мотивации.

Что касается алкоголизма, то доктор отмечает: молодежь стала пить меньше. Зато ей становятся более доступными синтетические наркотики, то есть современные молодые «съезжают» с алкоголя на другие психоактивные вещества.

Примерно две трети состоящих на учете в наркодиспансере — это наркозависимые. Треть — зависимые от алкоголя. Но доктор обращает внимание на то, что речь идет только о тех, кто состоят на официальном учете, при этом многие алкозависимые не обращаются в государственную медицинскую сеть, предпочитая справляться с проблемой силами коммерческой медицины (или же не справляться вовсе). Кстати, Булат Ильясович отмечает, что в поликлинике наркодиспансера есть возможность обращения на условиях анонимности.

— Вы же понимаете, наша цель не в том, чтобы поставить вас на учет и новую цифру себе нарисовать. Наша цель — помочь. Поэтому мы переформатировали работу с анонимными пациентами. Они могут обратиться за лечением без паспорта, под любым именем. Эта работа платная, но по цене мы конкурируем с частными клиниками. При этом качество оказания медицинской помощи у нас будет неизменно высокое: все-таки в государственной сети накопился огромный опыт работы, в том числе и с тяжелыми пациентами, — объясняет нарколог.

Булат Ильясович отмечает тенденцию к небольшому снижению процента наркозависимых по сравнению с прошлыми годами. На 25% снизилась за последние годы частота употребления наркотиков подростками — и это хороший результат.

Понятно, что всегда будет оставаться «серая зона», в которой находятся зависимые, не состоящие на учете, но наркологи работают вместе с органами МВД и с другими медицинскими специалистами, чтобы выявлять своих потенциальных пациентов. Полиция выявляет распространителей наркотиков, токсикологи вызывают наркологов на случаи отравлений и передозировок.

«От зависимости никто не застрахован»

Не секрет, что в наркологии пациент может потерять человеческий облик — в буквальном смысле. Рецидивы возможны даже после нескольких десятилетий стойкой ремиссии. Как работать при этих неустойчивых результатах и как доктору подавить в себе чувство досады или раздражения на пациента? Доктор объясняет: надо всегда помнить, что на развитие заболевания влияет не только сам человек (хотя в большей степени это так и есть), но и среда. Ведь зависимость — это заболевание биопсихосоциальной структуры человека, а значит, биология тут тоже присутствует.

— Есть наследственные факторы, есть психологические, и есть взаимодействие с социумом, в котором человек живет. Если эти три фактора сложатся в один неудачный пазл — разовьется заболевание. Если не сложатся — может, и не разовьется. Но, вообще, от зависимости никто не застрахован, — грустно говорит Булат Ильясович. — Когда я работал в отделении, бывало и такое, что на соседних койках лечились профессор и маргинал. Это не метафора, так действительно бывает.

Женская зависимость лечится сложнее — это не стереотип, а медицинский факт. Булат Ильясович знает это как из своего опыта работы в женском отделении, так и из специальной литературы. Он объясняет, что в силу специфической гормональной структуры и подвижной психики у женщин быстрее формируется зависимость. И «укореняется» сильнее, чем у среднестатистического мужчины. По опыту работы доктор говорит, что спусковым крючком развития зависимости у многих женщин становится разлад в семье или в отношениях. Пациентки начинали искать утешение в алкоголе или наркотиках — и на время их эмоции выравнивались, но на этой основе очень быстро формировалась зависимость. Таких историй наш герой видел не одну сотню.

Современные наркотики быстро убивают интеллект — это факт, который констатируют наркологи. Но если у пациента сохранилась хотя бы часть личности — эту-то точку врач и пытается найти в глубинах психики больного. Зацепиться за нее, попробовать вытянуть на свет и вывести человека к нормальной жизни. Да, академиком ему не стать — слишком тяжелые поражения интеллекта диагностируются после употребления синтетических веществ. Но выйти на определенный социальный уровень, работать, обеспечить себя и создать вокруг себя благоприятную среду такой пациент вполне может. И таких случаев достаточно много, то есть работа наркологов не так уж и неблагодарна, как может показаться.

Но это еще и работа пациентов над собой. И процесс этот хронический, непрерывный. Булат Ильясович уверен: человек, который собой осознанно занимается, не сорвется. Срываются те, кто теряет почву из-под ног. И, как ни странно, те, кто слишком верит в свои результаты. Наш герой приводит примеры, когда после пяти, семи, даже десяти лет трезвости пациенты срываются в штопор. А потом рассказывают: «Я почувствовал наконец, что могу без всего этого. И подумал: а дай-ка попробую. Что будет от бутылки пива?» Для таких пациентов открыты два пути. Первый — вернуться к программе лечения, вновь пройти ее всю целиком, заниматься собой, посещать психолога и психотерапевта, работать в группе. Второй — уход в никуда, в большинстве случаев — с быстрым летальным исходом.

— Я всегда говорю: любое заболевание опасно рецидивом. Хоть артериальная гипертензия, хоть рак. И если человек бросит собой заниматься, это приведет к ухудшению состояния и — в самом плохом случае — к летальному исходу. В наркологии точно так же, ведь зависимость — это заболевание. А мой азарт и интерес как врача в том, чтобы докопаться до причины, решить проблему пациента, найти ключ к его зависимости. И помочь ему вернуться, — говорит Булат Ильясович.

«Если человек пьет — значит, вся семья болеет»

Отдельная область работы наркологов — родственники пациентов. Как правило, большинство из них созависимые. А значит, работать врач должен и с ними. Булат Ильясович рассказывает, что собственной проблемы эти люди чаще всего не признают: «Это он пьет, не я, его и лечите». Уговорить человека поработать с созависимостью — еще одна важная задача нарколога, потому что «непроработанные» близкие зависимого могут впоследствии вызвать новый срыв, сами того не желая.

Это можно сравнить с постройкой дома. Мы даем все материалы и рассказываем технологию. Но построить свой дом каждый должен сам.

— Мы ведь лечим не только конкретного человека. Лечить надо заболевание. А если один человек пьет — значит, вся семья болеет. И надо ее прорабатывать со всех сторон. Сначала отдельно его и членов семьи, потом всех вместе на семейной терапии. У нас есть группы с созависимыми. А бывает, что и к человеку, находящемуся на реабилитации, мы вызываем его родственников на совместные сеансы терапии, — объясняет нарколог.

Доктор рассказывает, что в большинстве случаев зависимых приводят к медикам именно родственники. Жена, мама, дети… Все это формирует у пациента внешнюю мотивацию к лечению. Но если не сформируется внутренней мотивации, устойчивого внутреннего желания прекратить зависеть от веществ или от бутылки — эффекта от лечения не будет. Пройдя детоксикацию, такой пациент вернется к употреблению и ни дня не проживет «чистым». Поэтому, как бы ни старались члены семьи над внешней мотивацией, помочь больному сформировать внутреннюю — главная задача всего коллектива сочувствующих. И этому тоже учат в группах созависимых.

— Но мы можем только помочь, направить. Дать инструмент, подсказать. Дальше и сам пациент, и его семья должны справляться сами. Это можно сравнить с постройкой дома. Мы даем все материалы и рассказываем технологию. Но построить свой дом каждый должен сам, — говорит Булат Ильясович.

«Если человек начинает терять почву под ногами — мы ее подсыпаем»

За годы работы нашего героя у него уже накопился солидный пул пациентов, которые сейчас не употребляют алкоголь и наркотики. Они живут, работают, со временем снимаются с наркологического учета.

— Ты понимаешь, что живешь и работаешь не зря, когда видишь, что спас эти жизни. А мое отношение к этим пациентам не жалость, а желание помочь найти причину. И обуздать ее, — признается доктор.

Результат в наркологии достигается долго: «Реальное время» уже не раз рассказывало о трехступенчатой схеме лечения зависимости: после острого отделения пациент отправляется на длительную реабилитацию, а потом проходит еще и постреабилитационную программу. Детокс, по словам доктора, обеспечивает в лучшем случае 15% эффекта излечения. 85% дает программа реабилитации, работа с психологами. И только проработав глубины психики, можно получить успех.

В поликлинике, которой руководит Булат Ильясович, есть дневной стационар. В нем оказывается помощь состоящим на учете пациентам, которым не требуется госпитализация, но нужна медикаментозная поддержка. Доктор объясняет, что тяга к алкоголю или наркотикам окончательно не прекращается, но человек учится ей противостоять. Бывают периоды, когда тяга становится сильнее: появляется раздражительность, даже агрессия. Такие периоды обычно выявляются в процессе диспансерного наблюдения, ведь пациент каждый месяц должен являться к врачу, чтобы пронаблюдать динамику. И вот если тяга усиливается, то, чтобы удержаться в трезвости, человек проходит поддерживающую терапию в дневном стационаре. Здесь с ним работает психолог и вводится медикаментозное лечение — делается все, чтобы предотвратить рецидив.

Пациент приходит к нам, и мы его ведем по жизни в дальнейшем. Поддерживаем. Если человек начинает терять почву под ногами — мы ее подсыпаем.

Вторая группа пациентов дневного стационара — пациенты, не находящиеся в острой фазе, но и в ремиссию еще не вышедшие. Те, кто не употребляют 3—4 недели, уже могут лечиться в дневном стационаре, а не в круглосуточном.

— Когда человеку снимают острую фазу, у него уже нет угрозы внезапной остановки сердца, токсиканты выведены из организма, — на этом этапе уже можем включаться в работу мы. Пациент приходит к нам, и мы его ведем по жизни в дальнейшем. Поддерживаем. Если человек начинает терять почву под ногами — мы ее подсыпаем. И он продолжает вести трезвый образ жизни, — приводит аллегорию Булат Ильясович.

В деле поддержки пациентов в ремиссии наркологи работают с различными организациями, в том числе и стихийными, например с обществом анонимных алкоголиков. Это крупное хорошо организованное сообщество, в котором зависимые объединяются в группы для взаимной поддержки трезвого образа жизни. Наркологи всегда с ними на связи. Есть и некоммерческие организации, которые работают на дело трезвости общества, — к примеру, Булат Ильясович рассказывает о проекте с реабилитационным центром, созданным в исправительной колонии. В этом центре проходят реабилитацию зависимые заключенные: проходят диспансерное наблюдение, отмечаются у нарколога. А выйдя на свободу, приходят в поликлинику, чтобы продолжить находиться на учете у врачей.

— И среди них большой процент действительно перестает употреблять алкоголь или наркотики. То есть они теперь не употребляют не потому, что ограничены в замкнутом пространстве, а потому что работают над собой и подавляют это желание! — с энтузиазмом рассказывает доктор. — И это умение они получают, еще сидя в колонии — ведь многие из них сидят по «наркотическим» статьям. В общем, это получился рабочий, очень хороший инструмент!

«Процент людей, с которыми есть результат, перевешивает остальное»

А что если, несмотря на все усилия врача, пациент так и не выходит к трезвой жизни? Что если после десятка лет ремиссии он срывается? Что в таком случае чувствует нарколог и не возникает ли у него ощущения полной бессмысленности своей работы?

— Значит, я что-то сделал не так, не до конца. С чем-то не справился. Я ведь не всесилен. Значит, будем работать по новой. Поищем точку, которую не увидели. Нажмем кнопку, которую нужно было нажать. Да, конечно, всегда есть процент пациентов, у которых уже перейдена точка невозврата. Такие люди всегда были и будут. Но и к этому нужно относиться правильно. Ведь процент людей, с которыми у тебя есть результат, перевешивает остальное, — объясняет Булат Ильясович.

Он вспоминает разные случаи: например, бизнесмена, который крепко закладывал за воротник, уже будучи в довольно солидном возрасте. Семья отчаялась бороться с его алкоголизмом и фактически махнула на него рукой. А он жил по схеме «запой — капельница — неделя трезвости — запой — капельница». Отчаявшиеся родственники обратились к Булату Ильясовичу. Пациента положили в диспансер на условиях анонимности, потом проработали с психологом — и вдруг у него появилась мотивация на прохождение реабилитации. На тот момент ему было 65 лет. Сейчас он не пьет уже больше десяти лет, продолжает работать и твердой рукой вести бизнес, несмотря на преклонный возраст.

Булат Ильясович рассказывает о своей работе с большим энтузиазмом. Он признается:

— Я всю жизнь отдал своей работе. Можно сказать, я этим живу, хотя всегда стараюсь уделять время и семье. Но от работы никогда не удается полностью абстрагироваться. У меня есть успехи, достижения, есть результаты. И мне это нравится! Я вижу эти достижения, и мне хочется все больше и больше двигаться вперед. Я не выгорел, мне хочется помочь большему количеству людей.

«Класть голову в пасть ко льву — глупо»

Но не работой единой живет наш герой. У него дружная семья: жена и двое сыновей. Доктор при любых обстоятельствах старается находить время на то, чтобы оставаться вовлеченным отцом. Он признается: с детьми ему всегда интересно. Булат Ильясович вспоминает, какими потешными были маленькие сыновья, восхищается, как с ними интересно разговаривать сейчас, когда они уже подросли и могут рассказать отцу самые удивительные факты, о которых узнали. Он признается: просто всем дружно быть дома — этого достаточно, чтобы отключиться и отдохнуть.

Еще одна отдушина нашего героя — дача. Доктор проводит здесь много времени — он внезапно нашел себя в садоводстве. Выращивает виноград, ежевику, другие ягоды. Ухаживает за газоном, с увлечением разводит цветы, выкладывает дорожки, разбивает красивые клумбы — все своими руками. Признается: он так отвлекается от рутины. Ставит себе задачу — и, пока решает ее, отключается от всего.

В последние годы наш герой с семейством любит сесть в машину — и поехать исследовать новые для себя уголки. Несколько лет назад съездили в тукаевские места — ведь оттуда родом была его бабушка. В семье Булата Ильясовича бытует рассказ о том, что бабушку, когда та была совсем маленькой, качал на коленке сам Тукай. Объездив весь Татарстан, Гатины исследовали на машине Нижегородскую область, а в планах на следующие каникулы — Москва.

Булат Ильясович не пьет и не курит.

— В студенческие годы мы, конечно, пили по праздникам. И курить начинали. Мы же тоже люди. Но когда я уже начал работать, то задумался: а зачем? Тут понимаешь весь вред, который это наносит здоровью. Поэтому мы уже много лет назад бросили курить и никогда не пьем. Нам это неинтересно, мы ведь знаем, чем это заканчивается, — объясняет доктор. — Никто не застрахован от алкоголизма, еще раз повторяю. Так неужели мы, которые как никто знают опасность, будем сами класть голову в пасть ко льву? Это глупо.

При этом, как нарколог, доктор отрицательно относится к идее полного запрета на продажу алкоголя. Он напоминает: запретный плод сладок. Работать надо не с запретами, а с личностью человека. Важнее, чтобы люди отказывались от употребления психоактивных веществ и алкоголя по доброй воле, осознанно.

Я просто хочу быть полезным. Из наркологии никуда не уйду — это мое, моя жизнь.

Булат Гатин — доктор еще молодой, хоть и уже состоявшийся. Думающий, ищущий, стремящийся развиваться, он признается: о большой административной карьере не мечтает. У него много мыслей по поводу усовершенствования поликлинической работы — он хочет, чтобы на вверенном ему участке ситуация каждый день улучшалась, а качество настоящей помощи людям — росло. Обаятельный и харизматичный, доктор может стать хорошим преподавателем — и об этой карьере тоже задумывается, но ее можно вести параллельно с клиникой.

— Я просто хочу быть полезным. Из наркологии никуда не уйду — это мое, моя жизнь. Я полезен именно здесь, вижу результат своей работы. Мне здесь комфортно. Но я прекрасно понимаю: чтобы добиться высот, надо еще очень многому научиться. 15 лет стажа — это для медика только начало пути! — улыбается нам на прощание нарколог.