Ирада Аюпова: «В Минске, где шоу показали 50 раз, на песню «Туган тел» все встают»

Три основных культурных события

— Ирада Хафизяновна, какие три основных культурных события Татарстана произошли в 2025 году?

— Понятно, что самое первое — это начало работы нового здания театра имени Галиасгара Камала. Это действительно очень важно, потому что сейчас происходит переосмысление культурных институций. Новый театр — пространство нового уровня, в котором очень многое звучит иначе, наполняется иными смыслами.

Поэтому первое — театр, не с точки зрения пространства, здания и его технических возможностей, а с точки зрения концепции. Концепции существования таких классических институтов.

Второе событие — Казань была объявлена культурной столицей исламского мира 2026 года. Это очень ценно, потому что культура не существует вне концепции идентификации, которая бывает этнической, географической, территориальной… В данном случае очень важна конфессиональная идентичность.

Третье — для меня самой это стало открытием — программа «Мирас» в Казанском цирке.

Я никогда не думала, что цирковое искусство может быть транслятором культурного кода. Но в Минске, где шоу показали 50 раз, на песню «Туган тел» все встают не потому, что им кто-то дает знак, а потому что люди понимают, что на эту песню надо встать. Это интересно, об этом стоит подумать.

— Камаловский театр открылся, кажется, давно, а это случилось буквально весной. Насколько этот проект раскрылся?

— Я буквально сегодня была в театре, там есть жизнь, там есть движение. Он действительно становится третьим местом. Феномен нашего времени в том, что ходить в учреждение культуры стало модным. У нас повсеместно полная загрузка. А ведь уровень культурного потребления — это маркер состояния общества в целом. Если в обществе есть спрос на культурное благо в полном смысле этого слова, то это значит, что в обществе все хорошо.

С этой точки зрения, то, что у нас посещают учреждения культуры, то, что в театре Камала проходят разноплановые мероприятия, но при этом все идет с хорошей загрузкой, мне кажется, очень хороший знак.

При этом театр Камала не должен потерять своего лица. Его основная задача сегодня не допустить того, чтобы в этом театре главной доминантой было здание, когда люди приходят не на спектакль, а на экскурсию.

Необходимо, чтобы очереди стояли именно на культурные активности, на культурный контент, на содержательную часть деятельности учреждения.

Те изменения, которые сегодня происходят — это рефлексия на яркую упаковку. Очень важно, чтобы через яркую упаковку дошло дело до правильного содержания.

— Давайте поговорим о музее Салиха Сайдашева. Что стало с его предыдущей экспозицией?

— Честно скажу, я до последнего сопротивлялась изменениям. Ко мне много раз приходили с концепциями полной перепрошивки этого музея. Я отвечала: ведь там было очень уютно, там было очень хорошо. Нельзя терять то, что было наработано до этого. Я спрашивала: куда вы дели предыдущую экспозицию?

Но что я хочу сказать. Возьмем, к примеру, Национальную библиотеку. У нее есть содержательная часть деятельности. И есть новые смыслы, коммуникативный вектор. Сегодня практически все учреждения культуры становятся не только трансляторами неких смыслов, но и площадкой для социокультурной коммуникации, хотим мы этого или нет.
Человек нуждается в общении.

Мы — социальные существа. Нам нужно делиться своими эмоциями, мнением. Совсем недавно для коммуникации мы очень активно использовали соцсети, а сейчас нам снова захотелось живого общения. И сегодня учреждения культуры должны эту возможность живого общения предоставлять.

Но запросы поменялись. Раньше, в советское время, дворцы культуры строились как храмы. Человек, отрываясь от своей бесцветной или нейтрально окрашенной действительности, приходя в храм искусства, должен был поддаться магии доминирования пространства и верить всему тому, что там происходило.

Сегодня очень тяжело выдержать конкуренцию с интернетом, с тем, как люди обустраивают свои жилища, с крутыми торговыми комплексами. Я глубоко убеждена, через 5—10 лет в силу того, что очень многое перешло в интернет-торговлю, эти комплексы станут нашими ключевыми конкурентами.

Качественная социокультурная коммуникация — это наш конек. Я думаю, что эти пространства должны стать некими «храмами» качественного общения единомышленников. Не знаю, как это до конца правильно сформулировать, но это должны быть пространства, где твой запрос на определенный уровень коммуникации будет удовлетворен.

Для этого нужны не стены, а повестка дня. И вот насколько мы сегодня готовы эту повестку дня сформулировать в рамках деятельности наших институций — это очень большой вопрос.

В любом случае тот факт, что в обществе идет дискуссия о культуре — это очень хорошо. И новое пространство музея Сайдашева — это не просто музей, это некий триггер для дискуссии в обществе о татарской музыкальной культуре.

Это больше, чем просто музей Салиха Сайдашева. Это площадка, где должны транслироваться смыслы и должна оцениваться рефлексия сообществ: насколько воспринимается обществом то, что мы пытаемся до него донести. Это инструмент обратной связи.

Новые назначения

— В этом году, как и в прошлом, было несколько назначений: Айрат Файзрахманов стал и. о. гендиректора Национального музея РТ, Ильяс Гафаров возглавил «Татаркино». Что вы ждете от новых руководителей?

— Я считаю, что у нас должны быть социальные лифты. Сегодня одна из ключевых задач — это подготовка управленческих кадров в сфере культуры. Если есть такие кадры, нужно им доверять, давать возможность, чтобы люди реализовывали свои идеи.

Одна из главных тем, которая сегодня, например, передо мной стоит, в том числе — каким должно быть Министерство культуры через 10 лет.

К примеру, худрук челнинского театра Олег Кинзягулов — молодой руководитель. Или режиссер Ильгиз Зайниев… Давайте посмотрим в прошлое. Назиб Гаязович Жиганов стал директором Казанской консерватории в 34 года.

А мы в каком-то смысле стали заложниками клише в части руководителя. Сколько выслушала за спектакль «Казанга Тукай кайткан»! Мол, не так показали Тукая. А он умер, когда ему еще 27 лет не было…

Татарский театр создавали молодые ребята, которым было 23—32 года.

Важно, чтобы в культуре в каждой возрастной нише были представители, чтобы не было разрывов, чтобы была преемственность, чтобы можно было привносить новое.

При этом я очень уважаю и Миляушу Лябибовну Айтуганову, у меня очень хорошие отношения с Алисой Львовной Вяткиной, она молодец, она на определенном этапе сделала многое для того, чтобы изменить саму концепцию работы музея. Айдар Шайхин, Айдар Ахмадиев, как заведующие филиалами, появились при ней. Мы стали участниками федеральной дискуссии про будущее музейного дела.

Самая важная задача сегодня — это не замыкаться только в республике. Очень важно, чтобы мы ощущали себя частью культурного пространства и России, и мира. Пытаться сохранить свою идентичность, локализовавшись, отгородившись от всех, на мой взгляд, это самая большая ошибка.

Сегодня можно сохранить себя только путем агрессивной маркетинговой политики в отношении национальной идентичности. Только активно продвигая себя, мы можем сохранить свою идентичность.

И самое поразительное — мы очень интересны миру во всех аспектах, начиная от декоративно-прикладного искусства, промыслов и ремесел, заканчивая нашими профессиональными коллективами. Обратите внимание, что на каналах «Культура», Mezzo, где очень серьезный профессиональный отбор, куда нельзя купить «входной билет», показывают наши спектакли «Золотая орда», «Джалиль», «Любовь поэта», «Кармен», концерты академического симфонического оркестра.

Сколько бы мы здесь ни ругали своих, ни дискутировали, если бы это было ненадлежащего качества, это никогда не поставили бы в ротацию на таких площадках.

При этом для меня самая больная тема — это кинематограф. Хотя кино в последнее время снято было очень много, разного уровня, но сказать, что уже сформирован бренд татарского кинематографа, я не могу. «А собственно, что мы хотим сказать миру?». Это был один из первых вопросов, которые я задала кинематографистам при встрече. Я для себя пока не получила ответа.

— Хотелось бы, кстати, чтобы и татарскую классическую музыку мы больше слышали на федеральных каналах, на стримингах.

— Я глубоко убеждена, что нам не хватает в сфере национальной культуры, искусствоведения новых и актуальных научных работ. Того же Сайдашева нужно изучать. То, что сегодня опубликовано, что мы имеем в доступе — это только часть его творческого наследия. То же касается Жиганова и других. Актуализация этих произведений, их оцифровка, издательская деятельность — я не знаю, кто этим должен заниматься, но такая тема стоит на повестке.
Кстати, вы не упомянули еще одно очень ключевое изменение. У нас председателем Союза композиторов стал Ильяс Камал, тоже молодой человек.

Добавлю к теме назначений: если ты хочешь с кем-то проститься, ты должен понять, кто на его место придет. Когда Ильгиз Зайниев пришел в «Экият», Роза Саитнуровна Яппарова выступала какое-то время его наставником. Мне кажется, это идеальная концепция, когда есть культура передачи, чтобы проекты не прервались, чтобы идеи не выплескивались, чтобы не было тотального обнуления.

Из Казани — в другие города и районы

— Еще одна важная тема этого года — децентрализация. Ее символом сейчас является Альметьевск.

— Очень много интересных проектов реализуются не только в Альметьевске. Но в Альметьевске, к примеру, есть проект по изучению традиционных народных инструментов, есть ансамбль «Кадим Альмет». Они изучают звучание инструментов, формируют новую эстетику звука. Сейчас это один из ярчайших проектов республики. Безусловно, нужно упомянуть фестиваль «Каракуз», лабораторные театральные проекты. Это заслуживает внимания и уважения.

Нельзя упускать из виду Набережные Челны, где формируется интересная театральная повестка, работает оркестр Игоря Лермана. А самый известный музей за пределами Татарстана — Елабужский музей-заповедник.

Я за децентрализацию. Нужно распределять ресурсы, формировать точки роста. Не может быть одного маяка, одного безусловного лидера в сером пространстве безликих городов. Я бы говорила больше о культурном каркасе, любая территория имеет своих личностей. Например, Яруллины, их музыкальное наследие связано с Мамадышским районом — почему не говорить об этом? Почему не говорить о Заказанье и литературном наследии?

Меня критикуют за это. Помните, как мы 135-летие Тукая провели в Арске? Или когда мы Год театра открывали в Атне? Не в полной степени не только для гостей республики, но и для жителей Татарстана раскрыт потенциал Болгара и Биляра.

Я же любитель-краевед, до Министерства культуры я садилась за руль, выезжала в различные уголки республики, читала, исследовала старые усадьбы.

И в прошлом году мы сделали потрясающий проект — конкурс среди краеведов-любителей.

Нужно открывать свое сердце, надо уметь удивляться миру. Мои родители меня воспитывали в парадигме того, что знание подобно шару: чем больше его объем, тем больше соприкосновения с неизвестным. Чем больше ты знаешь, тем интереснее тебе жить.

— Еще один интересный проект Минкульта — «Земский работник культуры», привлекающий специалистов в сельские клубы, библиотеки и музеи.

— Этот проект будет продолжен. У нас в два раза больше квота на будущий год. Результаты интересные. К примеру, в один район приехала творческая пара. После я получила отзыв: спасибо огромное, молодой учитель пришел в школу искусств и совершил революцию. А другой молодой человек приехал из Московской области. У него горят глаза, ему хочется творить.

Сегодня запрос даже не столько про деньги, сегодня — про возможности, про доверие. Если тебе доверяют реализовывать проекты, если тебе дают ресурсы, то это приносит больше эффекта, чем попытка купить человека извне.

— Скажите, про что мы не написали, а вам это было важно?

— Про краеведческий конкурс практически никто не писал. Люди и СМИ любят шумиху. Мне кажется, что нельзя терять просветительскую функцию. Вообще, мне не хватает статей про простых людей, обычных работников культуры.

Творческая среда — уникальная сфера. К примеру, если девушка выбирает профессию балерины, у нее есть амбиция стать примой, это движущий фактор.

Но есть очень много людей, которые обеспечивают процесс. Простых людей, которые, может быть, не столь заметны, но очень хотелось бы, чтобы про них писали.

Сейчас есть запрос на педагогов, которые работают с детьми. К примеру, в «Созвездии» их всегда награждают. Да, это не люди, которые делают яркие события, не режиссеры «Новой волны», но они свою работу делают на высочайшем уровне, помогают находить юных Шаляпиных и Шакировых.